Ева Чейз – Нарушенная клятва (страница 51)

Он засмеялся.

– Подводный Индиана Джонс. Держу пари, она на самом деле делала заметки о том, где могла бы совершить следующее погружение.

– Держу пари, у нее нашлось бы полно интересных историй.

– Уже ищешь мне замену? – Дрей игриво дернул меня за волосы. – У меня в голове целая библиотека. Тебе больше никто не нужен.

– Хорошо, – сказала я. Вот бы у нас с ним – со всеми парнями – всегда так было. – Тогда расскажи мне еще что-нибудь.

Какое-то время он задумчиво молчал, продолжая распускать мои волосы, а затем начал говорить еще более мягким тоном, чем раньше.

– На моей последней миссии я увидел в кафе пожилую пару. Я заметил их, потому что женщина мечтательно смотрела по сторонам, в то время как мужчина казался совсем… поникшим. Грустным и усталым. Я не мог не задаться вопросом, что же случилось и почему он продолжал там сидеть.

Мой желудок сжался в ожидании ужасного объяснения.

– И что случилось?

– Ну, я порылся в его голове в поисках воспоминаний о ней. И их оказалось множество. Они уходили на десятилетия назад, когда им, вероятно, было всего по двадцать с небольшим. И в большинстве воспоминаний они были счастливы: веселились, строили свою жизнь вместе… Но в недавних воспоминаниях, в которых они выглядели намного старше, она постоянно что-то забывала, злилась, часто даже не узнавала его…

Мое сердце сжалось от боли.

– У нее была болезнь Альцгеймера.

– Или что-то в этом роде, – согласился Андреас. – Но мне все равно не кажется, что это грустная история, понимаешь? Ведь прежде чем все стало плохо, они прожили вместе так много лет. И даже прямо тогда, пока я за ними наблюдал, в один момент она повернулась к нему, назвала его по имени и просто улыбнулась. Тогда на его лице не осталось и следа печали. Он выглядел так, словно был самым счастливым мужчиной на свете.

Пронизавшая меня боль переросла во что-то более светлое, горько-сладкое. Слова сами вырвались наружу.

– Гриффину бы эта история понравилась.

– Да, держу пари, что понравилась бы.

Андреас положил руку мне на плечо – не совсем объятие, скорее приглашение. Я замерла, и он убрал ее, чтобы закончить распутывать последние спутанные пряди моих волос. Меня пронзил укол сожаления.

– Он являлся сердцем нашей группы, – продолжил Дрей. – То есть все это понимали даже тогда, когда он еще был с нами, но потом стало очевиднее. Я пытался восполнить этот пробел, потому что другие, черт бы их побрал, понятия не имели, как это сделать. Но, кажется, у меня ничего не вышло.

Его голос стал таким грубым, что внутри меня что-то сломалось.

Я протянула руку и схватила его за предплечье. Его руки замерли.

– Мне ты очень помог, – сказала я. – Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.

Андреас громко сглотнул. Он наклонил голову вперед, так что я почувствовала, как его дыхание защекотало мои волосы. В моем теле проснулась покалывающая настороженность и еще более острое желание, которое я не могла проигнорировать.

Но как я вообще могла думать об этом, когда…

Андреас словно уловил ход моих мыслей. Слова прозвучали сбивчиво, но нежно.

– Динь, осталось ли что-то, чего ты нам не рассказала о той ночи, когда вы с Гриффином покинули объект?

Глава 27. Рива

В тот момент, когда до меня дошел смысл вопроса Андреаса, я начала задыхаться.

– Я…

Больше мне не удалось издать ни звука.

Да, оставались вещи, которые я не рассказала им, например о нашей неудавшейся попытке побега, но на то имелись причины.

Андреас провел пальцами по моим распущенным волосам, а затем по моей руке – от плеча до локтя. Он крепко обхватил ладонь, которую я к нему протянула.

– Может быть, если ты мне расскажешь, я смогу заставить парней все понять. Я уверен, что ты бы никогда не причинила вреда кому-то из нас намеренно.

На глаза навернулись слезы. На секунду у меня перехватило дыхание, и пришлось побороть желание отстраниться от Андреаса: казалось, я не заслуживала того сострадания, которое он предлагал.

Но он только что открыл мне свои собственные тревоги. Я попросила, и он рассказал мне истории.

Как я могла от него отгородиться, когда он единственный, кто хотя бы пытался мне открыться?

Я хотела, чтобы кто-нибудь обо всем узнал. Мой разум противился признанию, но в то же время до самых кончиков пальцев меня наполнило чувство облегчения.

Я медленно начала рассказывать. Тело напряглось так, словно приходилось исследовать новую территорию.

– Все случилось именно так, как я и рассказывала. Но когда мы… когда мы вышли на улицу и принялись ждать остальных, то создалось впечатление, что поблизости никого нет. И я просто… это было так глупо, сделать это прямо там… но я так долго этого хотела, и было так приятно оказаться настолько близко к свободе…

Мой голос затих. Андреас ждал, но его молчание было терпеливым, и я не ощущала давления.

– Я поцеловала его, – прошептала я, смаргивая подступившие слезы. – Вместо того чтобы смотреть по сторонам и обороняться, я поцеловала Гриффина. И в ту секунду, когда мы перестали целоваться, они застрелили его, и он… он упал, а я… пока он умирал, я даже не могла остаться рядом и что-нибудь ему сказать, потому что они схватили меня и потащили прочь.

Не в силах продолжать, я уткнулась лицом в ладони и разразилась рыданиями.

Андреас обхватил меня обеими руками и крепко прижал к себе, как уже делал это раньше, в машине.

– И это та самая большая ошибка, из-за которой ты чувствуешь себя такой виноватой? – спросил он с недоверием.

– Я облажалась, – пробормотала я между прерывистыми вдохами, борясь за восстановление контроля над собственными эмоциями. – Какая идиотка начнет поцелуй прямо в середине самой опасной из возможных миссий… когда на кону стоят жизни всех нас… больше всего на свете я хотела, чтобы мы все освободились, и поставила все на кон ради нескольких секунд… вот этого.

– Ты сказала, что давно этого хотела, – хрипло произнес Андреас.

– Да.

Мой голос стал еще тише.

– Я любила его. Чертовски сильно. Но в итоге это только все испортило.

Я сделала паузу, а затем подняла голову, чтобы встретиться взглядом с Андреасом.

Несмотря на все его ободряющие слова, в первые секунды он казался до странности пораженным, но, похоже, быстро взял свою реакцию под контроль.

– В том, что ты сделала, имелся смысл. Ты думала, вы в безопасности. И если ты так его любила…

Я вдруг поняла, что нам нужно прояснить одну вещь. Гриффин унес мой секрет с собой в могилу, но, возможно, это с самого начала не должно было быть секретом.

Может быть, если бы мои ребята с самого начала знали, что весь мой мир вращается вокруг них, они никогда бы не поверили, что я могу их предать.

– Я любила вас всех, – перебила я его с такой решимостью, что Андреас захлопнул рот. Я провела рукой по лицу, вытирая влагу со щек. – И поцеловать я тоже хотела вас всех. Я хотела, чтобы у меня появилось то же самое, что и у того старика, которого ты видел, с его женой… но с вами со всеми. И на протяжении стольких же десятилетий или даже больше. Но, пока мы жили на объекте, это было невозможно. И я понятия не имела, как вы все отреагируете. Гриффин знал, потому что он всегда знал, что чувствуют другие, но я не могла придумать, как сказать об этом остальным.

Глаза Андреаса округлились. С какой бы неловкостью он до этого ни боролся, сейчас от нее не осталось и следа.

Он поднес руку к моему лицу и провел большим пальцем по скуле. В его глазах плясали искорки.

– Не могу не заметить, что ты говоришь об этом в прошедшем времени, – сказал он. – Похоже, теперь мы не вызываем особо нежных чувств, правда?

Его тон не был игривым. В нем слышалось очень много боли.

Удерживая его взгляд, я наклонила голову навстречу его прикосновению.

– Все пошло наперекосяк. Но я до сих пор считаю, что мы все созданы друг для друга. Нам просто нужно вернуться к тому, что было прежде… или, может быть, придумать что-то новое, что лучше подошло бы нам настоящим. Но мы одной крови. Так будет всегда. Я любила вас практически всю свою жизнь, Дрей. Пара недель этого не изменит.

Облегчение, которое я начала испытывать в начале разговора, теперь переполняло меня, успокаивая нервы и освобождая от тяжести, которую я несла все это время. Казалось, я сейчас взлечу.

Это была свобода. Спасение. Ответ все это время хранился внутри меня.

Андреас сжал челюсти, и в его глазах блеснула незнакомая мне эмоция. Проведя пальцами вниз по моему подбородку, он притянул мой рот к своему.

Я оказалась не готова к водовороту ощущений, который обрушился на меня при соприкосновении наших губ. Между нами вспыхнул жар, и мои пальцы так вцепились в его футболку, будто только это могло удержать меня на поверхности.

Тело охватил весь тот голод, который закипал во мне каждый раз, когда мы друг друга касались. Это заставило меня придвинуться ближе, сильнее прижимаясь губами к его губам с испепеляющей настойчивостью.