Ева Чейз – Украденная судьба (страница 12)
На самом деле, как бы забавно это ни выглядело со стороны, идея была довольно умна.
Клэнси и хранитель, который руководил нашим забегом, отвели меня к кирпичной стене, которую они установили на другом участке в лесу. Я вытянула когти так далеко, как только могла, – от этого над моими ушами выскочили клочки шерсти, – а затем бросилась на пеструю стену.
После нескольких попыток я наконец придумала трюк, который позволял когтям выдерживать мой вес. Нужно было достаточно глубоко и под правильным углом просовывать кончики пальцев в щели между грубыми кирпичными блоками. Я не могла удержаться на одном месте дольше нескольких секунд, но, быстро поднимая руки вверх одну за другой и цепляясь ногами за любые маленькие выступы, которые только попадались, я за несколько вдохов добралась до вершины десятифутовой конструкции.
Оттолкнувшись, я спрыгнула вниз и приземлилась на ноги.
Клэнси удовлетворенно кивнул.
– Повтори это как минимум десять раз, а лучше – до тех пор, пока не почувствуешь полную уверенность. Затем мы поработаем над другими твоими способностями.
При мысли о том, чтобы издать свой смертельный вопль, у меня участился пульс. Я посмотрела на Джейкоба – его светлые волосы немного виднелись сквозь деревья – и подумала о миссии, на которую нас собирались послать.
Говоря «уничтожить», Клэнси имел в виду «убить».
– Ты собираешься сказать нам, против кого мы выступаем и почему? – спросила я, не удержавшись.
– К этому мы еще вернемся.
Развернувшись на пятках, он оставил меня наедине со своими мыслями.
Я забралась на стену еще раз двадцать – просто чтобы убедиться, что полностью готова. Можно было бы и продолжить, но начинало казаться, что суставы моих пальцев вот-вот отвалятся.
Я остановилась, переводя дыхание, и размяла руки, чтобы хоть немного снять боль. Клэнси вернулся с мешком поменьше, который я не видела в руках ни у кого из хранителей.
Когда он его открыл, показалась проволочная клетка с восемью белыми мышами.
Я инстинктивно отшатнулась.
– Я не хочу их убивать.
Клэнси бросил на меня оценивающий взгляд.
– Я тоже этого не хочу. Но думаю, что твоя способность сможет принести гораздо больше пользы, если овладеть ею полностью. Судя по видеозаписям, которые я видел, за один раз ты можешь разорвать только одно тело, но остальных обездвиживаешь, чтобы разбираться с ними по очереди. Это так?
– Да.
Во рту резко пересохло, и я сглотнула.
– Тогда, если мы научимся модулировать твой крик, ты сможешь поддерживать его на более низких уровнях воздействия. Просто парализовать свои цели, не нанося им никакого урона. Возможно, даже просто находить их издалека – как своего рода эхолокатор.
Его слова немного успокаивали, но меня не покидали сомнения.
– Я не знаю. Оно… Оно действительно жаждет боли.
Клэнси никак не прокомментировал то, что я описала свою способность как нечто отдельное от себя.
– Оно в тебе. Ты можешь его контролировать. Просто нужно научиться.
Я сделала глубокий вдох.
– Что ты имеешь в виду?
Жестом пригласив меня сесть, Клэнси поставил передо мной клетку.
– Мы будем постепенно отступать от твоих врожденных инстинктов. Ты можешь причинить вред одной из мышей, не убивая ее сразу?
Я бросила на него гневный взгляд, и он виновато улыбнулся.
– Надо же с чего-то начинать. Если ты справишься с первого раза, мы начнем все больше и больше снижать силу крика.
Каждая клеточка моего тела противилась тому, чтобы пытать невинное животное, но я слишком хорошо помнила предостережения Роллика. Если я не научусь контролировать свою силу, то она начнет контролировать меня в тот момент, когда я меньше всего этого захочу.
Например, как в тот раз, когда я чуть не разорвала на части одного из тех теневых, кто был добр к нам.
Воспоминание о скрюченном, дымящемся теле Билли застыло у меня в голове, укрепляя мою решимость.
– Хорошо. Я сделаю все, что в моих силах.
Глава 7
Первую мышь я убила.
Мне этого не хотелось. Вспомнив, как нас преследовали другие хранители, как я сражалась в клетке на арене, как на нас напали охотники на монстров, я вызвала в легких яростную вибрацию и приоткрыла губы, позволяя сорваться лишь самому слабому крику.
Но, похоже, жестокая сущность внутри слишком изголодалась после стольких дней бездействия. Или, возможно, другие части меня жаждали прилива силы куда больше, чем я готова была признать.
Я закричала сильнее, чем намеревалась. Мышь дернулась и скорчилась в конвульсиях, а на меня резко обрушился вкус ее агонии – он ощущался как глоток холодной воды в жаркий день.
Следующее, что я увидела, – она, разорванная, лежит на кедровой стружке, покрывающей основание клетки.
От этого зрелища я вздрогнула, но Клэнси осторожно положил руку мне на плечо.
– На это потребуется время. Исходя из всего, что я слышал и видел, думаю, проблема может заключаться в том, что ты сопротивляешься желанию.
Я смотрела на него, едва сдерживая гнев.
– Разве смысл не в том, чтобы сопротивляться?
– Тогда ты борешься сама с собой и этим делаешь себя слабее.
Клэнси задумчиво наклонил голову.
– Что, если ты сосредоточишься на том, как добиться того, чего хочет сила? Растягивай боль, чтобы ты могла вбирать ее в себя как можно дольше. Тогда у тебя будет больше времени, чтобы прийти в себя. Если вдуматься, даже когда ты просто удерживаешь кого-то на месте и он понимает, что грядет нечто ужасное, – это уже жестокость.
Облизнув губы, я снова посмотрела на мертвую мышь. Я не знала, был ли в его словах смысл, но он прав: мои прошлые попытки контролировать ситуацию ни к чему не привели.
Мне удалось научиться направлять силу на нужную цель, но выбирать,
Стиснув зубы, я подготовилась к следующей попытке.
Вторую мышь я убила не сразу – в последнюю секунду мне удалось вырваться из транса. Но при виде ее изуродованного тела стало понятно, что долго ей не протянуть. Если, конечно, Клэнси не передаст мышь другому хранителю, попросив отнести ее Доминику.
Меня все еще подташнивало, но осознание того, что мне удалось обрести хоть немного контроля, придавало уверенности. На третьей попытке я поощряла в себе настойчивую потребность причинять боль медленно, вытягивая из нее все до последней капли.
Сломалась кость. Оторвался кусочек плоти.
Я захлопнула рот, и мышь вздрогнула. Ее тоже не мешало бы вылечить, но она все еще была в состоянии ходить.
От облегчения с моих губ сорвался немного испуганный смешок, успокоивший голосовые связки, которые все еще дрожали после последнего крика.
В следующие разы я вообще ничего никому не сломала. Я сосредоточила все свое внимание на панике, которую ощущала в глазах-бусинках грызунов, на том, как подергивались от моего крика их тела, и впитывала тоненький ручеек, образованный муками этого страха. И каждый раз я отступала прежде, чем крик проникал глубже.
Я тренировалась снова и снова и наверняка довела бедняжек до ПТСР. Но никакого другого вреда больше не причинила.
Наконец я опустилась на корточки и только тогда поняла, что моя рубашка промокла от пота.
Легкая улыбка Клэнси теперь казалась почти дружелюбной.
– Это было хорошо. Очень хорошо. У тебя будет возможность попрактиковаться позже. Пока лучше не переусердствовать.
Я поймала себя на том, что приняла протянутую им руку, и он помог мне подняться на ноги. Пока мы возвращались на главную поляну, мое тело дрожало от восторга.
По крайней мере, одно его обещание оказалось правдой – он дал мне шанс стать чем-то большим, чем просто монстром.
Когда я вернулась к остальным, Доминик был уже опоясан. Ремни переноски для кустарников были сконструированы с учетом всех его конечностей – они проходили под щупальцами, а затем через внешнюю часть плеч. Другой ремень, затянутый на его талии, надежно удерживал все это хитроумное приспособление, а сам горшок находился прямо посередине спины.
– Все не так уж плохо, – сказал он с кривой улыбкой. – Пожалуй, не буду снимать его на обратном пути. Надо привыкнуть…