Эсмира Исмаилова – Тайны Стамбула: любовь и рецепты старого города (страница 88)
Так или иначе все упиралось в материальную составляющую вопроса, что делало гадание исключительно практичным мероприятием, призванным удовлетворять меркантильные запросы расчетливых домохозяек, находящихся на мужнином довольствии и желавших еще большего.
И хотя времена сегодня не те, девушки с откровенным рвением переворачивали чашки и, затаясь, рассматривали завитки в кофейной гуще, пытаясь усмотреть нечто особенное, как знак «Шанель» на сумке-мечте либо улыбчивую мордашку померанского шпица, которого давно просили в подарок. А так как умудренных опытом гадалок среди нас не было, девицы тут же залезали в специальные приложения, которые моментально считывали рисунок на дне чашки и тут же выдавали развернутый анализ будущего с мастерством вокзальной гадалки.
Заев горький кофе сладким кусочком розового лукума в фисташковой пыли, красавицы принялись делиться секретами красоты: сколько держать оливковое масло на волосах, какой хной подкрасить седину, как приготовить золотое молоко из zerdeçal[430] для ровного цвета лица и как обрести здоровую белоснежную улыбку на долгие десятилетия. Тема крепких зубов в Стамбуле сразу привлекла к себе внимание. Несмотря на обилие сахарных десертов, доступных всем и повсюду, стамбульцы отличались красивыми улыбками, на которые не обратить внимания было просто невозможно. Правда, наряду со сладостями город так же пестрил тысячами вывесок на домах «Diş hakimi»[431], что говорило о востребованности данной профессии. И все же было что-то еще, о чем молчали белозубые мусорщики и престарелые торговки на рынках, улыбающиеся своими кривоватыми, но все еще крепкими резцами.
Су, не отходившая от меня ни на шаг, после кофейной паузы достала из сумочки небольшую палочку и скрылась с ней в ванной комнате. Интуитивно я последовала за ней.
– Заходи, конечно, я совершенно не против, – добродушно отреагировала она на мой стеснительный стук. – Мне все равно только пожевать мисвак, одна минутка… – И она принялась покусывать светлую веточку, с удовольствием вытягивая из нее сок.
Прокрутив в голове с десяток возможных вариантов насчет увиденного ритуала, который напоминал нечто языческое и непременно антинаучное, я подошла ближе.
– Хочешь, тебе отрежу кусочек? С обратной стороны? – продолжая жевать деревяшку, наивно поинтересовалась Су, что заставило меня отпрянуть: а вдруг это запрещенное растение, обладающее наркотическим либо галлюциногенным эффектом?
– Ты что, не знаешь мисвак? Ну, вы, иностранки, даете! Как же без него можно обойтись современной девушке? – возмущалась Су настолько естественно, как будто речь шла об эпиляции или зубной пасте.
– Откуда же нам, иностранкам, знать об этой штучке, если она нигде не продается?!
– Где же, по-твоему, все мы ее берем?
«Все мы?»
– То есть ты хочешь сказать, что такая палочка есть у каждой девушки Стамбула?
– Именно! Почти у каждой стамбулки есть своя волшебная палочка, и ее мы ни на что не променяем.
Оставалось выяснить, на какие волшебные трюки была способна веточка размером с карандаш, которой были так преданы юные красавицы. И каково было мое удивление, когда я узнала, что на протяжении двух лет жила буквально бок о бок с магическим жезлом, способным на такие чудеса, о которых не знало ни молодильное яблочко, ни живая водица.
С древних времен женщины Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии, где произрастает кустарник с романтичным названием Сальвадора Персидская, или попросту «арак», знали цену целебному растению. Из его корней как раз и изготавливают целебные палочки, секретом которых делилась со мной заботливая Су. Оказалось, содержащее в себе массу полезных веществ приспособление ухаживает за зубами получше любой щетки с пастой, без которых не мыслит ни дня своего существования ни одна современная женщина.
Когда поздним вечером мы с Эмель возвращались домой, всю дорогу я болтала о мисваке как о невероятном чуде, явившемся сегодня ко мне в виде «волшебной палочки».
– И как ты могла не рассказать об этом раньше? – не переставала я спрашивать подругу, которая порядком подустала и с ужасом представляла себе завтрашнее возвращение детей.
– А кто мог подумать, что ты такая глупая? Как можно в твои годы не знать о мисваке? Любая старушка в далеком селении, и та пользуется им, а тут ты, городская…
– И что, если утром и вечером чистить им зубы, они будут белоснежными? – мне требовалось подтверждение чудодейственности сегодняшнего открытия.
– Evet, evet, evet[432], – кивала безразличная Эмель. – Но и это не главное. Зубы будут крепкими, как у молодого скакуна, а аппетит крохотный, как «ханым гебеи»[433]…
Я взяла соседку за плечи и попросила повторить еще раз то, что было только что сказано.
– Ну да, я же говорю, – пыталась вырваться Эмель, чтобы поскорее проскользнуть в высокие двери парадной нашего дома. – В составе мисвака есть и витамины, и эфирные масла. Вкус у него такой интересный… Пожуешь – и долго есть не хочется. Почему, думаешь, наши женщины после таких посиделок все еще стройняшки?
Именно в эту минуту я ощутила себя преданной, страшно обманутой, покинутой и раздавленной. Оказалось, что все это время я была объектом жестокого обмана коварной женщины, чьи капризы я покорно сносила изо дня в день, чьих детей забирала из детских садов, чьи слезы утирала по ночам, когда ей хотелось убить бывшего мужа…
– Но как ты могла так долго скрывать от меня эту тайну? Ведь я нуждалась в ней…
– Дорогая, мы, женщины, такие… – И разведя руками, она с обреченным видом побрела в небольшую квартирку, в которой, я знала, всю ночь будет наслаждаться любимыми сериалами и бокалом розе из винограда «tilki kuyruğu», что переводится как «лисий хвост». Незатейливый вкус – лимон и мята – на финише отдает пряной ноткой косточки черешни – такой неожиданный курьез, какие частенько встречаются и в женской дружбе.
Всю ночь я ворочалась и не давала спать Дипу, который пообещал, что больше не пустит меня на сомнительные сборища с Эмель, потому что после них я сама не своя. От обиды хотелось спихнуть его на коврик, разбить весы и перечистить зубы всеми тремя пастами, что стояли на полочке в ванной. Часов в семь я все же решила встать и поплелась на кухню заваривать успокаивающий дибек.
В дверь постучали. На пороге лежал бумажный пакетик с корешком мисвака. Это была моя первая «волшебная палочка», вернувшая веру в настоящую женскую дружбу. А к полудню на столе у нас стояло блюдо с крохотными пончиками, названными изобретательными султанскими поварами «женский пупок». Я съела всего один, потому что больше мне не хотелось… Или мне просто так думалось…
Миниатюрные пончики «дамский пупок» из поваренной книги султанских кулинаров
•
•
•
•
•
•
•
•
•
•