Этель Лина Уайт – Колесо крутится. Леди исчезает (страница 8)

Все зависело от того, успеет ли она на этот поезд. От этого зависела ее судьба – и внезапно Айрис охватила отчаянная решимость найти свою сумку. Она снова попыталась встать, когда вдруг почувствовала, что кто-то пытается с ней заговорить.

Это был старик-носильщик в грязной блузе, с морщинистым, узловатым лицом – коричневым и испещренным, как шрам на стволе дерева, откуда срезали ветку. Он снова и снова снимал засаленную шляпу и указывал то вверх, то на ее голову.

И вдруг она поняла, что он имеет в виду: пока она сидела на платформе, у нее случился солнечный удар.

Это объяснение принесло ей огромное облегчение, потому что она была одновременно напугана и сбита с толку загадкой своей болезни. Айрис почти никогда не болела и никогда прежде не теряла сознания. Кроме того, это стало доказательством, что, несмотря на все ее опасения, она все еще может установить контакт с внешним миром – по крайней мере, когда суть дела достаточно проста.

Хотя ее все еще подташнивало от беспокойства о своем поезде, она сумела слабо улыбнуться старику. Словно ожидая какого-то ободряющего знака, он сунул руку за ворот своей грязной блузы и вытащил ее сумочку.

С криком она выхватила ее у старика. Вспомнив о толпе на платформе, она почти не надеялась найти в ней деньги; но теплилась слабая надежда, что паспорт все же не был украден.

Трясущимися пальцами она расстегнула молнию – и, к своему величайшему удивлению, обнаружила, что все на месте. Билеты, деньги, паспорт – даже оплаченный счет из отеля – ничего не пропало.

Айрис глубоко ошиблась в местных жителях и поспешила загладить свою вину. Вот, наконец, ситуация, которую она понимала. Как обычно, кто-то пришел ей на помощь – в полном соответствии с традицией «защитного квадрата» на ее ладони. Ее роль – просто щедро заплатить за оказанные услуги – была проста.

Женщины принимали свою долю неожиданной прибыли с невозмутимыми лицами. По-видимому, они были слишком ошеломлены, чтобы выказать волнение или благодарность. Старый носильщик, напротив, торжествующе улыбнулся и схватил чемодан Айрис, показывая, что и он понял, что к чему.

Несмотря на отвращение к крепкому алкоголю, выпитое, в сочетании с переменой обстановки, заметно взбодрило Айрис. Она почти полностью пришла в себя и снова ощущала контроль над ситуацией, когда показала билет носильщику.

Его реакция была молниеносной: он заговорил взволнованно и торопливо, схватил ее за руку и повлек к выходу. Стоило им пересечь порог, как Айрис поняла, откуда исходил тот странный, все заполняющий шум, который так усиливал кошмарность происходящего.

Это был пар, с шипением вырывающийся из поезда. Пока она теряла драгоценные минуты, экспресс уже прибыл на станцию.

Теперь поезд был готов к отправлению.

На платформе царил настоящий хаос. Двери захлопывались, люди прощались, толпились перед вагонами. Служащий махал флагом, и раздался свисток.

Они опоздали на минуту. Айрис осознала это – в тот же миг, когда носильщик, словно инстинктивно ухватив нужный момент, ринулся вперед. Он воспользовался короткой паузой между первым рывком поезда и вращением колес, чтобы пробиться через толпу, как старый тигр.

В его жилистом теле еще оставались сила и ловкость, которые позволили ему добраться до ближайшего вагона и рывком открыть дверцу.

Его путь пересекла величественная дама в черном. Она была тем человеком, перед которым он, как простой крестьянин, инстинктивно преклонялся. С другой стороны, его покровительница заплатила ему сумму, намного превышающую то, что он заработал в качестве чаевых за весь короткий сезон. Следовательно, она должна занять свое законное место. Поднырнув под руку дамы, старик швырнул чемодан в купе и втащил Айрис следом.

Когда вагон уже тронулся, он успел выскочить, но рухнул на платформу. Однако он не пострадал, потому что, когда Айрис оглянулась, чтобы помахать в знак благодарности, он улыбнулся ей, как беззубый гном.

Он был уже далеко позади. Станция осталась позади, и озеро начало ласково бить волнами о сваи грубого причала. За окном заструилась изумрудная рябь, трепещущая на ветру и сверкающая на солнце. Когда поезд, петляя по изгибу рельсов, стал приближаться к расщелине в скалах, Айрис оглянулась в последний раз на деревню – фантастическое нагромождение разноцветных домиков, расположившихся на зеленом уступе долины.

Глава 7. Пассажиры

Когда поезд загрохотал, выныривая из тоннеля в скале и вырвался в поросшее деревьями ущелье, Айрис взглянула на часы. Судя по стрелкам, Триестский экспресс еще не прибыл на деревенскую станцию.

– Должно быть, часы остановились, когда я потеряла сознание, – решила она. – Какая удача. Могла ведь и опоздать на поезд.

Эта мысль вызвала у нее волну глубокой благодарности: она действительно едет обратно в Англию. За последние двадцать четыре часа Айрис пережила больше противоречивых чувств, чем за всю прежнюю жизнь, наполненную удобствами и упорядоченностью. Она испытала ужасающую беспомощность человека, больного, оставшегося без друзей и без гроша в кармане, – с полностью перерезанными связями с внешним миром. И вдруг, когда казалось, хуже быть не может, удача вновь повернулась к ней лицом – как это с ней всегда и бывало.

На фоне такого контраста обыденность железнодорожного путешествия превратилась во временный восторг. Поездка на поезде больше не казалась пыткой, которую можно пережить лишь с помощью зарезервированных мест, цветов, фруктов, шоколада, легкого чтива и компании друзей, визжащих наперебой.

Сидя в неудобном, тесном вагоне, в поезде, чистота которого оставляла желать лучшего, не питая особых надежд на спальное купе в Триесте, Айрис чувствовала волнение, как от первого в жизни путешествия.

Пейзаж сохранял свою дикость и суровую красоту. Поезд пробирался среди нагроможденных обломков изуродованного ландшафта, словно через стальную гравюру Доре, изображавшую «Ад» Данте. Водопады рассекали стены гранитных обрывов серебристыми жилами. Иногда попадались безжизненные участки, где в унылых впадинах лежали темные заводи, окаймленные черным пером тростников.

Айрис смотрела на все это через оконное стекло – с облегчением, что между ней и этим величием есть защитная преграда. Все это величие было не чем иным, как обломками мира, разрушенного первозданной силой, и напоминало ей о том, что и она сама только что получила травму при первом соприкосновении с реальностью.

Воспоминание о пережитом все еще вызывало в ней внутреннюю дрожь, хотя тот кошмарный вокзал остался по ту сторону гор. Теперь, когда он с каждой минутой все дальше ускользал за витками железнодорожных путей, Айрис позволила себе задуматься, на каком тонком лезвии она балансировала, едва избежав беды.

В той вокзальной толпе наверняка нашлось немало нечистых на руку людей, готовых воспользоваться удобной случайностью: иностранка без сознания – то есть почти не человек – и дорогая сумочка, сулящая щедрую добычу. И все же на ее пути оказался именно тот человек – карлик-портье с гномьей внешностью.

«У меня всегда все складывается удачно, но, должно быть, другим бывает ужасно не везет», – подумала она.

Впервые Айрис осознала, что означает быть тем, кому не выпало удачное пересечение линий на ладони. Если бы произошла железнодорожная катастрофа, она знала – оказалась бы в уцелевшей средней части состава, так же неизбежно, как другие пассажиры – в смятых, сплющенных вагонах.

Содрогнувшись от этой мысли, она бросила рассеянный взгляд на женщину, сидевшую напротив. Та была во всех отношениях невыразительна – средних лет, с мелкими, неопределенными чертами лица и блеклым цветом кожи. Будто кто-то нарисовал лицо, а потом почти полностью стер его. Ее кудрявые волосы выцвели, а кожа побледнела до цвета овсянки.

Она была недостаточно карикатурной, чтобы напоминать сценическую старую деву. Даже ее твидовый костюм и шляпку в тон нельзя было назвать откровенно несуразным, хотя в них не было ни намека на индивидуальность.

При обычных обстоятельствах Айрис не удостоила бы ее ни взглядом, ни мыслью. Но сегодня она посмотрела на нее с сочувствием.

«Если бы она попала в беду, никто бы ей не помог», – подумала она.

Ее неприятно поразила мысль, что население земного шара, должно быть, включает в себя определенный процент людей без друзей, денег или влияния; ничтожеств, по которым никто не будет скучать, и которые исчезнут, не оставив после себя и следа.

Чтобы отвлечься, Айрис попыталась снова посмотреть в окно. Но вид заслоняли стоящие в проходе пассажиры, которым не хватило мест. Впервые за все время она решила осмотреть остальных пассажиров в купе.

Их было шестеро – положенная норма, которую она незаконно увеличила до семи. С ее стороны сидела семья – двое крупных родителей и девочка лет двенадцати.

У отца была выбритая голова, небольшие нафабренные усики и несколько подбородков. Очки в роговой оправе и непринужденный вид выдавали в нем преуспевающего бюргера. У его жены была прямая намасленная черная челка, и густые брови, словно накрашенные пробкой. Девочка носила детские носочки, совершенно не соответствующие ее взрослому выражению лица. Волосы у нее, похоже, были уложены после химической завивки, поскольку все еще были закреплены заколками.