Ева Арк – Весна братьев Медичи (страница 9)

Для этого рано утром 23 августа 1466 года Пьеро снова пришлось сесть в носилки. Лоренцо двигался впереди верхом, как разведчик. Проезжая мимо виллы Сан‑Антонио, загородного дома архиепископа Джованни Нерони, он увидел там отряды вооружённых людей, имевших явно недобрые намерения. Лоренцо остановили, спросили, едет ли за ним Пьеро, на что тот дал отрицательный ответ. Его отпустили. Тогда Лоренцо срочно послал к отцу гонца, чтобы тот переменил маршрут. Когда приехал посланник от сына, Пьеро понял, что сбежать не удастся, по пути в Кареджи его попросту догонят. И он приказал посадить себя на лошадь позади Джулиано, привязать к сыну, а тому поскорей пуститься вскачь во Флоренцию другим путём.

27 августа на Виа Ларга приехали одновременно Лоренцо, успевший оповестить сторонников Медичи, и Джулиано с отцом. Пьеро, который спасся лишь благодаря храбрости и находчивости старшего сына, сразу собрал друзей в своём дворце и рассказал им, как его собирались похитить, а может быть, и убить, и призвал их к оружию. Таким образом, противники Медичи были застигнуты врасплох. Правда, заговорщики во главе с Никколо Содерини попытались сами собрать вооружённую толпу и дать отпор Медичи, но их предал Лука Питти (его племянник уже был обручён с молодой Торнабуони, родственницей жены Пьеро), отказавшись присоединиться и возглавить их. Так что все разошлись по домам. В дело вмешалась Синьория с целью примирения противников. Она настаивала на том, что первыми за оружие взялись Медичи, и именно они виноваты в возбуждении беспорядков. Но Пьеро убедил всех, что его поставили перед необходимостью защищаться и что сам он только того и желает, чтобы жить в спокойствии и мире и охранять закон. Таким образом, дело решилось в пользу Медичи, и все государственные должности также заняли их сторонники.

Первым к Пьеро примчался Лука Питти. Старый лис понял, что проиграл, и поспешил спасти свою шкуру. Он клялся «жить и умереть» с Пьеро, умолял простить его за то, что не рассказал о злоумышленниках, выдал всех и обещал ничего не замышлять против Медичи впредь. Новоизбранная Синьория приговорила Питти, Аччайуоли и Содерини к смертной казни, однако Пьеро внезапно смилостивился и настоял, чтобы казнь заменили изгнанием. Лука Питти вообще остался безнаказанным. Остальных главарей изгнали, объявив их «врагами отечества», в том числе Пьерфранческо Медичи. Вскоре Пьеро простил своего двоюродного брата и даже вернул того из ссылки, впрочем, настояв на его жизни в загородном имении в Треббио, где не было крепости и возможности поднять новый бунт. Что же касается союзника заговорщиков Борсо д'Эсте, маркиза Феррарского, то, узнав о победе Медичи, он распустил войска.

2 сентября на главную площадь Флоренции были приглашены все горожане, имевшие право голоса. Как только они собрались, площадь оцепили миланские наёмники во главе с Лоренцо. Благодаря чему собрание единогласно проголосовало за отмену избирательной жеребьевки. Теперь сторонники Медичи могли беспрепятственно занимать государственные должности, а Пьеро – женить сына на ком хотел.

Через своего брата Лукреция постаралась разузнать всё, что можно, о предполагаемой невесте Лоренцо. Наряду со своими вечными соперниками Колонна, Орсини являлись самыми знатными римскими аристократами, претендующими на происхождение чуть ли не от древнеримских императоров Юлиев-Клавдиев. Среди них были прелаты (кардинал Латино Орсини и несколько архиепископов), могущественные военачальники: Вирджинио Орсини, синьор Браччано, Никколо Орсини, синьор Питтильяно, Роберто Орсини, граф Тальясоццо, и, наконец, Якопо Орсини, синьор Монте Ротондо. Последний был женат на Маддалене Орсини, сестре кардинала, а их дочь Клариче была главной наследницей всего рода. Первые переговоры вёл Джованни Торнабуони. Обе семьи находили в таком союзе выгоду. Пьеро Медичи хотел, чтобы его младший сын Джулиано сделал духовную карьеру, а Орсини нуждались в деньгах Медичи.

Наконец, 26 марта 1467 года Лукреция Торнабуони в сопровождении Джентиле Бекки приехала в Рим. Она хотела сама посмотреть, хороша ли собой девушка, и договориться о приданом. 27 марта Лукреция отправила мужу письмо, в котором сообщала:

– В четверг утром по пути в церковь Святого Петра я встретила мадонну Маддалену Орсини, сестру кардинала, с дочерью лет шестнадцати.

Мать Лоренцо постаралась внимательно рассмотреть молодую Орсини, в которой её интересовали больше достоинства тела, нежели ума:

– Она была одета на римский лад и под покрывалом, в этом наряде она показалась мне очень пригожей, белолицей и рослой. Но, так как девица была под покрывалом, я не могла её рассмотреть, как хотела.

Тогда она решила встретиться с девушкой во дворце её дяди-кардинала:

– Клариче была в узкой юбке на римский манер и непокрыта; мы долгое время беседовали. И я имею на примете эту девицу, которая, как говорю, довольно высока и бела.

Затем супруга Пьеро перешла к более подробному описанию:

– Как я и говорила, девушка статная и светловолосая, с приятными манерами – конечно, не такими изысканными, как у наших дочерей, но она очень скромна и выглядит способной быстро перенять наши обычаи. Она не белокура, так как здесь это не принято. У неё рыжие волосы, довольно густые. Лицо её несколько круглое, но это мне по нраву. Шея достаточно развита, но, на мой взгляд, несколько тонка, или, лучше сказать, нежна.

С лица девушки взгляд Лукреции Торнабуони опускается ниже:

– Груди не видно, так как здесь её совсем закрывают, но, видимо, грудь хороша.

Как считала Лукреция Торнабуони, по сравнению с флорентийками, Клариче Орсини выглядела немного неуклюжей и застенчивой:

– Голову она не держит дерзко, как наши, но немного выставляет её вперёд; думаю, происходит это от стыдливости, однако не вижу в ней ничего, чего следовало бы стыдиться.

Гордость матери побуждает её добавить:

– В общем и целом, девушка эта незаурядная, но не идёт в сравнение с Марией, Лукрецией и Бьянкой.

В заключение Лукреция написала мужу, как выгоден этот брак и как все будут рады, если Лоренцо согласится.

Лоренцо к хлопотам матери отнёсся философски: жениться рано или поздно ему всё равно придётся ради продолжения рода Медичи. К тому же, лестно было породниться с римскими князьями Орсини. Данный альянс повышал престиж Медичи не только во Флоренции, но и в Италии. А ещё это была возможность приблизиться к папскому престолу.

Позднее он записал в дневнике:

– Я, Лоренцо, взял донну Клариче, дочь синьора Якопо Орсини, или же мне её дали.

Последняя реплика отражает отношение Лоренцо к данному браку. Его согласие было предопределено.

После возвращения Лукреции Торнабуони во Флоренцию, надолго отсроченного её болезнью, переговоры о брачном контракте продолжили Джованни Торнабуони и кардинал Орсини.

Глава 4

Турнир Лоренцо

Время шло, а свадьбу всё не назначали. Нет, никто не отказывался, но и не торопился. Тем временем политическая ситуация вновь осложнилась. Хотя из двухлетнего кризиса Медичи вышли окрепшими, изгнанники не признали себя побеждёнными.

Аччайуоли бежал в Неаполь, а Нерони и Содерини – в Венецию, где смогли заручиться поддержкой Джанфранческо Строцци, сына изгнанного ещё в 1434 году Паллы Строцци, жившего в Сиене, и с его помощью убедили венецианцев напасть на Флоренцию. В ответ Пьеро Медичи создал 4 января 1467 года в Риме лигу в составе Милана, Флоренции и Неаполя во главе с папой Павлом II (союзный договор от имени отца подписал Лоренцо).

Весной вражеские войска под командованием прославленного венецианского кондотьера Бартоломео Коллеони вторглись в Тоскану и захватили крепость Довадола. К нему присоединились другие кондотьеры: Эрколе д'Эсте, единокровный брат маркиза Феррарского; Алессандро Сфорца, владетель Пезаро; Джованни Пико, граф Мирандолы; владетель Форли Пино III Орделаффи и владетель Фаэнцы Асторре Манфреди. Диотисальви Нерони поселился в Мальпаге у одного рыцаря и тоже готовился к бою.

Общим войском лиги командовал ученик Коллеони Федерико да Монтефельтро, правитель Урбино и крёстный Лоренцо. К сожалению, это едва не вызвало в рядах объединённых войск разброд, так как Галеаццо Мария Сфорца видел себя в роли главнокомандующего и, не стерпев такого оскорбления, начал вставлять Монтефельтро палки в колеса. По счастью, Пьеро быстро нашёл выход из положения: герцог Миланский был торжественно приглашён прибыть во Флоренцию – под предлогом, что Синьория хочет посоветоваться по поводу стратегии дальнейшего наступления. Хитрость сработала: пока молодой Сфорца ездил во Флоренцию и обратно, Федерико да Монтефельтро выступил навстречу противнику.

10 мая 1467 года Коллеони перешёл через реку По с 8 тысячами всадников и 6 тысячами пехотинцев. Для того времени это была большая сила. Но полководец был уже стар и осторожен. Он не спешил атаковать. Монтефельтро, его противник, тоже не рвался в бой. Дело не двигалось. Только Венецианская республика яростно вела войну на всех фронтах: на море конфисковывала флорентийские корабли с товарами, пыталась поднять восстание в Генуе, возобновила сношения с Жаном Анжуйским, чтобы натравить Савойю на Милан. Стычка двух великих кондотьеров, произошедшая 23 июля 1467 года при Риккардине возле Молинеллы (Романья), не имела решающего исхода. Как утверждает Макиавелли, ни один человек в той битве не был убит. Хотя Коллеони отступил, но при этом сохранил свои войска. Увидев, что, вопреки уверениям изгнанников, во Флоренции не восстают их сторонники, венецианцы предпочли прекратить тратить деньги и война закончилась.