Ева Арк – Весна братьев Медичи (страница 5)

– Неужели донне Лукреции суждено похоронить свою красоту среди неверных?

Ардингелли пожал плечами:

– Жена должна следовать за своим мужем.

– А если банк Медичи даст тебе кредит?

Выражение лица мужчины сразу изменилось:

– Сколько?

– А сколько нужно?

– Хотя бы восемь тысяч флоринов!

– Хорошо, но у меня есть одно условие.

– Какое?

– Ты уедешь сразу после свадьбы, мессир Никколо, а твоя жена останется здесь. Её красота прославит Флоренцию! А заодно и тебя!

По глазам купца Лоренцо понял, что Голиаф повержен.

На обратном пути Наннина притихла. Отстав от бригады, брат и сестра некоторое время молчали. Лоренцо не выдержал первым:

– Какого ты мнения о мадонне Лукреции, сестричка?

– Она очень похорошела, – Наннина вздохнула, – и, хотя не так образованна, как мы, но не лишена природного ума.

Юноша улыбнулся:

– Значит, ты одобряешь её?

– Да. Ты сделал правильный выбор. Хотя…

– Что?

– В ней не хватает огня…

– Как и в твоём муже!

– Бернардо добрый, умный и он – твой друг. Мне этого достаточно!

Подхлестнув коня, сестра Лоренцо пустила его в галоп.

Тем временем во Флоренцию пришло известие о том, что миланский герцог Франческо Сфорца решил выдать свою дочь Ипполиту Марию за Альфонсо Арагонского, наследника короля Неаполя. 17 апреля его младший сын Федерико прибыл во Флоренцию во главе большой делегации прелатов и дворян. Он направлялся в Милан замещать своего брата на свадьбе с дочерью герцога. Так как неаполитанцы тогда соблюдали траур по своей королеве, то официальных торжеств по случаю приезда гостей не было. Флорентийский купец Марко Паренти написал своим шурьям Филиппо и Лоренцо Строцци, находившимся в изгнании в Неаполе, что «всё прошло тихо, без труб». Причём тринадцатилетний Федерико, руководствуясь наставлениями отца, даже не спешился для официального приветствия членов Синьории. Во время своего недельного пребывания во Флоренции принц жил в тихом монастыре Санта-Мария-Новелла, как это сделал папа Пий в 1459 году, и ненадолго встретился с Пьеро Медичи, новым главой семьи. Правда, когда Синьория вновь собралась перед ратушей для официального прощания, Федерико всё же сошёл с лошади, чтобы произнести благодарственную речь.

Желая укрепить союз с Миланом, Пьеро решил тоже отправить на свадьбу свою делегацию во главе с Лоренцо, своим зятем Гульельмо Пацци и советником Диотисальви Нерони. Перед отъездом он дал сыну наказ:

– Веди себя достойно и бдительно. Будь мужчиной, а не мальчиком. Выказывай здравый смысл, трудолюбие, поступай по-мужски, так чтобы впредь ты мог выполнять более важные поручения.

По пути Лоренцо и его спутники побывали в Ферраре и Венеции, где их встретили недружелюбно: об особых связях Медичи с Миланским герцогом там знали не понаслышке. 9 мая 1465 года посольство прибыло в Милан. Там Лоренцо познакомился с герцогом Франческо I Сфорца и его женой Бьянкой Марией Висконти, которых Франческо Патрици, епископа Гаэты, в своей латинской речи сравнил с героическими фигурами античности. Но особое впечатление на сына Пьеро произвела невеста, которой епископ тоже отдал должное:

– Вы выделяетесь остротой своего ума и своими литературными познаниями, которые редко проявляются у представителей вашего пола. Вы не только превосходите всех юных дам, но и достойны сравнения с самыми красноречивыми мужчинами. Никто не превзойдёт вас в телесной красоте и достоинствах.

Замечу в скобках, что при этом Патрици ничуть не преувеличивал таланты девятнадцатилетней Ипполиты Марии Сфорца.

Лоренцо привёз с собой в Милан серебряную посуду Медичи. Её он ставил на стол на великолепных пирах, которые давал в фамильном дворце, где находился и банк под управлением Пиджелло Портинари. Франческо Сфорца, поддерживавший дружеские связи с Флоренцией со времён Козимо, решил воспользоваться случаем, чтобы попросить Лоренцо о помощи: французский король Людовик XI обратился к нему за поддержкой, и деньги Медичи пришлись бы чрезвычайно кстати. Не имея полномочий, Лоренцо не мог принять такого решения. Поэтому пообещал поговорить с отцом, как только вернётся домой. В Милане он получил письмо от Браччо Мартелли, который сообщил, что 21 апреля 1465 года Никколо Ардингелли сочетался браком с Лукрецией Донати:

– Хоть и знаю я, мой милый Лоренцо, что поведать тебе о том, что последовало за твоим отъездом, означает причинить тебе и даже увеличить горе от того, что ты здесь не находишься, тем не менее, с другой стороны, желая показать тебе труды наши за тебя, в твоё отсутствие не меньшие, нежели при тебе, хотел я этим письмом скорее доставить тебе несколько горьких удовольствий, чем молчать об этом нашем счастье; для полноты его недостаёт лишь твоего, весьма желанного для нас и, опять же, для Лукреции, присутствия.

Затем приятель Лоренцо в духе Боккаччо повествует: после венчания девять молодых мужчин и девять женщин, включая молодую супругу Ардингелли, удалились на виллу в Сан Джеврасио, предаваясь «великим наслаждениям, не сравнимым ни с какими другими, ибо мёд был без мух», то есть, остальные дамы, кроме Лукреции, были без мужей! Если верить Браччо, который присутствовал на свадьбе и подглядывал за первой брачной ночью Лукреции, её супруг обладал необыкновенными мужскими достоинствами. Мартелли даже удалось определить размер его детородного органа: с бычий рог!

Но в конце он, по-видимому, решил утешить приятеля, выдав желаемое за действительность:

– Много раз я видел в глазах её мучительную к тебе жалость, и как скрывает она за смехом такую печаль!

Прочитав послание Браччо, Лоренцо расхохотался: для компании Медичи проказы, подобные этой, были не редкостью: весёлые товарищи делились опытом, вместе гуляли, пели песни, сочиняли стихи.

Как только закончились торжества в Милане, свадебная процессия переехала в замок Висконти в Павии, где на протяжении двух недель устраивались банкеты, танцы, охота и рыцарские поединки. Сразу после свадьбы Лоренцо отправился домой. По дороге, остановившись на ночлег в Реджо, он узнал о болезни Лукреции Донати и тут же сочинил сонет:

Богиня чистая, лесов жилица,

Той донне позавидовала вдруг,

Что затмевает блеском всё вокруг,

С чем не смогла Паллада примириться –

Вдохнула хворь она в святую кровь,

Что недостойно благости премудрой.

О, злая зависть, корень твой на небе!

Коль помнишь первую свою любовь,

То смилостивься, Феб золотокудрый,

И, если сможешь, осчастливь мой жребий.

Наконец, 10 июня Ипполита Мария выехала из Павии с большой помпой в сопровождении своего деверя Федерико и младших братьев Филиппо Марии и Сфорца Марии Сфорца (последний должен был жениться на сестре Федерико Элеоноре Арагонской). Большинство правителей городов, через которые предстояло проехать Ипполите Марии, искренне приветствовали её брак с неаполитанским принцем в надежде, что этот союз будет способствовать установлению мира в Италии, который находился под угрозой из-за вражды между королём Ферранте I и кондотьером (военачальником) Пиччинино, зятем Франческо Сфорца.

22 июня невеста и принц Федерико торжественно въехали во Флоренцию. Впереди следовали сыновья Франческо Сфорца, а сзади – миланские дамы, по свидетельству того же Марко Паренти, «по красоте не уступавшие нашим». Далее он описывает мулов и повозки, в которых находилось приданое, включая множество сундуков, некоторые из которых были позолочены и украшены яркими картинами; по мнению торговца, они «дорого обошлись» Сфорца. Грандиозная кавалькада примерно из тысячи всадников – как мужчин, так и лошадей, великолепно украшенных, – сопровождала под звуки труб всё это «великолепие». Замыкал свадебный кортеж посол Сиены с сотней всадников, которые приехали посмотреть на торжества. Все лавки на улице Санта-Мария, по которой двигалась процессия, были украшены тканями и коврами. Оттуда все отправились на площадь к Палаццо-делла-Синьории. Когда члены Синьории обратились к гостям с приветственной речью с рингьеры (каменного помоста), сыновья Франческо Сфорца спешились, в то время как Ипполита Мария и Федерико продолжали сидеть на лошадях (вероятно, невесту проинформировали, что члены королевской семьи не спешиваются перед лицами низшего ранга, разве только для того, чтобы оказать им особые почести). Ипполита Мария поселилась в палаццо Медичи, а Федерико – в Санта-Мария-Новелла. Повинуясь указаниям своего отца, Филиппо Мария и Сфорца Мария проводили свою сестру на Виа Ларга, а затем вернулись в Палаццо-делла-Синьории, чтобы обратиться к членам флорентийского правительства с особым приветствием. Памятуя о горькой истории войн между миланскими герцогами Висконти и Флоренцией, рассудительный Франческо Сфорца приказал своим сыновьям подчеркнуть союз между его семьёй и Республикой:

– Потому что длительность, давность и искренность дружбы, которую питали прославленный сеньор, наш отец, а также доброй памяти сеньор Сфорца (Муцио Аттендоло), наш дедушка, и все представители нашего дома Сфорца, к вашему самому превосходному сообществу, давно хорошо известны, о чём, кажется, нет необходимости рассказывать, а только напомнить об этом.

Франческо Сфорца хотел, чтобы его дети также почтили семью его покойного друга Козимо, чей сын Пьеро продолжал укреплять финансовые и политические связи с Миланом. В свой черёд, Медичи приняли Ипполиту Марию не менее тепло, чем её старшего брата Галеаццо Марию в 1459 году. На её пребывание пришёлся храмовый праздник города, Иванов день, который отметили с особым размахом: на специально устроенную арену выпустили львов – символ Флоренции, состоялись скачки, в церквях раздавали обильную милостыню. Пьеро Медичи желал всем продемонстрировать свою дружбу с миланским и неаполитанским дворами.