Этери Целаури. – Тернистый путь любви (страница 23)
– У неё в голове должна крутится учёба, школа, институт! А не прыщавый, всё трахающий на своём пути, хлыщ! В силу своего возраста! Я ему дочь на растление не дам!
– Учёба и любовь, одно другому не мешает. – заметила женщина.
– Рита, ты мне не разлагай дисциплину! Что за разговоры? Моя дочь несовершеннолетняя! Точка! Я не хочу, чтоб она в подоле принесла! Опозорила мой дом и мою фамилию! Мой сын потом из-за неё, хорошую девочку никогда не найдёт! Мой сын, моя гордость.
– Почему плохое мнение о дочери имеешь? У Милены есть голова на плечах.
– Однако, она ей не пользуется! – едко заметил Аркадий. – Судя по последним событиям! Надежда только на сына, он никогда не расстраивал своего отца! Орёл мой.
40 – Почему?
Рустам в сотый раз перечитывал собранную детективом информацию об девушке Ани. Каждый раз чувствуя, как что-то неотвратимо тяжёлое, наваливается на него. Один и тот же вопрос, ПОЧЕМУ?, дятлом выел весь мозг мужчины. Истерзал душу и совесть.
– Здравствуй, Рустам! Извини, задержалась, работы много навалилось. На носу новый год, заказов много. Наши люди не хотят отмечать дома праздник. Перестаёт новый год быть семейным и домашним праздником. Помнишь, мы всегда с родителями отмечали новый год. Наряжали ёлку конфетами и игрушками.
– Нани! – хмуро прервал воспоминания сестры, Рустам. – У меня в руках папка, Видишь?
– Да. Что в ней? Секретная информация, мой генерал? – она мельком взглянула на папку, поглощённая составлением новогоднего меню.
– Здесь собрана вся информация о жизни Ани, Ты ничего не хочешь мне рассказать? Я спрашиваю себя, почему? Я пытаюсь убедить себя в нереальности прочитанного.
– Нет! – женщина побледнела как мел. Господи, дай мне смерть, сиюминутную, сиюсекундную, молила она про себя. Гнев и презрение брата, был для неё страшнее смерти.
– Нани, твоё молчание чревато! Счастье моего сына под угрозой?
– Я ничего не знаю! – трясла она головой.
– Не знаешь? Я зачитаю некоторые абзацы, пошевелю твою память. На совесть твою, я не надеюсь! У тебя её нет, как оказалось!
– Брат, прошу!
– Не называй меня братом! – зло рявкнул Рустам, подняв вверх указательный палец. – У меня не может быть настолько подлой сестры! Змея стошкурная!
– Привет, родня! – в ресторане появился абсолютно счастливый Даур. – Что с лицами?
– Наш разговор не закончен! – тихо и грозно процедил Рустам, увидев как сестра облегчённо вздохнула, при появление племянника. – Ящерица стошкурная!
– Вы что, ссоритесь? Отец? Ты куда? Хватит обижаться.
– У меня дела! Гнилью пахнет в твоём ресторане, разве ты не чувствуешь? И уже давно, как оказалось! Солнце светит, птицы поют, но никто не заметил, что близкие люди гниют.
- О чём он? - племянник изучающе просканировал бледную тётку, явно не настроенную разговаривать.
41 – Мать Даура.
Аня напевая песенку, в отсутствие Даура, заняла себя генеральной уборкой в доме и приготовлением ужина.
– Ты! Ты кто такая?! – на пороге кухни, грозно подбоченившись, появилась женщина. – Какого хрена, ты делаешь в доме моего сына?
– Здравствуйте. – пролепетала Аня, скрестив босые ноги.
– Здравствуйте, она ещё говорит. Да, ещё в таком непотребном виде!? Гадость! Мерзость! – женщина брезгливо и высокомерно скривила накрашенные губы. Рубашка сына, еле прикрывала ягодицы девушки. – Что за проститутский вид, в уважаемом всеми доме? Нам ещё шлюшек не хватало!
– Извините! – земля пусть разверзнется и я провалюсь. От брюзжания матери Даура, девушка побежала на второй этаж, переодеться в свою одежду. Вопли и оскорбления, неслись ей в след.
– Куда это ты? Я ещё не договорила! – женщина поспешила за ней. Картина в спальне сына, разозлила и шокировала гостью ещё сильней. Некогда идеально чистая, всегда убранная спальня сына, превратилась в ристалище разврата и порока. Постель не убрана, на изголовье лифчик, симофорил красным цветом. На прикроватной тумбочке ещё один, ослеплял белым. На полу лежал разорванный кружевной розовый лоскут. – Срамота! Содом и Гоморра! Шалава! Девка подзаборная! – взвизгнула она, словно фурия. От затопивших её чувств, порядочная и чопорная мать семейства, подскочила и ударила девушку по щеке. – Вон отсюда! Вон, мерзавка! Осквернила мой дом!
– Ляна?
– Мама! – воскликнули мужчины в удивление, по очереди вбежав по лестнице в спальню. – Папа?
– Ляна, не смей трогать девушку!
– Рустам, её утопить мало! Хотя и чёрное море эту шалаву выплюнет! Ты посмотри на эту безнравственную и порочную девку! Во что она превратила приличный и уважаемый дом? В публичный!
– Откуда тебе знать, как выглядит публичный дом, Ляна? – спокойно спросил муж.
– Мама, прекрати свой словесный понос! Ты слышишь себя? Я тебя не узнаю! – сын встал между любимой и разъярённой матерью.
– Даур, хоть ты меня не разочаровывай. Раньше ты девок в свой дом не тащил! Русская шалавешка, осквернила наш дом!
– Аня не девка! Это во-первых! Не шалава, выбирай выражения! Я собираюсь на ней женится, поэтому она здесь! И последнее, это мой дом!
– Через мой труп! В порядочных семьях сначала женятся! Потом приводят в дом! И в последнюю очередь в постель!
– Ляна, ты достаточно высказалась, пора нам и честь знать! Поехали домой.
– Я разве усну после увиденного! Неужели мои глаза дожили и до этого отвратного зрелища!
– Снотворное выпьешь. – в том же спокойном тоне, подметил муж. Взял её твёрдой рукой под локоть и потянул к выходу.
– Я никогда не дам своё благословение на брак с этой безродной, грязной, подзаборной девкой! Никогда! Понял меня, Даур? Не получишь ты, моё материнское благословение!
– Обойдусь! – огрызнулся сын. – Проживу без твоего благословения! Я тебя не узнаю! Злая, несдержанная!
Девушка во время скандала, заперлась в ванне, её щёки пылали от стыда. Включив на всю душ, она прямо в одежде встала под тугие струи воды. Хотелось смыть с себя грязь прилипших и оскорбительных слов. За что? Она ведь меня ни разу не видела. Не знает! Стыд какой!
– Любимая открой, пожалуйста. – постучал Даур. – Зачем ты закрылась? Открой, они ушли. – просил он. Аня никак не реагировала на слова любимого. Слёзы смешивались с каплями воды. – Любимая, слышишь меня? – он продолжал настойчиво стучать. – Не заставляй меня выбивать эту чёртову дверь.
– Уйди, Даур! Я не хочу тебя сейчас видеть! Я хочу побыть одна! Тебя разве мама не научила, человек должен принимать ванну один!
– В её возрасте наверное и так, но не в нашем случае! Мы до конца нашей жизни, ванну будем принимать вместе! Всегда! – он толкнул посильнее разделяющую их дверь, защёлка сломалась. – Одежду хоть сними, дурёха моя, родная. – он присоединился к ней, встав под душ и обнял. – Хотя не надо, я сам сниму. – он осыпал её лицо поцелуями.
– Твоя мама права! От первого до последнего слова, права! – как же он красив, за что мне дано такое счастье, думала она.
– Замолчи! – приказал Даур. – Нашла на кого обращать внимание, все свекрови по началу злыдни и невестку принимают в штыки. – он припал к её губам.
– Даур, не надо! – запротестовала она. – Не вовремя как то всё это!
– Поцелуй меня! – попросил он. – Пожалуйста. – он слегка прикусил её губу. – Ответь мне? – его язык проник в её рот, и она ответила, нуждаясь в нём и его любви, Обвив его шею, она прильнула к нему. – Девочка моя.
– Ты в пиджаке. – она сняла с него пиджак, не отрываясь от его губ, расстегнула пуговицы на рубашке, лизнула по очереди открывшиеся её взору мужские соски. Её инициатива током прошлась по телу Даура, в брюках стало тесно и не удобно. Он стащил с любимой одежду, порвал в нетерпение трусики. – Если ты так будешь постоянно делать, я скоро останусь без нижнего белья.
– Рядом со мной, оно тебе не нужно, любовь моя.
– Думаешь? – она расстегнула ширинку, погладила наливающуюся силой мужскую плоть.
– Шалишь? Не останавливайся.
– И не собираюсь. – пообещала она, стащив остатки одежды с любимого, протянула руку, лаская член. Богиня стыдливости хлопнулась в обморок.
– Шалунья моя. – он прихватил сосок губами.
– Очень захотелось пошалить.
– Я не против. Пошли, пошалим. – он взял её на руки, и отнёс на постель. Положив девушку, подтянул её к краю кровати.
– Что ты делаешь? – ахнула она, наблюдая за действиями любимого, опустившегося на колени, между её ног.
Богиня сладострастия хлопнула в ладоши, крутанувшись на шесте.
– Сейчас всё покажу. Ножки свои раздвинь шире. Я помогу.
– Даур!
– Давай, любовь моя. Я хочу попробовать тебя на вкус. – он лизнул половые губы и раскрывшийся взору бутончик.
– Даур! Прошу! – она выгнулась от необычной и очень интимной ласки, попытавшись скрестить ноги.