Эстер Рейн – Игрушка теневых королей (страница 8)

– Ва́лери!

Девушка удивленно обернулась, затем нахмурилась.

– Простите, я ошиблась… – радость тут же схлынула с моего лица.

Незнакомка ничего не ответила, только поспешила скрыться в «Фонаре», а я замерла у двери. Чувство тревоги холодом пробежало по спине. Нужно попытаться выяснить хоть что-то…

Выдохнув, я снова шагнула в рассадник порока. В моей комнате меня поджидала какая-то дама.

– Ну же, быстрее, девочка! – она нетерпеливо взмахнула руками. – Хозяин не любит ждать.

Вооружившись расческой, она указала мне на пуфик около туалетного столика.

– Простите, а вы кто?

– Кто я? – удивилась женщина. – Мадам Селеста! Одна из трех роз нашего города, девочка! Когда-то по ночам мое имя шептали самые богатые и влиятельные люди. – Она произнесла это с истинной гордостью. – Если будешь прислушиваться к моим советам, то можешь стать и четвертой розой – задатки у тебя есть.

Я попыталась ничем не выдать своего отношения к подобной перспективе, просто сев на пуф и позволив местной наставнице заняться моей внешностью.

– Сегодня в «Шепоте» много гостей, господин Торнелли рассчитывает, что ты произведешь хорошее впечатление, – произнесла мадам Селеста, сооружая высокую прическу из моих волос. Затем подвела алой помадой губы. – Он сам выбрал наряд на этот вечер.

Женщина с восхищением показала мне платье. Тончайшее зеленое кружево было абсолютно прозрачно, а вырез на юбке со шлейфом доходил буквально до бедра.

– Великолепное, не правда ли? Под него нельзя надевать белье. Ты будешь словно серена, оплетенная кружевом водорослей…

– Я это не надену.

– Ты новенькая и не знаешь главного правила. Запомни его раз и навсегда: если господин Торнелли сказал тебе надеть платье – ты надеваешь. Если сказал встать раком – ты встаешь. Сказал открыть рот – открываешь рот. А если он всунул тебе по самые гланды и велел глотать – ты глотаешь.

– Но я не…

– Не куртизанка? Ты слышала про пять стадий отрицания? Не занимайся самообманом. Теперь ты проститутка, но у тебя по-прежнему есть выбор. Ты можешь стать очень дорогой проституткой и хорошо устроиться в жизни, а можешь скатиться до простой бордельной шалавы на окраине города. Так что хорошенько подумай, как тебе распорядиться своими талантами и вниманием хозяина.

Я замерла, осмысливая услышанное. Признать себя куртизанкой я не могла, но все же помнила предупреждение Винсентио о том, что если наскучу ему, то меня с руками оторвут клиенты «Зала шепота».

Тяжело вздохнув, я облачилась в открытое кружево. Вырез на бедре оказался настолько рискованным, что любое непросчитанное движение рисковало открыть чужим взглядам самое сокровенное.

– Поторопись, а то хозяин будет недоволен.

– Мадам Селеста, вы знаете Ва́лери? – я не могла не воспользоваться случаем и не спросить ее.

На лице женщины мелькнула тень.

– У нас не принято спрашивать о пропавших. Это правило номер два.

– Но она моя подруга.

– Мне жаль. Но я ничем не могу помочь. Пошли. Не заставляй клиентов ждать свой десерт.

Маленький подиум сейчас служил мне сценой. Одинокий софит осветил меня так, что ни у кого не осталось сомнений в прозрачности моего наряда. Мужские глаза блуждали по моему телу с жадностью, но я постаралась не думать об этом. Лишь нашла взглядом Винсентио. Мужчина сидел на своем диване, но не смотрел на меня, увлеченный обаятельной брюнеткой. Меня укололо легкое чувство ревности, и я чуть выставила в вырезе платья свою ножку.

Я начала свою песню шепотом, почти интимным, так любовницы дают горячие обещания своим возлюбленным под влиянием страсти. Когда все разговоры стихли, мой голос набрал силу, разлился по залу, будто горячий глинтвейн – мягко, тягуче, согревающе, но с пряными нотками боли. В моем голосе звучало томление, легкая тоска и призрачная надежда.

Жаль только, слушателей больше волновала моя вздымающаяся грудь с затвердевшими сосками и обнаженная шея. Многие с вожделением смотрели и на глубокий вырез, надеясь, что я покажу им чуть больше.

Моя песня закончилась на чувственной ноте. На миг повисла тишина, но затем зал медленно заполнился шорохами и шепотом. Официант поднес мне серебряный поднос с карточкой. Меня приглашали за девятый столик.

Я растерянно посмотрела на Беса, но он, кажется, был единственным, кого не заинтересовало мое выступление. Он кормил с рук спелой черешней свою брюнетку, полностью увлеченный тем, как ее губы касаются бордовых ягод.

Идти к Винсентио и сидеть в сторонке, как незваный гость, было бы глупо. Оставалось только принять приглашение. Я нашла взглядом нужный столик – мужчина за ним выглядел вполне обаятельно. Улыбнулась и направилась к нему, внимательно следя за шириной своего шага.

– Мне говорили, что сегодня в «Шепоте» я могу услышать выдающийся голос, но я сомневался, что «Красный фонарь» может меня удивить. Хорошо, что я все же нашел время прийти, – такими словами встретил меня незнакомец.

– Я рада, что произвела на вас впечатление, – я аккуратно села на диванчик подле него.

– Позволите угостить вас вином?

Я снова бросила быстрый взгляд в сторону Беса. Брюнетка потянулась к его губам, но он преградил ей путь своим пальцем, покачав головой, словно говоря, что со шлюхами не целуется. После этого я кивнула мужчине. Винсентио просил меня не пить, но сегодня ему нет до меня дела.

Мужчина наполнил мой бокал, и я сделала глоток. Алкоголь горячей волной растекся по венам. Неожиданно рука мужчины легла на мою ногу и поползла вверх, скользя вдоль выреза. Он нагнулся к моему уху, обжигая горячим дыханием:

– Я люблю доставлять удовольствие. Меня это невероятно заводит. Хочу, чтобы ты расслабилась и доверилась мне.

Его рука скользнула под кружево, а пальцы накрыли клитор. Я подавила вздох возмущения, напоминая себе, что это не то место, где соблюдаются нормы приличия.

– Ты вкусно пахнешь… – его губы коснулись кожи на шее.

Меня бросило в жар. Было стыдно, и в то же время это запретное удовольствие в нескольких шагах от Беса необычайно волновало. Я остро ощущала давление пальцев, движение ладони у меня между ног.

Поцелуи на шее стали более влажными, а пальцы мужчины действовали удивительно виртуозно. Казалось, он знал все о моем теле, будто он – музыкант, а я – инструмент. Он играл мелодию возбуждения, заставляющую мои бедра раздвигаться. Я тяжело задышала, приоткрыв губы, чувствуя, как внизу живота скручивается тугой узел. Пальцы вцепились в угол дивана. Мой взгляд снова скользнул к Винсентио и на этот раз встретился с его глазами. Меня словно пробило молнией, между складочек стало невероятно мокро, а соски неприлично призывно выпирали под кружевом.

Я смотрела, как незнакомая брюнетка с вожделением сосет большой палец Беса, и не могла заставить себя отвести взгляд. Словно между мной и парой за другим столиком проложили невидимый мост.

Пальцы мужчины задвигались быстрее, моя поясница выгнулась, а ресницы задрожали. Но я продолжала смотреть на Винсентио, словно именно его взгляд вел меня к пику удовольствия.

Я чувствовала себя натянутой струной. Еще одно движение пальцев – и мир сузился в узкий тоннель, где я была пульсирующей точкой между влажных бедер, а по другую сторону – взгляд стальных глаз. Его глаза сузились, а мои зрачки расширились от удовольствия. Тихий, почти невесомый вздох сорвался с губ, а дрожь пробежала по телу. Бедра сжались вокруг чужой ладони. Это было так обжигающе безумно и порочно, что у меня закружилась голова от волнения.

Мужчина рядом довольно вытер руку о тканевую салфетку. Затем глотнул вина.

– Ты потрясающая. Люблю отзывчивых женщин.

Я только кивнула, не находя слов для такого сомнительного комплимента. Мне хотелось исчезнуть. Я боялась, что вот-вот начну краснеть от стыда. А еще я злилась на себя и на Винсентио. На себя – за то, что получила удовольствие, а на Беса – за то, что он позволил посетителям «Красного фонаря» прикасаться ко мне.

Тут ко мне снова подошел официант, поднося карточку. «Иди в свою комнату». Кажется, теперь хозяин решил воспитать провинившуюся игрушку.

– Мне пора, – коротко бросила я так и оставшемуся для меня незнакомцем мужчине и поднялась.

Ноги слушались плохо, но я не могла позволить себе упасть в грязь лицом. Не здесь. Не тогда, когда меня пожирают глазами.

Дойдя до своей комнаты, я выдохнула. Хотелось повернуть ключ в замке и взять паузу. Но я понимала, что такая выходка может дорого мне стоить. Я отошла от двери, собираясь присесть на диван, как в комнату вошел Бес.

– Это было прекрасное выступление, Медалин, – произнес он вместо приветствия. – Но теперь я хочу персональное шоу.

Мужчина быстро пересек комнату и сел.

– На колени.

Прозвучало надменно и холодно, как приговор.

Глава 10

Мое тело задеревенело, а грудь сдавило.

– Если я совершила ошибку…

Серые глаза полоснули меня острым, словно лезвие, взглядом.

Сами собой в памяти всплыли слова наставницы: «Если хозяин сказал встать на колени – ты встаешь…»

– П-прошу… – прошептала едва слышно, но взгляд приказывал подчиниться.

Что-то внутри меня надломилось. Я опустилась на колени между ног мужчины, чувствуя себя безвольной пленницей. Глаза расширились от страха, а грудь стала тревожно вздыматься.

Протянув руку, Бес обманчиво ласково провел пальцами по моему лицу, а затем надавил на мои губы, просовывая большой палец мне в рот. Внутри меня возникло чувство, будто меня ставят на один уровень с той брюнеткой из зала.