Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 33)

Ноздри Александра раздуваются, а челюсти сжимаются, когда по залу разносится тихий ропот. Судя по реакции других членов правления, я предполагаю, что Коупленды еще не объявили о смерти Троя публично. Вероятно, они пытались решить, как лучше это преподнести.

Что ж, чертовски жаль.

– Да. Вдова Троя. Мой сын… он недавно погиб. В результате трагического несчастного случая, – голос у Александра напряженный, будто каждое слово дается ему с трудом. – Уиллоу займет его место в компании и в совете директоров. Это… то, чего хотел Трой.

Он сглатывает, и сидящая рядом с ним жена кладет руку поверх его ладони, лежащей на столе. Для кого-то другого это, вероятно, выглядит как жест поддержки, поскольку они оба недавно потеряли сына. Но я вижу, что губы Александра дрожат от гнева, да и жена его выглядит ненамного счастливее.

Жаль, что ни у кого из них нет выбора в этом вопросе. Наверняка с тех пор, как мы сообщили им о смерти Троя, они изо всех сил пытались найти способ исправить ситуацию с моим захватом всего его имущества. Но, к несчастью для них, наш брак был полностью законным. Мне все равно причитается определенная часть его состояния из-за статуса его жены, а благодаря бумагам, которые мы заставили его подписать, я получила даже больше.

С точки зрения закона, все справедливо, так же, как и наш фиктивный «брак». Александр и Стелла, вероятно, могли бы подать на меня в суд, чтобы оспорить это, но тогда они бы лишились и своего имущества.

Так что они в ловушке.

Точно так же, как была и я.

Я почти не смотрю на них двоих, вместо этого встречаюсь взглядом с незнакомцами, сидящими за столом. Вик провел небольшое исследование по каждому из них, так что я знаю некоторые основные факты о каждом. Но никто из этих людей не является моей целью сегодня. Эта честь принадлежит Оливии.

Остальные члены правления выглядят удивленными. Они наклоняются и шепчутся друг с другом, но я не тушуюсь. Смотрю им в лицо, не колеблясь, потому что, как сказал Мэлис, у меня есть полное право находиться здесь.

Я заплатила за это право кровью.

– Ну, что ж, – говорит мужчина постарше, Декстер Карвилл, прочищая горло, – добро пожаловать, миссис Коупленд. Александр, Стелла, я соболезную вашей утрате.

Они оба кивают. Затем Александр напряженно выговаривает:

– Теперь, когда все в сборе, мы можем начинать.

Мне неприятно, когда меня называют миссис Коупленд – у меня мурашки бегут по коже от этих слов, – но я стараюсь этого не показывать. Сегодня мне нужно сыграть эту роль. Это моя партия в нашем плане.

Совещание начинается. Едва они погружаются в обсуждение бизнеса, меня одолевает скука. Мне плевать на финансовые показатели корпорации или инвестиционный потенциал. Я знаю только то, о чем говорили мы с Виком, но все равно внимательно слушаю все, поскольку он захочет получить полный отчет, когда встреча закончится.

Говорят несколько человек, остальные кивают. Я молчу и терпеливо сижу, ожидая, когда они перейдут к важной части.

Наконец снова заговаривает Декстер Карвилл:

– Следующий вопрос на повестке дня – это строительство нового здания в этом году.

Я выпрямляюсь. Вот оно. То, чего я так долго ждала.

– Как вы все знаете, мы планируем расширяться, и нам нужно разместиться в центре, чтобы все прошло гладко. Здание уже спроектировано, земля куплена и готова. Вопрос только в том, кто будет удостоен контракта на выполнение работ. Миссис Стэнтон предложила для строительства «Оберон».

Он кивает Оливии.

– Да, – говорит она, складывая руки на столе перед собой. – У меня действительно есть доля в этой компании, но могу заверить вас, что лично ручаюсь за их работу. Я побывала на их объектах, и им удалось добиться потрясающего эффекта. Их слоган – «Эффективность и инновации».

– Оберон? Я слышала, они порой жертвуют качеством, лишь бы поскорее закончить работу, – говорит одна из женщин, поглядывая на Оливию. – Мы уверены, что хотим доверить им такой крупный контракт?

– Их работа говорит сама за себя, Жизель, – холодно отвечает Оливия. – И в рамках… договоренности между Троем Коуплендом и мной уже было согласовано, что контракт на новое строительство перейдет к «Оберону».

Меня захлестывает волна гнева. Я знаю, она говорит о той самой договоренности, которую заключила с Троем, чтобы выдать меня за него замуж. Ненавижу тот факт, что она продала меня как валюту, лишь бы обогатить одну из своих компаний.

Но теперь этому конец.

– Вообще-то, – начинаю я, заговаривая впервые с начала встречи. – Договоренность больше не актуальна. Ты заключила сделку с Троем, но я здесь вместо него, и я не согласна заключать контракт с «Обероном».

Бабушка резко поворачивает голову в мою сторону, ее глаза широко раскрываются. Если бы ставки не были так высоки, меня бы позабавило почти комичное выражение шока на ее лице. Она качает головой, ее челюсть открывается и закрывается несколько раз, прежде чем она произносит хоть слово.

– Я… ты не можешь…– Она поджимает губы, ее глаза сверкают.– Мы заключили сделку.

– Знаю. – Я спокойно улыбаюсь. – Но уверена, ты прекрасно понимаешь, что условия сделки иногда меняются.

Ее щеки заливает румянец, она смотрит на Александра и Стеллу, словно молча призывая их все исправить. Мой желудок слегка сжимается, когда их взгляды встречаются. Это самая рискованная часть нашего плана. Если они встанут на ее сторону, то могут разрушить мой план.

Но мы с парнями знаем о них слишком много. И помимо шантажа, есть еще один дополнительный фактор, который, надеюсь, сыграет нам на руку: мне кажется, Коупленды ненавидят Оливию почти так же сильно, как и меня.

Она сыграла на одержимости Троя мной, чтобы добиться заключения брачного контракта, и, хотя ей тоже пришлось пойти на уступки, она выбила для себя довольно выгодную сделку: получила место в совете директоров корпорации «Коупленд» и организовала выгодный строительный проект для своего бизнеса.

Как бы сильно они меня не презирали, у Александра и Стеллы есть причина поддержать меня и помешать контракту с «Обероном»… и нет реальной причины становиться на сторону Оливии.

Так что они этого не делают.

Никто из них не произносит ни слова, отказываясь поддержать ее, и в зале заседаний воцаряется тишина на долгую, мучительно тянущуюся минуту, прежде чем Оливия издает сдавленный звук.

Она откидывается на спинку стула, стиснув зубы, и пристально смотрит через стол, а я с трудом сдерживаю торжествующую улыбку.

Это моя вторая победа над Оливией, и я чувствую себя даже лучше, чем в первый раз.

– Тогда ладно, – нарушает молчание Декстер, а затем кивает. – Мы найдем другого подрядчика. Это можно решить на нашей следующей встрече.

Они переходят к другим темам обсуждения, и когда собрание наконец заканчивается, я делаю глубокий вдох и поднимаюсь со стула.

Члены правления бросают на меня любопытные взгляды, пока собираются, и мне интересно, пересматривают ли они свои первоначальные оценки обо мне теперь, когда я впервые показала свою силу. Возможно, они думают, что я выбрала не ту битву, но это не имеет значения. Они не имеют ни малейшего представления о настоящей войне, которую я веду.

Когда я выхожу в коридор, чьи-то пальцы до боли впиваются в мое запястье. Я оборачиваюсь и вижу Оливию. Она выглядит разъяренной, лицо красное. Я позволяю себе на мгновение порадоваться тому, что ее вежливая маска наконец-то разбилась вдребезги, а затем холодно смотрю на нее в ответ.

– Отпусти меня, – говорю я. – Или, обещаю, ты пожалеешь об этом.

И Оливия повинуется мне: она одергивает руку, как будто я ее обожгла. Это о многом говорит, например о том, как сильно все между нами изменилось. Но затем она подходит ближе, сверля меня взглядом.

– Что это, черт тебя дери, там было? – шипит она.

Я наклоняю голову.

– Что? Тебе это не понравилось? Ты же сама так отчаянно хотела, чтобы я вышла замуж за Троя. Теперь жалеешь? Я всего лишь использую силу, данную мне браком.

– Ты вмешиваешься в то, что не имеет к тебе никакого отношения, – парирует она.

Это разжигает внутри ярость, которая в последнее время всегда со мной, и мои глаза расширяются от неверия.

– Не имеет ко мне никакого отношения? Ты шутишь?

– Соглашение об «Обероне» было заключено между мной и Троем!

– А я оказалась призом, – выдавливаю я из себя. – Ты продала меня ему, как скотину, чтобы разбогатеть. Но теперь Троя больше нет, и тебе придется иметь дело со мной. – Мои губы кривятся в горькой улыбке. – И в данный момент я не испытываю к тебе особого великодушия.

Оливия отступает назад с таким видом, словно больше всего на свете хочет ударить меня по лицу, как уже делала это раньше. Но мы на людях, и она знает, что я больше не стану такое терпеть, поэтому бабушка снова надевает на свое лицо социально приемлемую маску, которую с таким успехом носила до сих пор.

– Эта сделка могла бы помочь мне улучшить наше семейное состояние,– шепчет она резким голосом.– Контракт с «Обероном» сыграл бы в этом важную роль. Ты полностью разрушила все мои планы.

Я выдерживаю ее взгляд, пожимая плечами.

– Тебе следовало послушать меня, когда у тебя была такая возможность.

В глазах Оливии мелькает какая-то эмоция, но я уже достаточно хорошо ее знаю, чтобы не принять это за сожаление или раскаяние. Она не способна на такие чувства. Нет, это больше похоже на бешеную ярость загнанного в ловушку животного.