Ева Адамова – Никто, кроме меня (страница 3)

Возможно, он был прав. У меня действительно не было сил.

— А мне можно увидеть племянницу? — обратилась я к врачу.

Убедившись, что с Лизой всё в порядке, я решила последовать совету и остаться на ночь. Мне было трудно передвигаться: голова кружилась, и сил совсем не было, боль прошла и это уже хорошо.

Когда мы вернулись домой, я наконец осознала, что с нами произошло. Я могла потерять Лизу. Я могла умереть сама. Если бы с ней что-нибудь случилось, я точно не пережила бы это. Я не стала бы жить дальше. Теперь мой самый большой страх — потерять Лизоньку. Я держусь за эту крошку, как за спасательный круг, и только благодаря ей я всё ещё на плаву и у меня есть цель: вырастить её, и чтобы она никогда не была никому не нужной. Я очень боюсь потерять её и очень боюсь оставить её одну в этом мире.

Наша жизнь постепенно вернулась в своё русло. Для Лизы всё произошедшее было чем-то вроде приключения; в силу своего возраста она не осознавала, что наша жизнь висела на волоске и что ещё чуть-чуть— и нас с ней, скорее всего, уже не было бы на этом свете. Меня точно. Весь удар я приняла на себя, заслоняя и спасая свою драгоценность.

У меня был выходной, и я готовила ужин, когда раздался звонок в дверь. Интересно, кто это мог быть? Я вообще никого не ждала. Посмотрев в глазок, я увидела мужчину, который нас с Лизой сбил на машине.

— Добрый день, — открыв дверь, я поздоровалась с ним.

— Добрый. Я могу войти? У меня к вам очень длинный и серьёзный разговор, — сказал он.

Конечно, я его впустила, подумав, что нужно уладить какие-то формальности, связанные с ДТП.

— Проходите на кухню. Чай, кофе? — предложила я.

— Нет, спасибо, — он сел на стул и стал пристально меня разглядывать.

— Вы сказали, что у вас ко мне разговор, — напомнила я ему, поскольку его взгляд мне не понравился.

—Да. Я приехал, чтобы забрать Лизу, — заявил он, ошарашив меня.

— Что значит забрать Лизу? — переспросила я, не понимая, о чём он говорит.

— Она моя дочь.

— Так. Знаете что? Идите. Идите, пока я полицию не вызвала, — я взяла в руки телефон и направилась в коридор, на всякий случай открыв замок на входной двери. Почему-то мне показалось, что он пришёл с нехорошими намерениями. Какой-то псих.

— У меня есть документы. Я сделал тест ДНК, и он подтвердил моё родство с Лизой. Она моя дочь, — снова сказал он.

— Она дочь моей сестры и её мужа. Я вообще вижу вас впервые. И если бы Мария изменяла своему мужу, я бы точно об этом знала. Лизу я вам не отдам, даже не надейтесь. И если вы сейчас не уйдёте, я на вас вызову полицию, — у меня руки даже затряслись от страха. Что ему нужно?

—Вот документы, — и он достал из папки какие-то листы. — Я сейчас всё объясню. Садитесь, разговор будет долгим.

— Что-то я сомневаюсь, что вы в себе, — сказала я.

— В себе. Это только кажется, что я говорю какой-то бред. А на самом деле это ужасное стечение обстоятельств. Моя жена и ваша сестра рожали в один день. У моей жены была неизлечимая болезнь, которую обнаружили только на последних месяцах беременности, и она наотрез отказалась прервать её и начать лечение, которое могло продлить ей жизнь. Для неё даже была разработана специальная схема лечения для продления жизни после родов. Но у судьбы были свои планы. У неё отошли воды раньше срока —на две недели. По скорой её отвезли в роддом, и там появилась на свет моя дочь, а жена умерла. У вашей сестры тоже были тяжёлые роды, и её ребёнок погиб. Я не знаю, как так получилось, что детей перепутали. Я в этом ещё разберусь и накажу виновных, — я не могла больше этого слушать.

— Вы несёте какую-то чушь. Давайте мы просто забудем нашу с вами беседу; я не буду на вас писать заявление, а вы больше не будете приходить ко мне со странными рассказами, — довольно грубо сказала я.

— Я знал, что так будет, и поэтому сейчас придут из органов опеки и мой адвокат. Хотел с вами поговорить до их появления. Лиза похожа на меня. Когда произошла авария, я просто не мог этого не заметить — что она похожа на меня. Я знаю, что это был какой-то несуразный бред, но я всё равно проверил всё. Тест ДНК оказался положительным.

— Она совсем непохожа на вас. Она похожа на моего дедушку.

Через несколько минут в дверь позвонили. Теперь в моей квартире целая толпа: три женщины и мужчина из органов опеки, адвокат и Роман, тот, который и утверждает, что он —отец моей Лизы.

Как мне в это поверить? Они давят на меня, обвиняют и грозят мне тюрьмой, если я буду препятствовать им забрать ребёнка и передать законному отцу.

— Поймите, София, вы можете навещать ребёнка. Я понимаю, что она к вам привыкла и без вашей помощи она не сможет привыкнуть ко мне, к родному отцу. Что вы сможете ей дать? А у меня огромные возможности. Вы ей никто.

—Я не отдам её! У меня все документы есть. Я её опекун. Она моя племянница, она дочь моей сестры. И это вы ей никто, — не уступала я.

— Ну, вам же уже всё объяснили и показали, что вы устроили тут? — цыкнула на меня женщина из опеки. Идиотка.

— Я вам уже сказала: ребёнок мой. Документы у меня есть. Это вы все чужие, а я нет! Я её с рождения воспитывала, растила. С чего вы решили, что я вам её отдам?

— София, вы не правы, — сказал адвокат Романа.

—А вы? Вы правы? —крикнула я.

— Правы и постараемся вам это доказать. Не хотите по-хорошему, будем действовать через суд. Но ребёнок с сегодняшнего дня будет проживать с родным отцом.

— Вот когда в суде докажете всё, тогда и говорите. Где решение суда? Нет его. Я просто так вам никого не отдам. Прошу вас покинуть мою квартиру и забыть сюда дорогу.

— Ну, в суд мы выйдем уже завтра, решится всё быстро ив вашу пользу, Роман Игоревич, — елейным голосом сказала расфуфыренная курица из опеки.

— София, подумайте над тем, что я вам сказал. Вы можете навещать девочку, никто не будет препятствовать, тем более ей это будет необходимо. Если вы будете себя так же вести, как сейчас, то я сделаю запрет на ваше посещение. Истерики мне не нужны, — сказал Роман и пошёл к двери. Гад! Ненавижу его. Хочу, чтобы он исчез, провалился сквозь землю, умер мучительной смертью. — Встретимся в суде. Надеюсь, что вы благоразумный человек и не станете совершать глупости и необдуманные поступки. Я помогу вам найти психотерапевта, который поможет вам справиться с этой непростой ситуацией, — сказал мне адвокат этого чудовища. Он вообще похож на робота — безэмоционального, холодного человека, робота в человеческой оболочке.

— Себе найдите и этому, вашему клиенту. Просто так я не сдамся.

Он мне ничего не ответил и тоже пошёл на выход.

Что это сейчас такое было? Я сплю? Как такое вообще возможно? Что мне делать? С чего начать? Отчаяние накрыло меня с головой и душит, не давая сделать вздох. Мне просто перекрыли кислород, я задыхаюсь от подступившего рыдания.

Я быстро собралась; мне нужно забрать Лизу и привести её домой.

Я не могла спать, я не могла.

На работе я попросила отпуск за свой счёт; я просто боюсь выходить на улицу; мне кажется, что у меня сразу же отберут мою девочку, как будто меня поджидают за каждым углом. Я много думала о том, что можно сделать. Можно скрыться. Но у меня нет денег на это; куда мне податься? А у этого гада они точно имеются; он найдёт меня везде, раз он поставил себе цель забрать у меня Лизу. Я не могу никак поверить и принять, что она не дочь моей сестры; мне кажется, что это просто какая-то криминальная схема. Узнали, что я одна её воспитываю, и решили у меня её отобрать.

А если всё так и есть? Если Лиза и правда его дочь и в роддоме произошла путаница, ведь такое бывает. Но ведь это платная клиника, и Маша не пожалела денег, думала, что там точно всё пройдёт гладко. Если разбираться в этом, то выходит, что моя племянница умерла при родах. Но как так можно перепутать? Они же знали, у кого родился мёртвый ребёнок, а у кого живой. Вообще ничего не понятно; чем больше я об этом думаю, тем дальше ухожу от реальности. Не может такого быть; ну, не может. Это точно какая-то ошибка или подстава. И я наконец-то додумалась до того, что мне нужно пойти и тоже сделать тест ДНК с Лизой. Я должна сама убедиться в том, что она моя; другого варианта быть не может.

Я нашла, где можно сделать тест, и мы с Лизой поехали туда.

Я старалась вести себя спокойно, смеялась и играла с моей девочкой, не выдавала своей паники, но мне кажется, что она чувствовала моё притворство, и всё это превращалось в капризы. Когда у Лизы нет настроения, она плачет и зовёт маму, говорит, что сильно скучает и хочет её увидеть, а у меня в эти моменты сердце рвётся на клочки.

Мы уже садились ужинать, когда раздался звонок в дверь. Я знаю, что это кто-то из тех, кто хочет отобрать у меня Лизу. Я, пока шла до двери, чувствовала, как у меня упало давление и закружилась голова, так сильно я нервничала. Посмотрела в глазок и увидела там адвоката ненавистного мне человека.

— Добрый вечер. Прошу прощения за поздний визит, но хотел лично вручить вам повестку в суд, чтобы вы были осведомлены, — он протянул мне бумагу.

Я чувствую, что не могу больше стоять, ещё немного, и я просто свалюсь.

— София, вам плохо? — как сквозь вату доносился до меня его голос, а я уже оседала на пол.

Он поднял меня на руки и отнёс в комнату, положив на диван.