Ева Арк – Три лилии Бурбонов. Генриетта Мария (страница 11)
«Несравненные добродетели короля, – писал Холланд в то время, – воздействуют на щедрость и доброту королевы, так что у его величества вскоре должна быть лучшая жена в мире».
Самой яркой личностью в ближнем круге королевы среди профранцузски настроенных придворных-англичан была Люси Перси, графиня Карлайл, которую назначили одной из дам опочивальни королевы. Если вначале Генриетта Мария была настроена категорически против неё, то после отъезда герцогини де Туар Люси стала наперсницей королевы. Скорее всего, они сошлись на почве ненависти к Бекингему, который хотел подложить свою бывшую любовницу в постель к королю. Хотя Люси была убеждённой протестанткой, это не помешало ей стать шпионкой Ришельё и прототипом персонажа «Миледи» в романе «Три мушкетёра». Интересно, что набожную королеву не смутило даже то, что её новая подруга баловалась магией, о чём свидетельствовал чёрный шнурок на её запястье, который обычно носили адепты мистических обществ. Говорили, что магия помогала графине в любви и политике. Когда «Люсинда» подхватила оспу, придворные, забыв другие темы, судачили только о том, не пострадает ли её легендарная красота. А вот Генриетта Мария, не побоявшись заразиться, поспешила навестить свою подругу.
Кроме матери, жены и бывшей любовницы, Бекингем решил также пристроить в свиту королевы свою сестру-протестантку Сьюзен Вильерс, которая вышла замуж за захудалого сельского джентльмена Уильяма Филдинга. Но, благодаря брату, она вскоре стала графиней Денби и в один год с Люси Перси была назначена первой леди опочивальни королевы. Вскоре Сьюзен стала подругой Генриетты Марии. До конца своей жизни она была преданна своей госпоже и позже даже приняла под её влиянием католичество. В свой черёд, её старшая дочь Маргарет Филдинг, герцогиня Гамильтон, получила должность камеристки королевы.
Благодаря герцогине Бекингемской Генриетта Мария в 1626 году обрела ещё одного друга. Герцог принимал короля и королеву в своём особняке в Лондоне. В разгар роскошного банкета из большого пирога внезапно вылез семилетний карлик ростом не более 18 дюймов (46 см) в миниатюрных доспехах и, размахивая королевским флагом, стал маршировать по столу к изумлению придворных. Как оказалось, его звали Джеффри Хадсон и он родился в семье смотрителя травли быков у Джорджа Вильерса. Юная королева была в восторге, и хозяйка любезно подарила ей карлика, которого выкупила у его родителей. Таким образом, Хадсон переехал в Сомерсет-хаус, где королева собрала множество природных диковинок и небольшой зверинец, в котором была обезьянка по имени Мопс. Несмотря на свою миниатюрность, Джеффри, в отличие от других двух карликов Генриетты Марии, отличался пропорциональным сложением (возможно, он был лилипутом) и считался «чудом века». Получив воспитание в католическом духе при дворе королевы, он также усвоил придворные манеры: научился ездить верхом, фехтовать и стрелять из пистолета. Для молодой королевы, чувствовавшей себя одиноко в протестантской Англии, весёлый и остроумный карлик, принимавший участие в придворных забавах, стал настоящим спасением. Его коронным номером было представление, которое он разыгрывал со своим приятелем Уильямом Эвансом ростом 7 футов 5 дюймов (226 см): великану сшили одежду с огромными карманами, и он на глазах гостей доставал из одного булку хлеба, из другого – Хадсона и делал вид, что собирается приготовить из него бутерброд. Генриетта Мария делилась с Джеффри самым сокровенным и спрашивала его мнение, а тот, в свою очередь, свято хранил её тайны и всегда мог дать дельный совет, за что придворные прозвали его «лорд Минимус».
Среди же высокопоставленных вельмож самыми лояльными к Генриетте Марии считались граф Холланд и лорд Монтегю. Однако самым близким другом королевы стал Генри Джермин, что вызывало удивление у придворных: ведь тот не мог похвастать ни ослепительной красотой, как Холланд, ни остроумием, как Монтегю. По словам одного из его многочисленных недругов, поэта Эндрю Марвелла, Генри Джермин был человеком с «плечами ломового извозчика» и «внешностью мясника».
Однако известно, что он обладал личным обаянием, и это делало его подходящим посредником в деликатных переговорах. В отличие от Марвелла, поэт Абрахам Коули в своей поэме «Гражданская война» дал следующее его описание:
Джермин, в ком соединилось
Всё, чего могла пожелать добрая мать,
В ком ум, рассудительность, отвага и доброта
Сочетаются с красивым телом, сияющей
Душой, состоящей из орла и голубя, которым
Все должны восхищаться и любить его.
В то же время Генриетта Мария никогда не умела разбираться в людях, и для неё мягкие манеры Джермина перевешивали все недостатки, в которых его упрекали недоброжелатели, как-то: не слишком высокое происхождение, равнодушие к религии и гибкая мораль. Однако, несмотря на это, в его характере всегда доминировала беззаветная преданность королеве, с которой его связывала необыкновенная история любви.
Когда Холланд после возвращения в Англию рассорился с Бекингемом, отбившим у него любовницу, и покинул двор, Генри Джермин, который входил в его свиту, остался не у дел. Не имея никакой официальной должности при дворе, он, как его отец и брат, решил стать депутатом парламента. В 1625 году младший Джермин был избран от Бодмина, а затем снова переизбран в следующем году. Однако не внёс никакого вклада в парламентские слушания, так как голова его была забита другим.
Вероятно, когда Коули писал, что душа его друга состояла «из орла и голубя», он имел в виду белых птиц Афродиты, богини любви. Тем не менее Джермин мог видеть Генриетту Марию лишь во время придворных празднеств. Его отец и брат поддерживали Бекингема и в 1626 году выступили в парламенте против отставки королевского фаворита, которой требовали многие депутаты. Однако сам Генри, зная по слухам о его кознях против королевы, изменил своё отношение к герцогу. Впрочем, у него были и другие причины не любить фаворита короля. Он видел, как Бекингем несправедливо обошёлся с его первым патроном, послом Бристолем. Кроме того, герцог обвинил во взяточничестве и лишил должности лорда-хранителя Большой печати Фрэнсиса Бэкона, родственника Джермина. Но что мог поделать Генри? Ему оставалось лишь мечтать о том, что он добьётся любви королевы и станет таким же могущественным, как Бекингем.
Ходили слухи, что Томас Джермин в благодарность за защиту королевского фаворита в парламенте будет возведён в звание пэра, но такого повышения так и не произошло. Зато в 1626 году его старший сын, тоже Томас, был назначен конюшим короля, а младший, Генри, в следующем году стал камергером Генриетты Марии. Возможно, Бекингем рассчитывал получить в лице Джермина-младшего ещё одного шпиона в окружении королевы, но тут он жестоко ошибся. Существуют свидетельства, которые, как будто, указывают на то, что между королевой, обиженной пренебрежением мужа, и Генри установились довольно близкие отношения. Одну из таких историй рассказал Томас Киллигрю, двоюродный брат Джермина, служивший пажом у Карла I.
По вечерам, когда король решал провести ночь со своей женой, будь то в Уайтхолле или Сент-Джеймском дворце, он пробирался по тёмным коридорам, соединявшим их покои, в сопровождении пажа, который нёс перед ним свечу. Однажды, тихо ступая по усланному тростником полу, Томас первым вошёл в спальню королевы и испытал ужасное потрясение: Генриетта Мария сидела на своей кровати, причём её хрупкое тело было почти полностью скрыто массивной фигурой Джермина. К счастью, Киллигрю, позже ставший успешным драматургом, действовал быстро и изобретательно. Он уронил свечу, а затем встал на четвереньки в дверном проёме и стал шарить по полу, громко извиняясь перед королём, который продолжал стоять в коридоре. К тому времени, когда Томас встал и отошёл в сторону, Джермин уже исчез.
Есть ещё несколько подобных историй. Согласно одной из них, маркиз Гамильтон, зайдя в покои в Сомерсет-хаус, застал там Генриетту Марию, обнимающуюся со своим камергером. Другая история гласит, будто Карл I подозревал, что его жена близка с Джермином, но никак не мог подтвердить своих подозрений. Тогда некий граф, надеясь заслужить благосклонность короля, предложил незаметно провести его в покои королевы, чтобы застать любовников врасплох. Прокравшись по коридору, они ворвались внутрь. Джермин и Генриетта Мария действительно находились одни в комнате, но они не занимались ничем предосудительным, только разговаривали. Тем более, что, благодаря своей должности, Джермин имел на это право. Карл I удалился с красным лицом. Однако, несмотря на все эти свидетельства, точно неизвестно, были ли у Генри и Генриетты Марии сексуальные отношения. Не подлежит сомнению только одно – Джермин был самым лучшим другом королевы до конца её жизни.
Хотя с 1625 года англичане вели военные действия против Испании, Бекингем, вдобавок, спустя два года втянул свою страну в войну с Францией, уговорив Карла I помочь гугенотам Ла-Рошели вернуть остров Ре, захваченный армией герцога де Гиза. 27 июня 1627 года герцог покинул Портсмут во главе флота из 80 кораблей. Перед самым его отплытием Карл I передумал (то ли испугался, то ли не захотел огорчать жену) и приказал ему сражаться за Людовика ХIII. Но капитаны и экипажи не захотели подчиняться этому приказу.