Ева Чейз – Нарушенная клятва (страница 52)

Но этого жара оказалось недостаточно, чтобы прогнать ледяной приступ паники, который охватил меня в тот же момент. Хоть я и вцепилась в Андреаса, но моя спина оставалась напряжена.

Я хотела в нем раствориться, и в то же время чувствовала необходимость вырваться прежде, чем на нас обрушится какая-нибудь ужасная катастрофа.

Андреас наклонил голову, прерывая поцелуй и прижимаясь своим лбом к моему. Он снова и снова нежно гладил мой подбородок, как делал это несколько мгновений назад, а мое сердце колотилось от бешеного выброса адреналина.

– Все в порядке, – мягко сказал он. – Видишь? Ничего ужасного не происходит. Ты ничего не можешь испортить поцелуем. Тогда это была не твоя вина, и сейчас ты тоже ничего не портишь. Клянусь.

От странной смеси тоски и нежности у меня перехватило дыхание. Он меня понимал, и… он был прав. Не слышалось ни выстрелов, ни топота ног врывающихся в дом людей.

Этот момент не казался ошибкой.

Прежде чем у меня мог появиться шанс для сомнений, я снова вцепилась в его футболку и притянула Андреаса обратно к себе. И если у меня и возникали какие-то сомнения относительно того, не поцеловал ли он меня лишь затем, чтобы доказать свою точку зрения, то сорвавшийся с его губ грубый вздох и настойчивость, с которой его рот овладевал моим, мгновенно их стерли.

Как только мы снова начала целоваться, то, казалось, не могли больше остановиться. Наши губы соприкасались снова и снова, и каждый поцелуй вызывал еще большее привыкание, чем предыдущий. Я вдыхала его, смаковала, словно сладкий коктейль, и никак не могла насытиться.

По моим конечностям текла пьянящая энергия, словно дым, который выходит из нас вместе с кровью, тянулся к нему из моих вен, чтобы стать еще ближе. Как будто он сочился сквозь нашу кожу и объединял нас воедино, дыхание к дыханию и кровь к крови – то, что не смог бы испытать ни один нормальный человек.

Андреас зарылся пальцами в мои волосы, которые он только что распутал. Другой рукой он скользнул вниз по моему телу, оставляя обжигающий след до самого бедра.

Затем он поднял меня и усадил прямо к себе на колени, поправив подол платья так, чтобы я могла его оседлать. Он прикусил мою нижнюю губу, но укол боли тут же перерос во что-то гораздо более восхитительное.

Он мог съесть меня целиком, и я бы не возражала. Мне хотелось потеряться в нем, полностью раствориться.

– Рива, – пробормотал он между поцелуями. – Я так давно тебя хотел. Так давно любил. Ты наша… и моя. Вся целиком.

Не отрываясь от его губ, я согласно застонала. Его рука скользнула мне под платье и обхватила мою обнаженную грудь.

Прикосновение его большого пальца к моему соску заставило меня задыхаться и ерзать у него на коленях. Андреас застонал и другой рукой прижал меня ближе к себе – к выпуклости, которая через одежду соприкасалась с моей киской.

Это давление вызвало во мне такую сильную вспышку удовольствия, что в голове не осталось ни одной мысли. Я не осознавала ничего, кроме рева неудовлетворенной потребности. Струйки дыма в моей крови извивались и тянулись к нему.

Я и не думала, что могу хотеть кого-то так сильно, что готова буду завыть. Стремясь утолить эту жажду, я прижалась к нему еще теснее.

– Рива, – снова пробормотал Андреас и, тихо выругавшись, опрокинул нас на кровать. Его рот касался моей шеи, плеча и ключицы, а потом он задрал мое платье достаточно высоко, чтобы прижаться губами к выпуклости на моей груди.

Я вскрикнула, и моя киска начала пульсировать еще сильнее. Проведя пальцами по его груди, я задрала его футболку и, пока он пожирал меня, гладила тонкие линии мышц.

– Дрей, пожалуйста, – выдохнула я.

– Черт, – снова прохрипел он, обдавая дыханием мой сосок, и просунул руку между нами. При первом же прикосновении его большого пальца к клитору меня бросило в дрожь.

Разлившееся по телу блаженство лишь усилило жажду чего-то большего.

Этого было недостаточно… мы могли быть еще ближе. Каждая частичка моего тела терзалась желанием.

Я не знала, что именно делаю, но успела увидеть достаточно отснятых голливудских версий этого момента, чтобы уловить суть. Нащупав ширинку на свободной талии его джинсов, мне удалось расстегнуть пуговицу.

Мы были созданы для этого. Принадлежали друг другу. Я понимала это всем своим естеством, и предвкушение того, что мы можем полностью соединиться в самом что ни на есть прямом смысле, отзывалось в самой глубине моей души.

Андреас начал надавливать чуть сильнее. Сочащаяся из меня влага сделала его пальцы скользкими, а дыхание прерывистым. Когда с моей неуклюжей помощью он освободился от джинсов и боксеров, моя рука коснулась его твердого члена.

Он был таким твердым и горячим – и все из-за меня.

В тот момент нас уже ничего не могло остановить. На мгновение Андреас напряг руки и приподнялся надо мной. Его грудь вздымалась, и губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов.

Я обхватила рукой его член и приподняла навстречу бедра. Погружаясь в меня, он лишь снова застонал.

Когда он зашел, меня охватила новая вспышка – головокружительная, жгучая и наполняющая тело новыми желаниями. Я вскрикнула, и Андреас прижался своим лицом к моему, одновременно снова толкаясь в меня.

– Я не хочу делать тебе больно, – сказал он с таким отчаянием, что оно передалось и мне.

Подавшись ему навстречу, я стала гладить его спину и плечи.

– Мне не больно… все хорошо. Не останавливайся.

Как будто мы могли остановиться.

Уши заполнил странный звон – то ли воображаемый, то ли реальный. Я словно оказалась внутри Дрея так же, как и он – внутри меня, и я дышала вместе с ним, двигалась вместе с ним, плыла по блаженству, которое все росло и росло.

Мы распадались и воссоединялись – словно два существа, полностью состоящие из темной дымки, сливались в одно целое. Одно движение, один ритм, одна волна удовольствия, эхом отдающаяся в нас обоих.

Я выпустила когти из кончиков пальцев. Аромат желания заполнял мои нос и рот до тех пор, пока легкие не пропитались им целиком.

Глаза Андреаса блеснули красным. Он опустил голову совсем рядом с моей и, толкаясь, начал бормотать мне на ухо слова, словно безумную молитву:

– Моя. Люблю тебя. Всегда. Нужна мне. Рива. Останься.

Как будто мне было куда уйти. Как будто осталась хоть какая-то часть меня, которая не слилась с ним, не оказалась захвачена резонирующей через нас силой.

Я запустила руку в его кудрявые волосы. Шумно выдохнув, он снова с силой в меня вошел.

И я разлетелась на части.

Я несущийся во все стороны вихрь. Последняя волна блаженства прокатилась по мне фейерверком. Андреас издал сдавленный звук, и я почувствовала, как он взрывается вместе со мной, и мы оба поднимаемся вверх и наружу.

И вот мы снова лежали на кровати, переплетенные, полуодетые и мокрые от пота.

Андреас долго, протяжно меня поцеловал, обхватив рукой мою спину и прижимая к себе. Затем он положил свою щеку поверх моей, прижимая меня к себе так сильно, словно больше никогда не собирался отпускать.

Из него вырвался дрожащий смех.

– Это было… это было что-то.

– Да.

И почему-то что-то во мне продолжало хотеть большего. Мои нервы трепетали так, как будто глубоко внутри все еще тлел пожар.

Андреас отстранился и, нахмурившись, осторожно коснулся пальцем моей ключицы.

– У тебя здесь уже был синяк? Я не хотел быть грубым.

Я опустила взгляд, но не смогла разглядеть то, на что он указывал. Мой взгляд остановился на его груди. Я протянула руку и провела пальцем по ее верхней части.

– У тебя тоже есть.

На его медной коже виднелся отпечаток – небольшой и круглый, словно от пальца. Но на синяк это не походило. Может, конечно, это он и был, но только от дымчатой части нашей крови, а не от красного вещества. Словно тень поднялась к поверхности его плоти.

Ко мне с пьянящей дрожью вернулось ощущение того, как переплетались и сливались наши существа. Я подняла на него глаза.

– Мы так сблизились, что оставили друг на друге след.

Поизучав это место еще несколько мгновений, он поднял глаза и встретился со мной взглядом. Его губы растянулись в мягкую улыбку, в уголках глаз появились морщинки. В этом было столько нежности, что я сразу же улыбнулась в ответ.

– Надеюсь, что так, – вымолвил он. – Я бы выбрал это вместо того символа, которым они нас пометили.

Я провела пальцами вниз по его боку к татуировке на бедре – такой же, как у меня. Проследив взглядом это движение, он взглянул на мой торс.

Андреас коснулся выступающего шрама, пересекающего мои ребра. Еще одного – поменьше, но шире – возле моего пупка. К моему бедру спускался еще один – тонкая белая линия.

Его голос звучал натянуто.

– Они выглядят свежими. Ты получила их… во время боев в клетке?

Почувствовав странную застенчивость, я кивнула.

– Было трудно пройти через это невредимой. Но я неплохо справлялась.

– Я ни в чем тебя не обвиняю.