Ева Арк – Три лилии Бурбонов (страница 26)

Летом 1638 года, переправившись через приграничную реку Бидасоа у Сен-Жан-де-Люз, французская армия быстро захватила город Ирун и гавань Пасаж и осадила Фуэнтеррабию как с моря, так и с суши. Когда французы предприняли попытку штурма холма, на котором стоит эта крепость, адмирал Кастилии и маркиз лос Велес с 6000 человек из Наварры и Гипускоа, жаждущих сражаться за свои собственные провинции, появились на сцене как нельзя кстати. Лихая атака испанцев посеяла панику во французском лагере и осаждающие бежали сломя голову. Следующей весной то же самое произошло в Каталонии. Вторая попытка Ришельё вторгнуться в Испанию провалилась.

Однако испанская казна была пуста, страна обезлюдела, так как многие умерли от голода. Это не помешало Оливаресу, когда 10 сентября 1638 года Изабелла родила дочь Марию Терезию, будущую королеву Франции, устроить при дворе очередное торжество.

Тогда произошла ещё одна неприятная история, которая отягчила совесть Филиппа IV на долгие годы и добавилась к тому счёту, который народ имел против королевского фаворита.

Как гласит анонимная рукопись ХVII века, король положил глаз на одну монахиню. Большинство обитательниц женских монастырей принадлежало к числу тех, кого называли «монахини с горя», а точнее будет сказать – бесприданниц. Благодаря этому обстоятельству в Испании расплодилось целое сословие мужчин, которых называли «монастырскими любовниками». То были юноши из благородных семей, проводившие молодость под окнами монастырских келий в качестве платонических воздыхателей, а если повезёт, то и совратителей красавиц-монахинь. Плод такой незаконной любви чаще всего оказывался оставленным в корзине у дверей церкви или у городского фонтана. Этих детей-подкидышей называли в честь того места, где их нашли. Поэтому у испанцев с фамилией де ла Иглесиа, де ла Фуэнте и тому подобное, в предках числится такой вот найдёныш. В Мадриде особенно скандальной славой пользовался женский бенедиктинский монастырь Сан-Пласидо.

В 1620 году дон Херонимо де Вильянуэва, один из секретарей Филиппа IV, пользовавшийся покровительством Оливареса, обручился с доньей Терезой Валье де ла Серда, которую знал с детства. Однако вскоре после помолвки Тереза решила дать обет целомудрия под влиянием своей набожной тётки, принявшей постриг при поддержке брата Франсиско Гарсиа Кальдерона, монаха монастыря Сан-Мартин в Мадриде.

Убитый горем Вильянуэва решил последовать её примеру и в день Инкарнации (Воплощения Христа) тоже дал обет целомудрия, пообещав вдобавок основать для своей бывшей невесты обитель. С этой целью он купил несколько домов, окружающих церковь Сан-Пласидо, и в 1623 году заложил на этом участке первый камень монастыря Энкарнасьональ Бенита или Сан-Пласидо. Чтобы остаться рядом со своей возлюбленной, Херонимо приказал пристроить к монастырю домик и даже вырыть подземный ход.

Постепенно в Сан-Пласидо сформировалась община из тридцати монахинь с очень строгими правилами поста, работы и молитв, исповедником которых стал всё тот же Франсиско Гарсия Кальдерон.

8 сентября 1625 года одна из монахинь начинает вести себя странно: дрожит, выкрикивает неприличные слова и бьётся в конвульсиях с закатившимися глазами. Исповедник постановляет, что она одержима нечистым, и подвергает её экзорцизму (изгнанию дьявола из тела). Через несколько дней другая монахиня входит в то же состояние, и снова на помощь приходит брат Франсиско. Одна за другой у 26 из 30 монахинь начинают проявляться явные симптомы одержимости дьяволом, в том числе у настоятельницы. Спасаются только самые старые или наименее красивые. В конце концов, в 1628 году брат Алонсо де Леон, прислуживавший Кальдерону, написал на него и монахинь Сан-Пласидо донос в Святую инквизицию, обвинив их в связи с нечистым.

Новости об одержимых дьяволом монахинях распространяются по всему Мадриду, и инквизиторы немедленно приступают к допросам сестёр, их духовника и даже прислужника, иногда под пытками. Наконец, монахини во всех подробностях рассказывают о том, как Франсиско Гарсия Кальдерон, молодой и красивый монах, убедил их, что лучший способ изгнать дьявола из их тел – это поддерживать с ним плотские отношения, убеждая их, что в этом нет греха, если они были совершены с любовью к Богу.

Монах спасся от костра только потому, что признал свою вину, но был приговорен к пожизненному заключению. Настоятельницу заточили в монастыре Санто-Доминго в Толедо, а монахинь распихали по другим обителям. Херонимо де Вильянуэва тоже подвергся судебному преследованию за то, что не донёс о том, что творилось в монастыре. Однако в 1630 году, вероятно, не без помощи Оливареса, дело против него было приостановлено, а ещё через два года он был оправдан. Члены Святой канцелярии единодушно решили, что нет греха в том, чтобы чистосердечно следовать наставлениям своего духовника, и вскоре большинство монахинь, в том числе и Тереза, вернулись в Сан-Пласидо.

Жизнь в монастыре потекла по нормальному руслу, пока в 1638 году там не появилась новая послушница со светлыми волосами и ангельским личиком по имени Маргарита де ла Крус. Вильянуэва не замедлил рассказать о ней королю, перед которым, как известно, были открыты двери всех монастырей. Филипп IV инкогнито немедленно отправился в Сан-Пласидо и, очарованный её красотой, раз за разом возвращался, чтобы поговорить с Маргаритой. Наконец, решив овладеть девушкой, он назначил ей свидание и ночью в сопровождении Оливареса и дона Херонимо через подземный ход проник в её келью. Однако там король нашёл красавицу в гробу в белом платье с крестом в руках, окружённую цветами и зажжёнными свечами, в то время как рядом молились на коленях монахини. Впечатлительный Филипп упал в обморок, и его спутники вынуждены были доставить короля во дворец Буэн-Ретиро, чтобы привести его в чувство.

После этого случая, желая искупить свой грех, он преподнёс монастырю два подарка: картину Диего Веласкеса «Распятый Христос» и часы с курантами, которые установили на башне. (Правда, по некоторым свидетельствам, знаменитое произведение живописи монахиням подарил дон Херонимо). Но вскоре король узнал, что его обманули. Оказывается, Тереза, доведавшись от Маргариты о его планах, инсценировала смерть послушницы. По приказу Филиппа граф-герцог надавил на аббатису и Маргарита де ла Крус была вынуждена отдаться монарху.

Когда слух об этой авантюре дошёл до трибунала инквизиции, король и его фаворит получили суровый выговор, а дело дона Херонимо было снова возобновлено. Но Оливарес предстал перед генеральным инквизитором Сотомайором с двумя королевскими указами. Согласно первому, архиепископу предоставлялись звание генерала иезуитов и 12 000 дукатов ренты в обмен на то, чтобы он оставил свой пост и уехал в Кордову. Второй вариант – он должен был отправиться в изгнание в течение 24 часов. Излишне говорить, что выбрал глава Святого трибунала.

Но что делать с документами: протоколами допросов, доносами и т. д.? Агенты Оливареса в Риме приняли решительные меры, чтобы побудить папу потребовать передачи дела Святому Престолу. Испанская инквизиция подчинилась его приказу и отправила все бумаги в Рим со своим доверенным лицом. Один из королевских живописцев, возможно, Веласкес, сделал несколько портретных набросков посланника. Рисунки были в спешке разосланы королевским чиновникам в различных частях Италии с приказом тайно захватить его, где бы он ни появился, и отправить его в королевскую тюрьму в Неаполе. В то же время драгоценный ларец с документами должен был быть передан графу-герцогу в целости и сохранности.

Таким образом, дело было снова замято. Правда, после опалы графа-герцога Вильянуэва был арестован и заключён в застенках инквизиции в Толедо. Только спустя три года Святая канцелярия освободила его, наложив на дона Херонимо обязательство поститься по пятницам до конца его жизни, никогда больше не входить в Сан-Пласидо и не разговаривать с монахинями, а также пожертвовать 2000 дукатов на благотворительность. После чего он отправился в изгнание в Сарагосу, где и скончался. В своём завещании дон Херонимо попросил, чтобы его похоронили в церкви монастыря Сан-Пласидо, покровителем которого стал его племянник. Что же касается Маргариты де ла Крус, то, согласно легенде, в день её смерти куранты на королевских часах смолкли навеки.

Ещё одна скандальная история была связана с прекрасной герцогиней Альбуркерке, женой верного соратника короля. В один прекрасный день, когда Филипп IV играл в карты во дворце, он притворился, что забыл об одном срочном деле, и попросил герцога Альбуркерке занять его место за столом, после чего вышел из зала в сопровождении Оливареса. Альбукерке, зная, что король положил глаз на его жену, также притворился, что испытывает ужасные боли, и выбежал из дворца. Король и Оливарес уже были в его доме, когда внезапное появление хозяина заставило их спрятаться на конюшне.

Герцог с тростью в руке погнался за ними, крича:

– Остановите вора! Они пришли украсть моих лошадей!

После чего начал избивать их, пользуясь темнотой конюшни и запретив слугам зажигать факелы. Тогда граф-герцог, опасаясь за здоровье монарха, решил признаться, что тот, кого он избивал, был их повелителем. В ответ Альбукерке ударил его ещё сильнее: