Эшли Энн Дьюал – Домой Не По Пути (ЛП) (страница 49)
— Если тебе станет легче, — шепчет Тэмми, — он иногда шептал твое имя.
Она стучит каблуками по полу, подхватывает с кресла сумку и исчезает за порогом. Хлопает дверь. Становится темно. Я гляжу куда-то вперед широко распахнутыми глазами, смотрю, смотрю, а затем сгибаюсь. Ломаюсь. Разбиваюсь.
— Нет, — шепчу я, закрывая ладонями лицо. Меня пронзает волна невыносимой боли. Слезы скатываются по щекам, я вытираю их, а они вновь и вновь появляются. Хватит, ну, Реган, хватит. Сейчас мне кажется, что сильнее Уильяма Гудмена, я ненавижу лишь себя.
Я сажусь на краю дивана и впиваюсь пальцами в волосы. Как он мог?
Я вытираю слезы, приподнимаю подбородок и смотрю куда-то сквозь стены. Нужно быть сильной и доверять себе, уважать себя. Нужно взять себя в руки и справиться, пусть справиться трудно. Я должна перешагнуть через обиду, боль. Должна.
Плечи поникают. Я сворачиваюсь на диване, опустив голову между колен, и глаза закрываю. Хочу заснуть и не проснуться. Мне незачем просыпаться. Дома у меня нет. И Уильяма теперь нет. А кто такой вообще этот Уильям?
Всего лишь человек, который должен был стать моим всем.
Но не стал.
Я собираюсь с мыслями и поднимаюсь на ноги. Поправляю волосы, переодеваюсь. Я складываю в рюкзак вещи и бросаю его на кресло, окончательно решив уехать. Буду на вокзале спать. Лишь бы не здесь.
Плетусь в ванную и равнодушно осматриваю свое опухшее лицо. Меня бил отец, и я была похожа на сбежавшую из приюта дикарку. Сейчас я выгляжу хуже.
Умываюсь холодной водой, ледяной, такой, что скулы сводит, и позволяю себе еще на несколько секунд замереть, стиснув до боли зубы. Ничего. Справлюсь.
Вытираю лицо махровым полотенцем, на нем смешные ромашки, видимо, Кори не вырос еще из детства, и внезапно слышу, как распахивается входная дверь.
Желудок у меня подпрыгивает, делает сальто и скручивается от зудящей боли. Нет, нет, пожалуйста. Я прошу, не знаю кого, даже не знаю, как. Просто крепко зажмуриваюсь и повторяю, будто мантру: нет, нет, нет.
Не хочу выходить, но мне и не приходится. Оббежав всю комнату, Уильям Гудмен несется прямо ко мне и растерянно застывает на пороге. Я не готова. Я не хочу.
— Реган.
Поднимаю подбородок и оборачиваюсь. В его глазах столько всего, что меня тянет не просто орать, а тошнить. Я поджимаю губы. Вешаю полотенце на крючок и медленно прохожу мимо парня. К счастью, он не предпринимает попыток меня остановить. Лишь следит за тем, как я обуваюсь, накидываю ветровку.
— Пожалуйста, Реган. Скажи что-нибудь.
Стискиваю зубы так сильно, что они скрипят. Завязываю шнурки, а пальцы трясутся. Черт, черт! Я начинаю нервничать, в носу покалывает, глаза пылают. Ненавижу себя!
— Я не хотел. Я думал, ты уехала.
Я прыскаю со смеху. Удивительно, что я еще способна на эмоции. Поднимаюсь на ноги, а Уилл вдруг оказывается рядом. Вскидывает руки, прикоснуться ко мне хочет, а я распахиваю глаза и пячусь назад.
— Не смей, — мой голос похож на шипение, — не смей меня трогать.
— Реган, прости, я знаю, я все испортил.
— Испортил? — Переспрашиваю я и ядовито смеюсь. Похоже, я схожу с ума, но я не могу с собой ничего поделать. Гляжу в глаза парня и возгораюсь, будто спичка. — Ты не мог испортить то, чего не было.
— Было. Ты знаешь, что было.
— Нет.
— Пожалуйста, просто выслушай меня, — его руки оказываются на моих плечах. Я пытаюсь вырваться, а он сжимает их еще крепче и придвигается так близко, что у меня перед глазами все переворачивается, — я идиот, я знаю, знаю. Но Реган, пожалуйста…
— Хватит.
— Птенчик.
— Прекрати! — Взвываю я и широко распахиваю глаза. — Боже, Уилл, прекрати, что ты делаешь? Отпусти меня и никогда больше не трогай, я прошу тебя, пожалуйста.
— Я не хотел. Я без тебя не смогу. Я ошибся. Но ради тебя…
— Что ради меня?
— Все, все ради тебя!
— Господи, да ты, мать твою, болен, Уилл! Ты болен! — Я рвусь наружу и отталкиваю парня от себя. Он рассерженно хватается пальцами за волосы, а я бегу к сумкам. — Мне не нужны твои извинения, и ты мне не нужен. Я знала, знала, что так будет, и все знали. Мне следовало сразу убежать, а я в тебя верила. До последнего верила. Как дура.
— Я исправлюсь.
— Исправляйся.
— Что я должен сделать?
— Уилл, ты жалок.
— Хорошо, я согласен. Мне наплевать. — Он несется на меня. — Я жалок.
— Хватит! — Решительно отпрыгиваю назад. — Знаю, что у тебя есть причины сходить с ума, разрушать себя и свою жизнь, но я не хочу быть частью этого безумия. И я не хочу тебя любить, Уилл. Не хочу видеть тебя, слышать. Ты сделал мне больно.
— Я понимаю. — Его голубые глаза блестят и поглощают меня, а я исчезаю, тону и не выбираюсь на поверхность. — Понимаю. Я потерял тебя.
— Потерял.
— Но я хочу тебя вернуть. Я смогу, я постараюсь. Когда я несусь от себя, я прибегаю к тебе, Реган.
— Нет. — Я прикусываю губы и зажмуриваюсь. — Я хочу уйти. Если ты чувствуешь ко мне хоть что-то, ты меня отпустишь.
— Пожалуйста, Реган, я кретин, я знаю. Но ты делаешь меня лучше. Слышишь? Ты в моей голове, мыслях, я поступил так, потому решил, что потерял тебя!
— Ты был прав.
Смотрю на парня и опускаю плечи. Перекидываю через плечо рюкзак и вытираю слезы. Они опять по щекам льются. А я ведь редко плачу. Иду к двери. Уильям идет за мной. Он выбегает вперед, касается пальцами ручки и приоткрывает дверь.
Я гляжу в его глаза. Я люблю его глаза. Но это не важно.
— Вернись к родителям, Уилл. Извинись перед ними. — Мне нечем дышать. Нечем. Я задыхаюсь, боже, я упаду. — Иначе у тебя не останется близких.
Я делаю шаг вперед. Однако Уильям неожиданно вновь закрывает дверь и ударяется об нее лбом. Он закрывает глаза и шепчет:
— Не уходи, Реган, прошу тебя.
— Уилл…
— Не оставляй меня.
— Пожалуйста, прекрати. — Слезы душат. Я не могу, не могу говорить. — Ты делаешь хуже, перестань.
— Что мне сделать? — Он выпрямляется. Приближается ко мне и касается ладонями моего лица. — Скажи, черт подери, просто скажи, я сделаю, обещаю! Реган, я люблю тебя!
Закрываю глаза, и слезы вырисовывают новые полосы на щеках. Такое чувство, что у меня нет земли под ногами, что воздух исчез. Я раскрываю глаза, а мир — черно-белый.
— Дай мне уйти. — Мой голос мертвый. Сердце падает.
Подбородок Уильяма дрогает, а глаза закрываются.
— Дай мне уйти. — Еще раз повторяю я и отстраняюсь. Позволяю себе в последний раз посмотреть на лицо Уильяма Гудмена, на морщинки около его губ, веснушки, и выдыхаю.
Мои пальцы непроизвольно касаются его щеки. Я пробегаюсь ладонью по его губам, а потом выбегаю за дверь и не оборачиваюсь. Это самый трудный поступок в моей жизни, и впервые я ощущаю себя по-настоящему сломленной.
ГЛАВА 19.
Янгстаун. Город, который никогда не был мне домом.
Я здесь выросла. Я здесь разочаровалась. Я пыталась стать смелее, а потом сбежала. Стоило ли садиться в машину к Гудмену? Стоило ли бросать семью? Стоило. Внутри все горит, но я не жалею. В Янгстауне мои ноги врослись в землю. А теперь я умею летать. И пусть мой полет закончился падением, я все-таки ощутила вкус свободы.
От вокзала до моего дома минут пятнадцать. Я плетусь вдоль знакомых улиц и уже не верю, что когда-то бродила по Эри, Сиракьюс, Нью-Йорку; что видела океан, слушала джаз. Все это кажется вымыслом и плодом разыгравшегося воображения. Я неожиданно хмыкаю — слабо, горько, по-другому мое тело сейчас неспособно себя вести — и хмурюсь. Возможно, я напишу об этом. Да, напишу нашу с Кори историю. Всегда хотела выражать свои мысли на бумаге, потому ведь и пошла на факультет литературы. А теперь мне даже есть о чем писать. Удивительно. Внезапно я нахожу нечто хорошее в грозовых мыслях.
Плечи ноют от усталости, а в груди у меня, будто дырка. Мне кажется, сейчас глаза я опущу и увижу простреленное легкое, ведь дышать совсем невыносимо. Щеки болят. Так болит лицо у тех, кто рыдал несколько часов подряд, а я рыдала. Мне стыдно за себя.
Я прихожу на свою улицу. Делаю несколько шагов и останавливаюсь, повернувшись лицом к коттеджу. Гляжу на него. Небольшой дом с ветхой крышей, с разбитым крыльцом и прогнившими ступеньками. Я не знаю, что чувствовать, одна мысль вертится в голове: я будто не уезжала. Внутри ощущения совсем другие, а снаружи: те же стены, тот же запах. Я вновь стою здесь, напротив дома, из которого убежала, и думаю: что со мной не так? Что я делаю неправильно? Ветер откидывает назад спутавшиеся, длинные волосы. Мне хочется поправить их, но я не поправляю. Выдыхаю и медленно иду вперед, переставляя ватные ноги. Дома кто-то есть. Я слышу, как на кухне работает телевизор.