Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 50)

Нужно найти кого-то, кто больше похож на нас.

Кого-то, кто знаком с насилием, кто жил и дышал им, у кого оно в крови.

Мы ищем иголку в стоге сена, и пробираться через него придется с усилием.

Требуется больше, чем несколько дней постоянной работы, чтобы просмотреть нашу предыдущую переписку с Иксом и сопоставить ее с моими заметками и разведданными по каждой выполненной нами работе. Рэнсом и Мэлис усиливают охрану квартиры, и мы все время держим Уиллоу рядом, не позволяя ей покидать наше маленькое убежище. Просто на всякий случай.

Первые пару дней она переносит это довольно неплохо, но к концу пятого дня, похоже, начинает нервничать.

Я уверен, она чувствует себя загнанной в угол, и я ее понимаю. Но с этим ничего не поделаешь. Мы не можем допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось. Ведь никто из нас не сможет жить без нее. К тому же очевидно, что Оливия окончательно потеряла контроль над собой.

Я оборудовал командный центр в своем кабинете. В нем почти нет мебели, за исключением письменного стола и удобного офисного кресла, а также множества компьютеров и экранов, которые я использую для работы.

Я провожу здесь почти весь день с тех пор, как мы приняли решение устранить Оливию. В последний раз я столько торчал за компьютером, когда мы пытались найти Уиллоу после похищения. Теперь долгие часы, проведенные за этим занятием, вызывают у меня неприятные воспоминания о том времени. Мой бок зажил хорошо, но иногда, когда я работаю, шрам от пулевого ранения ноет, будто все мое тело переносится в те ужасные, душераздирающие дни поисков нашей любимой женщины.

Закрыв последний изученный файл, я откидываюсь на спинку стула и вытягиваю шею. Несколько раз моргаю, чувствуя напряжение в глазах, затем снова кладу руку на мышь. Когда я открываю другой файл, в комнату входит Уиллоу и становится сбоку, так что я едва улавливаю движение боковым зрением, но мгновенно ощущаю ее присутствие. Она будто бы заполняет собой всю комнату. Я смотрю на нее.

– Что случилось?

– Ничего, – говорит она, качая головой. – Просто соскучилась по тебе. Ты так часто здесь сидишь в последнее время.

Я улыбаюсь, чувствуя, как внутри у меня все сжимается от удовольствия. Мне нравится, что она скучает по мне. Что думает обо мне.

И она права. Я провожу здесь почти все свое свободное время.

Я поворачиваюсь в кресле так, чтобы мониторы оказались у меня за спиной. Я могу сделать небольшой перерыв, чтобы полностью сосредоточиться на ней.

При виде этого Уиллоу оживляется, на ее бледные щеки возвращается немного румянца. Она взвинчена, под глазами появились небольшие круги, и это заставляет меня беспокоиться за нее.

– Как ты держишься? – спрашиваю я. – Знаю, для тебя это нелегко.

Она вздыхает, морща нос.

– Неужели так очевидно?

– Когда знаешь, что искать, да.

– А ты всегда знаешь, как и что искать, – бормочет она, но не выглядит недовольной. – Ты так хорошо меня понимаешь. И все видишь.

– Но мне все равно хочется услышать это от тебя, – говорю я ей.

Уиллоу, кажется, на мгновение задумывается, а затем снова вздыхает.

– Не знаю. Просто… Я только начала чувствовать, что контролирую ситуацию, понимаешь? Как будто ко мне возвращались силы, и я больше походила на себя прежнюю после… ну, ты знаешь.

Я киваю. Мне и так ясно, о чем она, уточнения не требуются. Никто из нас не забудет об этом в ближайшее время уж точно.

– И теперь это провал.

– Да. Ощущение, что та прочная опора, которая у меня была, ускользает из-под ног. Словно я теряю контроль над собственной жизнью. Ненавижу это. Я-то думала, что станет лучше, но это как три шага назад. Я постоянно оглядываюсь через плечо, нервничаю, беспокоюсь о том, что может случиться.

Я понимающе киваю. В конце концов, поддержание жесткого контроля над своей жизнью и эмоциями – это как раз то, над чем я чертовски усердно работал на протяжении многих лет. Так что понимаю, каково это – чувствовать, как ускользает контроль. Пусть я отчасти и избавился от этого касательно Уиллоу, но есть и другие вещи, которые, вероятно, всегда будут мне нужны, просто чтобы не дать себе снова погрузиться во тьму, которая иногда пытается завладеть мной.

– Ты не утратила прогресса, – обещаю я ей. – Выздоровление – не выключатель, который можно просто щелкнуть. Это непрерывный процесс. Даже когда ты чувствовала себя лучше, тебе ведь все равно снились кошмары, верно?

– Верно, – бормочет она.

– Но ты все равно чувствовала, что чего-то добиваешься. Ты прогрессировала, несмотря на неудачи.

Уиллоу кивает.

Я постукиваю пальцами по ноге, приводя в порядок мысли.

– Ты знаешь, как мне бывает сложно. Я годами боролся с грузом того, что со мной случилось. Даже после того, как я встретил тебя и мне захотелось открыться, прикоснуться к тебе и все такое прочее, я долго не мог этого сделать.

– Знаю, – бормочет она. – Но ты все равно добился большого прогресса. Ты работал над собой.

– Именно так, – киваю я.

Она моргает, кажется, понимая, к чему я клоню. Улыбка у нее неуверенная, но такая красивая.

– Спасибо тебе, – шепчет она. – За то, что так старался. За то, что работал, чтобы достичь того, чего ты достиг. Чтобы мы могли стать ближе.

– Конечно. Я сделаю для тебя все.

И это истинная правда. В моих словах нет ни колебаний, ни сомнений. И пока я говорю, в глубине моего сознания вспыхивает мысль. Пару секунд я раздумываю. Я уверен, что это хорошая идея, и, хотя для меня это в новинку, я только что сказал Уиллоу, что сделаю для нее все, что угодно. А это так, мелочь, особенно в общем зачете.

Поэтому я встаю со стула и направляюсь к двери.

– Пойдем со мной.

Уиллоу хмурится, явно сбитая с толку, но идет за мной в спальню, где у стены стоит массивная кровать, которую мы все делим.

– Что мы здесь делаем? – спрашивает она.

– Сейчас вернусь, – говорю я ей, затем выхожу и направляюсь в другую комнату, которая стала чем-то вроде кладовки. В ней хранится наша растущая коллекция снаряжения и оружия. Я подхожу к коробке, куда, помнится, Рэнсом бросил моток веревки.

Я вытаскиваю его и возвращаюсь в спальню. Когда Уиллоу видит меня с веревкой в руках, ее брови взлетают вверх. Я вижу проблеск узнавания в ее глазах. Уверен, она думает о том последнем разе, когда мы пользовались веревкой в спальне.

Тогда я впервые трахнул ее.

Тогда она позволила мне связать ее.

Но вместо того, чтобы попросить ее лечь на кровать, я протягиваю ей веревку и сам забираюсь на жесткий матрас. Ложусь посередине и выжидающе смотрю на нее.

Ее рот приоткрывается, с губ срывается тихий вздох.

– Вик, ты хочешь сказать…

Я киваю.

– Хочу, чтобы ты связала меня, как когда-то сделал я. Мелочь, конечно, но, возможно, это поможет тебе вернуть контроль над собой. Мне помогло.

Она широко распахивает глаза, и я вижу в них шок. Честно говоря, часть меня тоже удивлена. Раньше я определенно не дал бы никому возможности командовать собой. Но с Уиллоу все иначе. Я ее знаю. Доверяю ей. К тому же это может ей помочь.

– Ты уверен? – Она выдыхает, перебирая мягкую веревку в руках. – Тебе не обязательно это делать, Вик…

– Уверен,– говорю я.– Я доверяю тебе свою жизнь. Поэтому я доверяю тебе и это.

Уиллоу пристально смотрит на меня. На ее лице отражаются эмоции, которых я никогда раньше не видел. Жаль, что мне неизвестны их верные названия, ведь я и сам их, кажется, испытываю. Уиллоу сглатывает, а потом кивает. Она вертит веревку в руках, пробуя ее на прочность, а затем забирается ко мне на кровать.

Прежде чем сделать что-то еще, она целует меня. Ее губы, мягкие и теплые, легонько прижимаются к моим. Я тянусь к ней, позволяя ей прижать меня к кровати. Она касается меня нежно, берет за запястья и притягивает их к изголовью кровати. На ее лице сосредоточенность, будто она хочет убедиться, что все делает правильно. За этим приятно наблюдать.

Узлы у нее не такие крепкие, как были бы у Мэлиса, но, когда она начинает привязывать мои запястья к спинке кровати, они держатся вполне прилично.

Когда Уиллоу заканчивает, я проверяю узлы. Да, крепкие. И едва я понимаю это, внутри меня что-то переворачивается. Она связала меня так, что я никуда не денусь. По крайней мере, без особых усилий. Сердце заходится в груди, и мне приходится облизать губы.

– Так нормально? – бормочет она.

Я киваю, голос у меня хриплый.

– Да. Все в порядке.

Наконец она улыбается, и это самая искренняя улыбка, какую я видел на ее лице за последние дни. В ее глазах светятся тепло и что-то похожее на озорство, и она прикусывает нижнюю губу. Ее руки медленно скользят вниз по моему телу, от рук к груди. Она позволяет себе исследовать меня.

Блеск желания в ее сияющих карих глазах становится ярче с каждой секундой. Похоже, она возбуждена не только ситуацией, но и проявлением доверия с моей стороны. По крайней мере, я так думаю. Именно это я почувствовал, когда она позволила мне связать себя, и она, кажется, чувствует то же самое.

Это так опьяняет – иметь абсолютный контроль над кем-то и знать, что этот контроль не заставляет человека бояться тебя.