Эстела Уэллдон – Мать. Мадонна. Блудница. Идеализация и обесценивание материнства (страница 15)
Очень важно, как отец реагирует на трудности дочери в период ее зарождающейся сексуальности. Если он относится к ней с пренебрежением и безразличием, девушка-подросток будет чувствовать себя сломленной и ненужной; если он склонен критиковать и обесценивать, она будет чувствовать себя опустошенной. Такие чувства могут найти свое выражение в типичном подростковом бунте, включая, возможно, навязчивый и беспорядочный «сексуальный» поиск, в котором цель девушки — завоевать признание себя и своего тела. Подобное поведение имеет разнообразные психические репрезентации. Девочка чувствует себя отвергнутой сначала матерью, а затем отцом и пытается обрести обоих, мечась от одной не дающей тепла груди к другой — груди, скрытой под маской пениса. Тем не менее эта первичная потребность являет себя под «сексуальной» маской, что объясняется переполняющим миром фантазий, полных сумятицы и пришпоренных вторичными половыми признаками, так внезапно появляющимися на этом жизненном этапе. Действительно, каждый «сексуальный» контакт, как каждый неловкий проступок, совершенный этими молодыми людьми, оборачиваются для них и надеждой, и разочарованием. Надежда исчезает очень скоро и сразу сменяется мощным разочарованием, поскольку то, что было целью поисков, — символическое слияние с матерью или, точнее, с материнской грудью и всеми присущими ей кормящими качествами — недостижимо. Они не понимают, что цель этих поисков — надежные любовные отношения. Это скрыто не только от них самих, но и от мира, в котором их бунтарские действия встречают довольно сильное неодобрение и непонимание. Уверенность, которую они стремятся обрести, нельзя получить извне, поэтому они пытаются с помощью посредников создать ее внутри себя посредством фантазий о беременности. В таких случаях беременность становится неопровержимым доказательством принадлежности к женскому полу.
Молодые девушки в это время на биологическом уровне чувствуют, что их внутреннее пространство готово к заполнению не только пенисом, но также и беременностью/ребенком, даже если они порой эмоционально и психологически совершенно не готовы иметь дело с глубокими изменениями, которые приносит материнство, и их последствиями. Это отчасти объясняет, почему подростковый возраст является легко уязвимым этапом в жизни. Будучи неуверенными в своей женственности, ощущая свою несостоятельность, они чувствуют, что не в силах фантазировать о символах, связанных с внутренним пространством; вместо этого они используют свои тела определенным образом и беременеют. Зачастую это наблюдается у молодых девушек, склонных к правонарушениям и беспорядочным связям.
Чтобы понять промискуитет, следует оставить в стороне сексуальность и больше узнать о психических репрезентациях тела у этих молодых женщин. Они связаны с ощущением разочарования и ущерба, полученным от матери в младенчестве. Промискуитет — это, в основе своей, навязчивая и иллюзорная попытка создать объектные отношения, которые обречены на провал, поскольку молодая женщина в действительности пытается спастись от неудовлетворительных отношений с матерью, которая, по ее мнению, не смогла позаботиться о ней должным образом. Сейчас она навязчиво и без разбора ищет в мужчинах то, чего ей не хватало в ее отношениях с матерью. Это приводит ко все большим разочарованиям. Они коренятся в двух разных источниках: реальная мать и символические отец/мать. Подобное ощущение представляет собой крайние случаи конфликта, с которым сталкиваются девочки в подростковом возрасте. С пробуждением внутренней сексуальности и развитием вторичных половых признаков, их тела становятся похожими на тела их матерей. Как следствие, возрождаются все неразрешенные ранние конфликты с матерью, особенно те, которые связаны с разочарованием и гневом.
В своей клинической практике я сталкивалась с молодыми девушками, которые страдали от подобных проблем, над которыми они работали в терапевтическом сообществе[4]. Находясь там, они заводили неразборчивые связи с бунтующими юнцами, при этом их тайным желанием было достичь той степени близости, какой они никогда раньше не испытывали. Эти связи не только были обречены на провал, но также несли девушкам новые разочарования. Если их поиски заканчивались беременностью, это приводило их в приподнятое расположение духа, так как теперь они были уверены в принадлежности к женскому полу. Для некоторых девушек беременность сама но себе была главной целью, и они быстро искали возможность сделать аборт. Другие считали необходимым родить, но собирались сразу отказаться от ребенка, считая, что они не смогут должным образом заботиться о новорожденном. Для некоторых беременность все же давала надежду на близость с растущим внутри их тел плодом. Временами у них было возникало ощущение триумфа и мести своим матерям. Теперь они понимали, что предполагаемые враждебные чувства их матерей по отношению к ним в
Не все авторитетные источники согласны с этой точкой зрения. Например, Лиментани пишет:
«Зависть к пенису также может быть серьезной проблемой в случае женщин-первертов. Но, опять же, является ли это просто выражением тоски по одной из частей мужского тела? Также может быть, что иногда она выражает глубокое чувство разочарования в связи со своей неспособностью претворить в жизнь амбициозное желание подарить матери ребенка, символический акт репарации за прошлые фантазийные проступки» (Limentani 1987, р. 421).
Эта точка зрения справедлива в некоторых случаях, но мой клинический опыт показывает иное: как уже было сказано раньше, зависть к пенису переоценивается. То, как это представляется в фантазии, зачастую отличается от того, чем это является в реальности: беременность дает многим женщинам возможность отомстить своим матерям, что совершенно не похоже на репарационные фантазии в их отношении.
В связи с этим мне вспоминается шестнадцатилетняя пациентка, которую мать бросила в возрасте двух лет, решив, что с нее довольно. К моменту нашей встречи она воссоединилась со своей матерью, с которой у нее теперь были трудные и напряженные отношения: она не могла простить мать за то, что она оставила ее так рано. Мать сама была отдана ее собственной матерью при рождении. Первая реакция моей пациентки, когда она узнала о своей беременности, была восторженной, она говорила: «Теперь моей матери придется мириться с моим ребенком». Эта девушка была настолько переполнена гневом на мать, что ее первыми словами были: «Это будет уроком для моей матери».
Другая пациентка с похожей историей, которая воспринимала свою мать как холодную и пренебрегающую, отреагировала на свою беременность так: «Мать убьет меня». Очевидно, что она выражала надежду, что ее мать очень живо откликнется на это и, тем самым, признает ее и как личность, и как женщину.
Еще одна фантазия (которая, кстати, является обычной для большинства женщин) связана с опасениями родить ребенка с дефектами или пороками развития. Выраженность этой фантазии является для женщины показателем того, насколько она признает за своим телом способность порождать прекрасное или отвратительное. По словам Рафаэль—Лефф, «беременность, как и все
Многочисленные и разнообразные ожидания, на которые будущая мать может не обращать внимания, могут существовать с момента ее рождения и иметь даже весьма яркий и драматический характер. Некоторые из этих ожиданий связаны с полом будущего ребенка. Бывает, что после рождения ребенка «не того» пола остается эмоциональный осадок.
Время от времени чувство замешательства берет верх над всеми другими чувствами, связанными с полом будущего ребенка. В такой трудной ситуации оказалась одна беременная пациентка, которая сказала: «Я буду разочарована в любом случае: мальчиком, потому что у меня не будет с ним никаких общих интересов, и я понимаю это особенно, когда вижу фотографии девятилетних мальчиков с футбольной экипировкой; девочкой, потому что рождению мальчика в английском обществе придается такое особое значение». Она продолжила:
«В нашей семье всего один племянник, и очень неприятно наблюдать, как вся семья часами решает, в какую школу его нужно отдать, а ему сейчас всего три года. В то же время его сестра собирается пойти в колледж и всем на нее плевать. Когда я поняла, что у меня нет братьев, а только сестры, то словно камень свалился с плеч, иначе бы к нам отвратительно относились».
Давайте рассмотрим самые обычные, безобидные ожидания, которые возникают у женщин в связи с материнством, принимая во внимание разницу между желанием забеременеть и желанием стать матерью. Страх материнства иногда существуют у женщин бок о бок с огромным ощущением власти, связанным с деторождением. Когда женщина готова к воспроизведению потомства, ее мечты и фантазии могут реализоваться в наиболее близких отношениях с ребенком любого пола, в эмоциональной близости и физической зависимости, которую женщины могут создать с любым новым человеком вне зависимости от его пола. Эта ранняя зависимость от женщин может оставить не только физические, но и эмоциональные следы. Только у женщин есть возможность оказывать столь раннее и решающее влияние на своих отпрысков, но это исключительное право реализуется только тогда, когда они достигли зрелости в своей репродуктивной функции. До этого женщины (или, скорее, девочки), которые подвержены различным разочарованиям из-за опыта, пережитого в детстве, предрасположены к сильной зависти, которая может перерасти в пугающее стремление к мести. Они могут быть вынуждены порождать мстительные фантазии, в которых они не хуже мальчиков, а иногда, в своих областях, даже лучше их. У девочек, как правило, есть фантазии о продолжении рода, разыгрываемые с куклами, друзьями, братьями или сестрами, в которых они ведут себя либо как добрые матери, либо как злобные и безобразные ее заместительницы. Всем нам знакомы подобные истории из сказок, но сейчас мы видим это и в реальной жизни неблагополучных семей.