Эшли Уинстед – Мне снится нож в моих руках (страница 25)

Я потянулась и положила руку ему на плечо. Прохладный шёлк, идеальный крой.

Он посмотрел на меня.

– Мы были намного больше, чем друзьями.

У меня захватило дух.

– Минт? – Появившаяся из воздуха Кортни зыркнула на моё запястье так, что я уронила его с плеча Минта.

Может быть, из-за разочарования от того, что я так близко подошла к старому Минту, и тут его у меня отобрали, слова вырвались у меня до того, как я смогла их проверить.

– О, класс. Всеобщая любимица.

Она немножко оступилась на траве, но поймала себя.

– Знаешь что, Джессика? Ты проиграла, честно и справедливо. – Она подняла голос и звучала пьянее чем когда-либо. – Слышишь? Смирись.

Эти слова были как клинки в мою грудь. Я услышала, как кто-то хихикает и огляделась, ожидая увидеть, как на меня смотрят насмешливые глаза. Люди пялились – но не на меня. На Кортни. Наши однокурсники шептались, глядя, как она пошатывается. К моему удивлению, выражения их лиц добрыми не были.

Они не на её стороне.

Я расправила плечи.

– Мне смириться? Мой бойфренд из колледжа изменил мне с тобой, женился на тебе, и десять лет спустя ты всё ещё этим хвастаешься. Мне тебя жаль, Корт. Как мало всего случилось в твоей жизни, что ты до сих пор этим озабочена?

Шёпот стал громче; мне послышалось, что кто-то тихонько смеётся. Глаза Кортни широко раскрылись. Её опущенные вдоль тела руки тряслись, и она сжала их в кулаки, чтобы унять дрожь. Она точно только пьяна? Ко мне вернулись слова Минта: «Она вся не своя – наверное, из-за Эрика». Нет, я видела, что происходило что-то другое. Это был нечестный бой. Но мне так отчаянно хотелось её победить, хоть раз в жизни, что я продолжила.

– Кто-то однажды сказал мне, что под всей этой дизайнерской одеждой и склочностью ты – всё ещё стеснительная маленькая девочка, которая очень хочет, чтобы её любили. Мне кажется, я наконец-то это вижу. Всё хорошо, Кортни. Мы понимаем. Можешь перестать бросаться на людей.

Никто уже не пытался спрятать смех или шептаться. Я услышала, как по толпе прошлось моё имя.

Её лицо стало таким же алым, как её платье. Вместо того, чтобы ответить, она наклонила голову и ломанулась через толпу, заставляя их её пропустить. Минт пошёл за ней, оставив меня одну, но это не имело значения, потому что после короткого тяжёлого молчания кто-то смутно знакомый – может быть, Бриттани Ловел, из «Пи Фи» – отсалютовала мне стаканом, и я подняла стакан в ответ. И тут меня окружили смеющиеся, поддерживающие люди. «Джессика Миллер, это было ужасно смешно. Джессика Миллер, ты такая смелая. Кортни столько лет ужасно себя вела; ничего другого она не заслужила».

Это была сцена прямо из моих фантазий о встрече выпускников; так близко к тому, о чём я мечтала, что проживать её в реальности было сюрреалистично.

К моему удивлению, Минт пробился обратно через толпу, и все отступили, бессознательно реагируя на силу его присутствия. Он положил руку мне на пояс, прижал меня к себе; его губы коснулись моего уха, когда он зашептал. Я закрыла глаза. Это было как во сне.

– Извини, что так вышло. Кортни надо побыть одной. – Он поднял голову, поймал мой взгляд, и моё тело взорвалось миллионом искр, которые разбежались в ночь, будто светлячки. Это была старая магия. Его притяжение, как гравитация. – Пойдём поговорим?

Моё внимание привлекло движение у Минта за спиной. Это был Куп; он выходил из шатра, один, Каро нигде не было видно. Куда он собрался? Светлячки разлетелись от дурных предчувствий.

Я посмотрела на Минта. Он был так близко – до боли прекрасный, будто принца, которого я придумала бы себе в четырнадцать лет. «Золотой мальчик», первый парень, которого я любила. Я так сильно хотела это мгновение, так много раз проигрывала его в воображении. Это было как искупление, как речитатив у меня в ушах: «Ты была права. Ты была права. Ты была права».

Потом я посмотрела на Купа, как он удаляется в тень деревьев, его плечи сгорблены от напряжения. Ничего хорошего это не обещало. Минт или Куп?

Глава 16

Один год после колледжа

Минт собирается сделать предложение. Я чувствовала это всеми фибрами души. Весь прошедший после выпуска год я стремилась пересоздать саму себя, жить дальше после того, как пути, на которые я думала, что попаду после колледжа, внезапно закрылись передо мной на выпускном курсе. Мне приходилось искать новую карьеру – как раз когда рынок труда посыпался для всех в стране; подстроиться под пустоту, оставшуюся на месте моей семьи, удержать остатки «Ист-Хаузской семёрки». Целый год Минт был моей единственной радостью.

Начиная с дня, когда он появился у меня на пороге через неделю после смерти Хезер. Он упал на колени, искренний от боли и благодарный за то, что я жива, а Хезер нет, и такой полный вины за то, что так подумал. Моё, тоже виноватое, сердце растаяло. Я похоронила свои предательства и наши отношения стали сильнее, чем когда-либо. В то время, как остальные наши друзья стали отдаляться, мы держались друг друга, не разлей вода.

Смерть Хезер была как огромная пропасть, прошедшая через наши жизни и источающая несчастье. Я хотела, чтобы всё снова стало нормально, хорошо и к лучшему.

Я хотела жить в солнечном свете.

Минт был само солнце. Мы переехали в Нью-Йорк: Минт чтобы пойти учиться в университет юриспруденции, а я – чтобы поступить на работу начального уровня в Колдвеле; теперь, когда у меня не было других вариантов, это была самая престижная из доступных мне возможностей. Это был тяжёлый год, но мы пережили свою первую встречу выпускников в Дюкете, доказав, что хорошие воспоминания побеждают плохие и восстанавливая дружбы. Жизнь снова казалась наполненной надеждой, и теперь мы были тут, в моём любимом ресторане, таком дорогом, что я была благодарна Минту за то, что он за всё платил. Не было никакого праздника или повода быть тут. А это значило…

Минт сел напротив меня, в кресло с высокой спинкой. В полутьме ресторана его лицо было похоже на картину маслом: тёплая кожа, роскошные линии и мягкие тени. Он взял меня за руку.

– Я хочу тебе кое-что сказать. Это важно.

Моё сердце переполнилось; я сжала его пальцы. Я весь вечер разглядывала его пиджак, размышляя, где он спрятал кольцо.

– Джесс, ты знаешь, что я тебя люблю. С самого первого курса.

– Я тебя тоже люблю, – сказала я с придыханием, совсем не переживая о том, как это прозвучало.

– И этот год в этом городе был хорошим. Лучше, чем я ожидал.

Я кивнула.

Он сделал глубокий вдох.

– Но дело в том, что мне кажется, это не работает. – Я уставилась на него в недоумении.

– Я всегда буду благодарен за то, что у нас было, но… мне кажется, я пытался поддерживать жизнь в чём-то, что очень давно уже должно было умереть.

До меня наконец начало доходить.

– Что? – прошептала я.

Он провёл рукой по волосам.

– Я должен тебе кое в чём признаться. – Он тяжело сглотнул. – Я тебе изменил, Джесс. На встрече выпускников. Помнишь, в субботу ночью, когда я не пришёл и сказал, что ночевал в отеле у Фрэнки?

Я ни мускулом не шевельнула. Как будто отказ участвовать всё остановит, и ничего не случится.

– Правда состоит в том, что я напился. После баров мы с ребятами пошли в «Вендис», и – я этим не горжусь, ясное дело, – но я переспал с Кортни. В туалете. А потом мы поехали к ней в отель.

Не Кортни. Кто угодно, только не Кортни.

– Я думаю, она мне уже довольно давно нравилась. – Продолжил Минт, будто поворачивая клинок. – В колледже, мне кажется, я был в неё влюблён, но ничего не делал, понятно, потому что мы были вместе. Но теперь я хочу что-то сделать.

Мои пальцы отпустили вилку, и она со звоном упала на тарелку.

– Что ты хочешь сказать?

Его глаза наполнились настоящими слезами. Я видела его в слезах всего несколько раз; так редко, что можно посчитать по пальцам одной руки. Этот вид пробился через туман моего шока и сделал этот момент настоящим.

– Прости меня, Джесс. Я никогда не смогу достаточно извиниться за это, или вообще за всё. Я так переполнен виной, что не могу… – Он судорожно вдохнул. – Но мне надо с тобой расстаться. Это к лучшему.

Паника – ледяная, вцепилась мне в сердце и разорвала его.

– Нет, – сказала я; мои глаза тоже наполнились слезами. – Не делай этого. Не бросай меня.

– Но я тебе изменил, – сказал Минт, опуская голос, теперь, когда мой сделался громче. – С Кортни.

В это мгновение всё стало кристально ясно. Какие именно были ставки, что именно мне надо было сделать и без чего я не смогу жить. Я не могла потерять Минта – человека, который посмотрел на меня на первом курсе и улыбнулся, и сделал меня кем-то значимым.

– Я тебя прощаю, – сказала я. – Это неважно. Мы будем жить дальше, как будто этого не произошло. Клянусь, никогда не припомню тебе этого. Пожалуйста, не уходи от меня.

Это было унизительно, я будто царапала ногтями половицы; я была лужей грязной воды, через которую переступаешь, чтобы попасть на тротуар, но мне было всё равно. Во мне, опасное, наэлектризованное, звенело отчаянье. Я могла закричать, я могла перевернуть стол. Я сделала бы всё что угодно, чтобы это остановить.

Минт мог прочитать это в моих глазах. Он резко отстранился от стола.

– Джессика, ты ведёшь себя как сумасшедшая. – Он оглядел ресторан, все лица, которые повернулись в нашу сторону. – Я думал, что тут будет легче, но это не так. Пойдём. – Он попытался меня поднять, но я ухватилась за кресло, отдёрнув от него руки.