Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 17)
Мэлис смотрит на братьев таким взглядом, будто они оба просто смехотворны.
– Значит, вы не смогли найти компромисс.
– Компромиссом было бы взять и то, и другое, – бормочет Рэнсом.
Вик качает головой, ставя пакеты на стол в углу.
– Слушай, будь моя воля, я бы сам все приготовил для Уиллоу. Обычно я этим и занимаюсь. Но поскольку я не могу сейчас этого сделать, лучшим выходом было купить что-то полезное. – Он складывает руки на груди, и на его обычно бесстрастном лице появляется недовольное выражение. – Я не собираюсь извиняться за это.
Воспоминания о том, как Вик готовил для меня или делился своей едой, снова всплывают в памяти, и в груди что-то сжимается, когда я понимаю, что это было его способом сказать о любви. Еще до того, как он смог признаться в своих чувствах или хотя бы намекнуть на симпатию, он делал такие простые, но такие важные вещи: варил мне суп, когда я болела, или разрешал мне брать его арахисовое масло, хотя даже своим братьям не позволял к нему прикасаться. Это были его маленькие, но такие искренние жесты, которые говорили больше слов.
– Тебе не за что извиняться, – мягко говорю я ему. – Я правда ценю, что вы, ребята, так старались угодить мне. И мне бы очень хотелось, чтобы ты, Вик, для меня что-нибудь приготовил. Но ты прав, вы достали лучшее, что смогли, и я очень хочу все это попробовать.
Я улыбаюсь ему, и, хотя морщины напряжения по-прежнему покрывают его лицо, его взгляд становится чуть мягче, когда он отвечает мне легкой, едва заметной улыбкой. Рэнсом глубоко вдыхает и медленно выдыхает, его плечи опускаются, словно с них сходит тяжесть. Я понимаю, что ребята переживают за меня, их тревога видна в каждом жесте. Они стараются заботиться обо мне, как умеют: через еду, через внимание, через всё, что только могут предложить.
Мэлис достает несколько бумажных тарелок из пакета, полного всякой всячины, и мы вчетвером раскладываем еду. Тут и бургеры, и куриные наггетсы, и картошка фри, а еще салаты, жаркое и даже фруктовое ассорти. Я беру всего понемногу, с радостью отмечая, что со вчерашнего вечера чувствую себя настолько лучше, что даже испытываю желание поесть.
Я сажусь на кровать, скрестив ноги, а Мэлис и Рэнсом устраиваются на другой кровати, оставляя Вику кресло за письменным столом. В движениях Вика есть некоторая скованность, как будто он не хочет лишний раз бередить рану на боку. Он поворачивается очень аккуратно, берет еду, и я с содроганием вспоминаю ту ночь, когда в него стреляли.
– Ты в порядке? – спешно спрашиваю я. Скорее всего, да, ведь вчера, когда он избивал Троя, ему вроде как не было особенно больно, но я должна спросить. Должна знать. – Тебя же подстрелили.
Вик улыбается, потягивая воду из бутылки.
– Я в порядке, – уверяет он меня. – Мне задели бок, но Мэлис вытащил пулю и залатал меня. Я не в восторге от неровных швов, но заживает все хорошо.
Я облегченно вздыхаю, а Рэнсом бормочет себе под нос, что это вообще-то не он предложил накладывать швы на заднем сиденье движущейся машины.
Братья, как обычно, пререкаются и подшучивают друг над другом, и это успокаивает. Мы все принимаемся за еду. Но в конце концов Вик возвращается к насущным вопросам.
– Нам нужен план действий на будущее, – говорит он. – Я знаю, тебе, вероятно, нужно больше времени для отдыха, мотылек, но…
– Нет, я понимаю. – Я энергично киваю, стараясь не обращать внимания на то, как мой желудок сжимается от только что съеденной пищи. – Мы по-прежнему на волоске. Не в безопасности.
Он кивает.
– Трой мертв, так что больше не представляет угрозы, но Оливия все еще может. По ее мнению, она победила. Она считает, что ты по-прежнему с Троем, и, насколько нам известно, никто еще не в курсе, что он мертв. От дел он удалился, чтобы якобы провести с тобой медовый месяц, его семья уже несколько дней о нем ничего не слышала, и в ближайшее время они его не ждут. Но вечно это не продлится. В итоге сгоревший дом обнаружат, и новость о его гибели распространится. Едва это произойдет, Оливия тут же поймет, что ее план не сработал. Нам нужно разобраться с ней, чтобы убедиться, что она больше не сможет преследовать Уиллоу.
– Может, нам снова уехать? – предлагает Рэнсом, беря в руки картошку фри. – Я имею в виду, сейчас нас здесь ничто не держит, верно? Так что, может, лучше всего было бы вообще уехать из Детройта.
– Можно, да. Но нет никакой гарантии, что Оливия не попытается опять нас преследовать, – ворчит Мэлис. – Не представляю, чтобы она легко восприняла информацию о том, что мы убили Троя и сделали Уиллоу вдовой.
Вик кивает, задумчиво глядя в свою тарелку, и использует вилку, чтобы убедиться, что еда, которую он положил на нее, не соприкасается друг с другом.
– Ты прав, – бормочет он. – Чем дольше это продолжается, тем более личным становится. Она была готова пожертвовать Уиллоу ради достижения своих целей, но в какой-то момент это стало чем-то большим. Речь идет о наказании Уиллоу за неповиновение ей. Речь идет о власти, контроле и мести. Так что, даже если преследование нас не было бы логичным выбором, я бы все равно не исключил, что она это сделает.
– Итак, мы вернулись к тому, с чего начали, – говорит Рэнсом, и в его голосе слышится разочарование.
– Не обязательно.– Вик бросает на меня взгляд, в котором светится гордость.– Теперь у Уиллоу есть ресурсы. Она по праву наследует часть состояния Троя, как его законная жена. А поскольку перед смертью он передал ей
Сердце сжимается от беспокойства, и я откладываю в сторону остаток бургера.
– Я не хочу убегать, – твердо заявляю я, качая головой. – Хочу остаться и противостоять Оливии. Как и сказал Вик, мы сейчас в более равных условиях. У нее есть ресурсы, но и у меня тоже. Только вот… Я беспокоюсь о вас, ребята. Что, если она снова попытается вас шантажировать? Я не хочу, чтобы вас арестовали.
Впервые с тех пор, как я воссоединилась с парнями, Рэнсом улыбается так, как делает это всегда: чертовски сексуальным изгибом губ, одновременно очаровательным и порочным. Его сине-зеленые глаза блестят, и он произносит:
– О, не волнуйся, красавица. У нас есть план на этот счет.
– Что? – спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого.
– В общем, пока мы искали тебя, то немного обсудили эту проблему,– объясняет он.– Оливия держит меч у нас над головами, в любой момент готова шантажировать. На обратном пути в Детройт мы выяснили, что, скорее всего, она передала властям улики, которые у нее были против нас, ведь теперь ордера выписаны на
– Что ты имеешь в виду?
Вик улыбается, и хотя в его улыбке нет того очарования, которое есть у Рэнсома, на нее все равно приятно смотреть.
– Некоторое время назад она заставила нас украсть кое-что у судьи, – рассказывает он. – Это было одно из заданий, которые она дала нам до того, как мы узнали, что она – Икс. И когда я наводил о нем справки, то узнал, что он изменяет своей жене.
Я строю гримасу. Кажется, они рассказывали мне об этой работе, и, учитывая, что эта троица никогда меня не покинет и даже не взглянет на другую женщину, я испытываю жалость к жене судьи. Но потом я морщу нос и спрашиваю:
– Какое это имеет отношение к плану избавиться от Оливии?
Мэлис ухмыляется, мрачно и злобно.
– Ну, так уж получилось, что именно он – судья, который подписал ордера на арест каждого из нас. Поэтому мы собираемся добыть доказательства его измен и шантажом заставить его отозвать эти ордера.
11
Виктор
Брови Уиллоу взлетают вверх. Она переваривает информацию, озабоченно покусывая нижнюю губу.
– Уверены, что это сработает? – спрашивает она. – Кажется рискованным.
– О, это сработает,– вставляет Мэлис.– У этого судьи… ну, в лучшем случае,
– Мэлис прав, – говорю я ей. – Ирония в том, что Оливия, скорее всего, вообще не знала об этой части его тайной жизни. Я почти уверен, что флешка, которую она попросила нас украсть из его дома, была связана с какими-то левыми финансовыми сделками. Так что, если она надеялась использовать это против него, ее угроза определенно будет не такой сильной, как наша.
– Естественно нет, – усмехается Рэнсом. – Думаю, этот ублюдок сделает все, что угодно, лишь бы его жена или общественность не узнали о том, какой хренью он занимается, когда говорит ей, что задерживается на работе допоздна. Такие придурки сделают все возможное, чтобы сохранить свою репутацию в неприкосновенности. К тому же мы просим не так уж много. Всего лишь отозвать три малюсеньких ордера. И тогда Оливия больше не сможет угрожать нам тюрьмой.
Уиллоу медленно кивает, все еще выглядя обеспокоенной.
– Думаю, это лучший план, что у нас есть.
Мэлис и Рэнсом собирают остатки еды и начинают вставать, явно собираясь уходить. Она вскидывает голову, смотрит на них, и в ее глазах мелькает что-то дикое.
– Куда вы идете? – напряженно спрашивает она.
– Все в порядке, – заверяет ее Рэнсом. – Мы просто собираемся начать действовать по плану. Чем быстрее мы разберемся с этим дерьмом, тем скорее нам больше не придется оглядываться по сторонам. Мы проследим за судьей и соберем доказательства против него.