Этери Целаури. – Тернистый путь любви (страница 22)

– Потерпи, оставшиеся месяцы быстро пролетят. Я приеду, и никогда в жизни не оставлю тебя. Береги себя. Пока."

Даур разжал кулаки, глубоко вздохнув и выдохнув, дождался окончания разговора по видео связи, появился на кухне.

– Я тебя потерял. Пришёл на запах. Девочка моя, пахнущая цветами.

– Доброе утро. – улыбнулась Аня. – Брат мой звонил. Переживает за меня.

– Я понял.

– Завтрак готов. – она в его рубашке, с босыми ногами, длинные волосы собраны высоко на голове в узел, губы опухли от поцелуев, беззащитная и желанная. – Ты наверное голоден?

– Даа. Очень голоден. – он подошёл сзади, просунул руку под рубашку, погладил животик, заставив голой попой прислонится к себе.

– Я думала. этот голод, ты утолил ночью. И не раз. – застыла она, не ожидая подобного. Про себя моля любимого не останавливаться.

– Не надейся, моя девочка. Этот голод никогда не утолится с тобой. – он запустил руку в её трусики, просунул ногу между её ног, тем самым заставив её расставить ноги пошире, и прижал ещё сильнее к себе. – Чувствуешь? Чувствуешь, какой я голодный? – мужская плоть упёрлась в неё.

– Пока не очень. – её дыхание прерывалось, выдавая желание.

– Ах ты, маленькая хитрюга. Не очень значит? – он быстро справился с пуговицами на рубашке, стащил шёлковую материю, и скинул халат. Одна рука ласкала груди. Другая, нежно теребила клитор. – Теперь лучше, родная?

– Намного, лучше. – ноги плохо держали Аню, она схватилась за стул.

– Повернись ко мне. – хриплым от возбуждения голосом, попросил Даур. – Обещаю, будет лучше. – он снял с неё трусики, белая материя упала на пол, девушка перешагнув, послушно повернулась. Он обхватил её и поднял. – Обхвати меня ногами, любовь моя.

– Мы., этим., будем заниматься., прям здесь? – стыдливо спросила она, как будто они собирались заняться чем то грязным и постыдным.

– Не этим, а любовью, родная, любовью. И да, прямо здесь. Тебе понравится, доверься мне. – он прижал её к стене, и резко вошёл. – Расслабься. Это наш дом, наше гнёздышко, где захотим, там и будем заниматься любовью.

– Мммм! – воскликнула девушка, обхватив руками его за шею.

– Тебе очень понравится., я обещаю. – он подсунул руки под её колени и упёрся ладонями в стенку. Держа любимую на весу, он медленно двигался в ней, давая распробовать райское наслаждение, целуя и терзая губы. Заставляя стонать всё громче и громче. – Давай любовь моя., кончай., кончай. не сдерживай себя., моя сладкая., утоли свой голод., и мой!

– Я люблю тебяя., Даур! – теряя последние остатки разума, кричала она. – Люблю!

– А я как тебя, моя девочка.

– Как? – она на миг открыла глаза

– Вот., так! – он убыстрил темп. – Сильно!

Радуга одновременного оргазма влюблённых, рассыпалась на миллионы сладострастных стонов и слов, двух любящих сердец.

Богиня любви и страсти, хитренько прищурилась, довольная делом своих рук.

39 – Понаехали со своих аулов.

Операция прошла успешно. Рита с нетерпением ждала перевода мужа из реанимационного отделения, в обычную палату. В ожидание, женщина сделала несколько важных звонков. Сыну, узнать как дела дома, и в школе. Дочери, её состояние улучшалось с каждым днём. Ани, в её голосе звучало абсолютное счастье. Руслану, не надо ли ему чего нибудь, пока она в Москве, всё привезёт, и плевать она хотела на его командира, чем очень повеселила солдата.

– Женщина, вы долго будете чесать языком? Вашего мужа перевели в палату. – материализовалась юркая медсестра. – Следуйте за мной.

– Бегу! Целую ваши руки! Ну, наконец то! – Рита перекрестилась. – Господи, спасибо. Все живы, по великой милости твоей. – воздала она молитву.

– Вы лучше поблагодарите Карла Патриковича, вот кто Бог! – медсестра подняла вверх палец. – Сложнейшие операции, словно орехи щёлкает.

– Бог един! Для всех! На земле, мы все люди! – прервала её дифирамбы, Рита.

– Фиф, где был ваш Бог? Попросили бы его помочь, в излечение мужа! Нет же, сюда припёрлись! – ехидно фыркнула медсестра.

– Слушай ты сюда, плоскодонка! – Рита не выдержав, прижала ту к стенке, рядом с огромным цветочным горшком. – Мы сюда припёрлись не бесплатно! Карл Патрикович, твой разлюбезный, положил в свой безразмерный карман миллион рублей! Не плохой аппетит у твоего божка, Карла алчного!

– Женщина, отпустите! Я закричу! – та испуганно округлила глаза. – Дикарка! Понаедут из своих аулов! Интеллигентным людям спасу от вас нет!

– Ещё слово, я похороню тебя в этом цветочном кашпо. – пообещала Рита, держа за кадык медсестру. – Ты меня поняла? Поняла, спрашиваю?

– Да! Да! Отпустите! – взмолилась та, трусливо поджав хвост.

– Иди! Молча! Покажешь мне палату мужа и свободна! – приказала Рита, вся горя от возмущения.

– Ритуля моя. – заулыбался Аркадий, увидев взволнованную супругу.

– Лев мой. – прослезилась она, и не скажешь, что пять минут назад, она походила на воинствующую амазонку. – Я так рада видеть твои глаза. Как самочувствие?

– Хоть сейчас на танц.пол. – слабым голосом ответил больной.

– Скажешь тоже.

– Я не пойму, где мы? – он недоуменно осматривал палату.

– В Москве.

– На секунду глаза закрыл, вы уже творите произвол!

– Не бубни! – она подтолкнула одеяло. – Рустам выбил тебе квоту в комитете ветеранов, спецбортом тебя доставили сюда. Президентом летел, мой муж.

– Аню нашли? К Руслану ходила? Сказала ему? – Аркадий вспомнил всё и посыпались вопросы. – Лучше бы я умер, там на набережной! Не хочу видеть горе, этого парня!

– Ты дашь хоть слово вставить? Или я позову медсестру, сделать тебе укол на онемение языка-болтуна? – пообещала жена.

– Муж пришёл в себя, женщина. Всего минуту говорит. С того света вернулся. Откуда взялось это онемение языка?

– Аню нашли! Она жива. Жива, лев мой, она жива!

– Жива?! – он приподнялся. – Женщина, и ты молчишь?

– Ты разве даёшь слово вставить, хуже трындычихи! Да, да, жива! Её спас Даур!

– Даур? – он приподнял одну бровь. – Опять Даур?

– Лев мой, если бы не он! Он наш спаситель! Ангел хранитель! У них любовь, похлеще бразильского сериала! – восторгалась она. – Он герой!

– Лучше бы санта барбара, он дольше. – подначил Аркадий, жену. – Десять лет семейной жизни украл у меня этот чёртов сериал!

– Нашёл что вспомнить. Мы сейчас разве о нас?

– Быстро у них любовь! Тебе не кажется?

– Нет. Он любит её. Она его! Разве это не прекрасно? У него самые серьёзные отношения! – жена мечтательно закатывала глаза то и дело. – Придёт просить её руки, у нас.

– Посмотрим. Я ещё не дал своего разрешения! Что там Вадим?

– На хозяйстве. Милена узнав про Аню, сразу пошла на поправку.

– Слышать ничего о ней не хочу! Засранка бессовестная!

– Аркаша, всё позади. Все поняли свои ошибки. Усвоили уроки. Ей всего 15 лет, самый бунтарский возраст. Девочка так натерпелась. Умом чуть не тронулась от горя!

– Рита! У меня ещё предстоит с ней серьёзный разговор! Ухажёру её, я ноги вырву!

– Он доползёт. – пошутила всерьёз жена.

– Рита! Брось свои фривольные шутки! Доползёт! Я ему и руки выдерну. Да, выдерну руки и ноги, так надёжней! – вынес своё решение, отец. – Инвалид, моей дочери точно не будет нужен

– Астамур, не плохой мальчик. – встала на защиту, Рита. – Учится! Семья хорошая. Состоятельная.

– Мальчик? – возмутился больной. – Мальчику так то 20 годков! А нашей 15 лет, с куклами ещё спит! Я не для него, дочь рощу! – в его голосе послышались нотки отцовского собственничества.

– Хммм, а для кого? И должна ли она, в сердечных делах, слушать нас?