Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 48)

– Так ты думаешь, это было из-за меня? Из-за нас?

Взгляд серых глаз Мэлиса встречается с моим в зеркале заднего вида.

– Очень похоже на то. Значит, так и будем считать. Не станем рисковать.

Я киваю, чувствуя тошноту. Но Мэлис прав. В Детройте много людей, которые ненавидят меня – и всех нас – так что было бы глупо предполагать, что попытка застрелить нас была чисто случайной. Более вероятным сценарием кажется целенаправленное нападение. Кто-то пытался нас убить.

Мы возвращаемся в пентхаус. Когда выходим из машины, парни снова окружают меня. Мэлис запирает машину, а Рэнсом в это время осматривает местность. Потом мы молча поднимаемся на лифте. Как только добираемся до верхнего этажа, Вик удерживает меня, не давая войти в пентхаус, пока Мэлис и Рэнсом не проведут проверку.

Одной мысли о том, что кто-то может быть внутри, поджидать, готовый убить любого из нас или всех сразу, достаточно, чтобы вызвать тошноту в моем желудке.

– Ладно, все чисто, – говорит Мэлис через минуту, приглашая нас внутрь.

Как только я переступаю порог, в заднем кармане звонит телефон. В тишине квартиры звук кажется поразительно громким, и я подпрыгиваю. Я с трудом достаю его из кармана, и когда вижу имя на определителе номера, сердце сжимается.

Оливия.

Мэлис стоит достаточно близко ко мне, чтобы прочитать ее имя на экране, и поднимает глаза от телефона, встречаясь со мной взглядом.

– Совпадений не бывает, – мрачно произносит он, стиснув зубы.

Он прав. Не может быть, чтобы Оливия просто так звонила мне меньше чем через час после того, как в меня кто-то выстрелил.

Горло сжимается от гнева и беспокойства. Я провожу пальцем по экрану, отвечая на звонок. Поднимаю телефон и включаю громкую связь. Рэнсом и Вик тоже подходят ко мне вплотную.

– Это были твои люди? – спрашиваю я, отбросив все притворные любезности. – Ты наняла кого-то, чтобы застрелить меня прямо на улице?

Ее смех звучит прохладно и спокойно.

– Я, конечно же, понятия не имею, о чем ты говоришь, – ровным голосом произносит она. – Даже представить себе не могу, как проворачиваются такие ужасные вещи. Я не сведуща в мире преступности, в отличие от твоих бойфрендов.

Раздражение берет верх, и я очень крепко сжимаю трубку в руке. Конечно, она не признается. Не по телефону, где я могу записывать ее слова. Она умна, и именно поэтому ей удавалось «быть сведущей в мире преступности», как она выразилась, в течение многих лет, не попадаясь на этом.

– Похоже, у тебя был тяжелый день, – продолжает она, и я практически слышу ухмылку в ее голосе. – Ты сказала, в тебя кто-то стрелял? Как ужасно.

– Прекрати нести чушь, Оливия, – огрызаюсь я. – Я знаю, что это ты их послала.

– А я говорю, что не делала этого. – Она посмеивается. – Но едва ли удивилась, услышав подобное, моя дорогая. В конце концов, ты нарисовала себе на спине мишень, когда стала вдовой Троя Коупленда и унаследовала все его имущество. Как ты и сказала, теперь ты важная персона в нашем мире. И это сопряжено с разными рисками. Понимаешь?

Я хмурюсь и смотрю на парней.

К чему, черт возьми, она клонит?

– Не делай вид, что я тебе небезразлична, – выплевываю я. – Ты гребаная тварь, и даже если остальной мир этого не видит, я-то вижу.

Она неодобрительно причмокивает.

– Как грубо. Очевидно, что все мои попытки научить тебя вести себя как подобает леди, не возымели эффекта. Но я лишь хотела предупредить тебя, чтобы ты была осторожна. В конце концов, ты моя единственная оставшаяся в живых родственница, как и я твоя. Было бы очень жаль, если бы ты умерла.

– О чем ты вообще? – резко спрашиваю я. Меня тошнит от ее притворно сладкого тона. – Чего ты хочешь?

– Я поручила своим юристам разобраться с нашей проблемой, и они нашли способ гарантировать, что в случае твоей смерти все, чем ты владеешь, перейдет ко мне, – говорит она с ноткой триумфа в голосе. – Я просто хотела, чтобы ты знала об этом.

У меня внутри все переворачивается.

– Что?

– Не нужно так удивляться, дорогая. Я лишь воспользовалась твоим же методами. Ты поступила очень умно, когда заставила Троя переписать все на тебя, прежде чем он трагически скончался. Однако, теперь выясняется, что, если тебя постигнет та же участь, я получу все, что когда-то было у Троя. Забавно, как устроена жизнь, не так ли?

Мэлис издает низкий сердитый звук, а я ошарашенно пялюсь на экран телефона.

– Ты сумасшедшая, – шиплю я. – Ты не можешь этого сделать.

Она прищелкивает языком.

– Знаешь, я уже начала думать, что ты всё поняла, но ты продолжаешь недооценивать меня и то, на что я готова пойти ради сохранения наследия. Я не стану сидеть сложа руки и позволять тебе разрушать то, чему я посвятила свою жизнь. Итак, вот твои варианты. Ты можешь либо добровольно передать мне все сейчас, либо я все равно получу желаемое, когда ты умрешь. На самом деле все очень просто.

На какой-то ужасный момент я снова оказываюсь на том кладбище. В моменте, когда я только похоронила Мисти, стояла ее над могилой, а Оливия выдвинула свой ультиматум.

Я тогда была так беспомощна, потрясена и не знала, где искать опору. Единственное, что я могла сделать, – это сдаться. Я помню ее холодный, жестокий тон, то, как она была совершенно бесстрастна. Ее не волновало, что она играет с моей жизнью, используя меня как марионетку в попытке увеличить свое состояние.

Сейчас все то же самое. Однако уязвимость, которую я заметила в прошлый раз, исчезла. Оливия не просто пыталась заткнуть дыры в своем бизнесе, которые мы выявляли в течение последних недель. Все это время, когда я предпринимала шаги против нее, она готовила ответный удар.

И теперь она сделала предупредительный выстрел.

– Я дам тебе немного времени, чтобы ты сделала выбор, – холодно говорит она. – Но ждать вечно не стану. Ты всегда говорила, что ничего не хочешь от этой жизни, Уиллоу. Что деньги тебя не волнуют. Теперь у тебя есть шанс доказать, так ли это на самом деле. Перепиши все на меня, и ты сможешь обрести покой, которого так сильно хочешь.

Затем она вешает трубку, оставляя меня стоять в тишине, вцепившись в телефон мертвой хваткой. Я моргаю, поднимая глаза, чтобы встретиться взглядом с парнями, столпившимися вокруг меня. Они выглядят чертовски злыми, а я просто… в шоке. Слегка пошатываюсь.

Сколько я знаю Оливию, она всегда пыталась использовать меня. Эта женщина видела во мне пешку в своей игре. Думаю, она и теперь хочет, чтобы я была ей полезна.

Но в этот раз я пригожусь ей лишь мертвой.

25

Виктор

Видя, как страх отражается на лице Уиллоу, я начинаю злиться. Я чувствую, как он, горячий и острый, бурлит у меня в животе и распространяется по всему телу.

Обычно я гораздо лучше справляюсь с подобными вещами, но, когда речь заходит об Уиллоу и ее безопасности, трудно не разозлиться. Особенно из-за чего-то подобного.

Я по-прежнему ношу с собой тяжелый груз из-за моего отца-ублюдка. Из-за того, как он обращался со мной – использовал меня. И оттого, что Уиллоу использовали подобным образом, у меня закипает кровь. Оливия относится к ней как к средству для достижения цели, как к объекту. Как к чему-то, что она охотно уничтожила бы, лишь бы получить желаемое. Как к шахматной фигуре, которую приносят в жертву, когда она больше не нужна на доске.

В глазах Уиллоу появляется боль. Она выглядит потрясенной, будто не может до конца поверить, что ее бабушка готова нанести ей подобный удар, буквально убить ее, чтобы получить желаемое.

Пока мы были в бегах, для нас было хоть каким-то утешением знать, что Оливия хочет, чтобы Уиллоу жила.

Но это изменилось.

– Я не… – она замолкает, сглатывает. – Я должна была это предвидеть. Она убила Мисти. А еще либо сама убила мою биологическую мать, либо заплатила кому-то, чтобы тот устроил пожар. А теперь она попытается прикончить и меня тоже.

– Она ни хрена не сделает, – яростно рявкает Мэлис. Затем подходит и хватает Уиллоу за руку, забирая у нее телефон. Он кидает его на столик у двери с большей силой, чем необходимо, а после притягивает Уиллоу к себе. – Ты меня слышишь? Она, твою мать, тебя и пальцем не тронет.

– Я… она уже пыталась. Подобралась так близко. Если бы сегодня там не было Рэнсома, то меня бы застрелили.

– Да, и в следующий раз я тоже буду там. Или это будут мои братья. – Голос Рэнсома тверд и серьезен. – Никто не сможет ранить тебя, ангел. Когда-либо. Этого просто не случится.

Уиллоу кивает, но я вижу, что на самом деле она не слышит их слов. Она погружена в свои мысли, размышляет о словах Оливии и о том, что произошло сегодня днем.

– Если я дам ей то, что она хочет, и перепишу все на нее, это будет вовсе не конец, – бормочет она хриплым голосом. – Я всего лишь отдам все, что у меня есть, но никаких гарантий, что она действительно перестанет преследовать меня, не будет. Она не оставит меня в покое и отправится за вами. Она блефует. Мне не выиграть. В любом случае, что бы я ни делала, она не остановится, пока я не умру.

Я подхожу ближе, протягиваю руку и слегка касаюсь ее плеча. Это заставляет ее вздрогнуть, но она, по крайней мере, поднимает на меня глаза.

– Она рассказала нам о своем плане, – говорю я, понизив голос. – Так что мы знаем, на что обратить внимание. Оливия не тронет и волоска на твоей голове. Я обещаю.

Если наши слова и доходят до Уиллоу, то, похоже, они не приносят ей никакого утешения. Она качает головой, отстраняясь от нас и обхватывая себя руками. В ее глазах почти дикое выражение, и я вижу, что она немного нервничает. Шок от произошедшего уступает место тревоге и страху.