Эшли Энн Дьюал – Домой Не По Пути (ЛП) (страница 47)

— Мы еще увидимся, правда?

— Конечно. Мне кажется, мы увидимся скорее, чем ты думаешь. Вот, держи. — Бонд вдруг отстраняется и протягивает мне какую-то записку. — Это адрес.

— Какой еще адрес?

— Вечеринки. Она здесь поблизости. Так как мы не остались праздновать Рождество, Уилл и Тэмзи укатили в братство. Отвлекаться.

— Джесси, — выдыхаю я, скукожившись. Ну, пусть он вырвет из моих пальцев листок, пусть заберет свои слова назад, — я уезжаю ведь.

— Знаю. — Он загадочно улыбается. Как умеет. — Но иногда уходят, чтобы вернуться.

Все сговорились. Или у меня паранойя? Я прикрываю глаза и тяжело выдыхаю. Что мне делать? Надо уходить, надо бежать. Пока есть шанс и не так больно.

Парень поглаживает меня по плечам и кивает. Затем прощается с Бенни, плетется к выходу и скрывается за порогом. Я гляжу ему вслед, а в груди у меня горит что-то такое, что трудно описать словами. Я внезапно вспоминаю взгляд Уилла, когда сказала, что мы уезжаем в Нью-Йорк. Этот взгляд стоит передо мной и прожигает меня насквозь, словно молния. Я никогда не ощущала ничего подобного. И я могу отрицать эти чувства, могу окунуться в них с головой. Но не могу от них избавиться.

Я смотрю на Бертрама, а он кивает. Поднимается, разминает плечи и идет к выходу.

— Ну, — спрашивает он, откашлявшись, — вы меня хотя бы проведете?

Я поджимаю губы. Неужели я останусь? Это глупо, бессмысленно. Неправильно. Я должна вспомнить о том, как Уилл разбил стул об асфальт, как молотил по автомату, как бежал под дождем в неизвестность и рычал, будто раненное животное. Вспомни.

Вспомни, Реган!

Но потом я вспоминаю, как Уильям обливал меня водой, как крутил вокруг себя под песни "Битлз", как вел до дома после похода в "Сингер", как пролежал рядом всю ночь. Я вспоминаю, как мы глядели друг на друга в зеркало заднего виденья; как он обнимал меня на улицах Нью-Йорка, как танцевал в джазовом клубе, как бил по барабанам на свадьбе. И я замираю. Уилл сказал, что я запомню эту поездку. Что он создает мои воспоминания. Он был прав. Уильям Гудмен — разбитый и сломленный мальчишка, оказался близким мне по духу. Возможно, я прыгаю с обрыва, но отношения — это всегда прыжок в неизвестность.

Почему до меня не доходит, что я глупо оправдываюсь? Не знаю.

Но я не перестаю накручивать себя. Нахожу плюсы, вспоминаю наши разговоры и то, как мы хохотали, убегали от уборщицы, дрались из-за крема. Я вспоминаю все.

И я больше не вижу сложности в выборе правильного ответа: остаться или убежать?

— Идем, — шепчу я, подзывая Кори, — нужно провести Бенни.

Мы выкатываемся на улицу, сжимая друг друга за плечи. Бертрам улыбается и тихо вздыхает, будто я его разочаровала. Я знаю. Так и есть.

— Послушай, — говорит он, открыв дверцу кабриолета, — скорее всего, ты ошибаешься, и делать тебе здесь нечего. Но если что — ты всегда можешь ко мне приехать. Слышишь?

— Да. Я знаю.

— Серьезно. Кори, я в курсе, что Уилл — твой брат. Но если он тронет ее пальцем…

— Я сам его придушу, — кивает парень и грустно хмурится. — Жаль, что ты уезжаешь. Я только погрузился в воспоминания; только вспомнил, каково быть нашей троицей.

— Мы никуда не денемся. — Обещаю я. — Правда. Давайте встретимся. Может, в конце лета? Как думаете? Мы прикатим в Нью-Йорк, и ты сводишь нас на Бродвейский мюзикл.

— Договорились. — Бертрам обнимает Гудмена, взъерошивает его кудрявые волосы и улыбается. — Когда ты уже подстрижешься? Вечно у тебя на голове черти что.

— Кто бы говорил. Сам татуировками изрисовал шею.

— Я так самовыражаюсь.

— Ага. Если бы.

— Ренни, — Бертрам переводит взгляд на меня, и я кидаюсь к нему, будто боюсь, что никогда больше его не увижу. Крепко сжимаю за плечи. — Я люблю тебя, слышишь? — Едва слышно шепчет он, а у меня перехватывает дыхание. — Что бы ни случилось, я всегда с тобой. Всегда на твоей стороне.

— Я так скучала.

— Я больше не исчезну. Честно. — Он отстраняется и приподнимает пальцами мой подбородок. — И ты не исчезай.

— Хорошо. Договорились.

— Договорились.

Он щелкает меня по носу и усмехается. Затем запрыгивает в кабриолет.

— Постарайся объезжать кочки, окей? — Смеется Кори. — А то ты, наверно, думаешь, что их специально для тебя роют.

— О, заткнись. Я нормально вожу.

— Осторожно. — Я машу рукой. — Не торопись.

— Обещаю, мамочка. Повеселитесь!

Парень дает по газам и резко срывается с места, а я наблюдаю за тем, как его синяя машина скрывается за поворотом, и не шевелюсь. Что я натворила? Кого отпустила?

На асфальте черные полосы. Он совсем не умеет трогаться. Никогда не умел. Тоска снедает внутри, обволакивает в колючее одеяло, и я облокачиваюсь о Кори, раздраженно выдохнув. Цокаю.

— На этот раз он хотя бы попрощался.

— Это точно. — Шепчет Кори. — Гаденыш.

Мы долго стоим на тротуаре и смотрим куда-то вдаль, думая каждый о своем. Мне трудно понять себя. В груди полыхает костер. Внезапно я думаю о Уилле, о том, что он скажет, когда узнает, что я не уехала.

Господи. Я совсем свихнулась.

— Так, ладно, — восклицает Кори Гудмен и потирает ладони, — идем на вечеринку, да?

— Я смотрю, ты приобщился к подобного рода мероприятиям.

— Оказывается, необязательно пить на таких тусовках, чтобы тебя приняли.

— Да что ты говоришь. — Язвлю я. — А что же тогда обязательно?

— Поить других.

Он подмигивает, а я смеюсь и подхватываю его под локоть. Надеюсь, сегодняшний день реабилитируется, и голова перестанет раскалываться от грусти.

Мы приходим по адресу, написанному на бумажке, что мне вручил Джесси. Кампус в нескольких минутах от нашего дома, что меня радует. Это огромное, кирпичное здание с нараспашку открытыми окнами, из которых рвутся крики, музыка, алкоголь и даже люди. У подножия корпуса растелился прямоугольный бассейн, а над ним плавает пар, будто бы на улице лютый холод, а вода горячая. Я хмурю лоб: зачем людям бассейн, когда в десяти минутах ходьбы океан? Странно.

Мы проходим мимо танцующих ребят. Один из них размахивает стаканчиком так эмоционально, что брызги хлещут во все стороны. Я усмехаюсь, а он подмигивает мне.

— Ого, Реган, уже парня себе нашла, — шутит Кори, и я пихаю его в бок.

— Не превращайся в Тэмми, иначе я тебя поколочу.

— Ладно-ладно, прости.

Мы оказываемся у входа в общежитие Бета-Сигма. Двери тут распахнуты и пройти может любой желающий. Народ толпится уже на пороге. Музыка громыхает так, что мои виски стучат и взвывают от боли. Фасад зарос виноградником, и кусты проникают даже внутрь, извиваясь на дверных косяках. Кого-нибудь это интересует? Нет.

Людей здесь так много, что пройти практически невозможно. Я сжимаю руку Кори, он бурит нам дорожку в гостиную, но такое ощущение, что мы топчемся на месте. Здесь все пьют. Повсюду мелькают красные стаканчики, и я опомниться не успеваю, как кто-то вручает и мне аналогичный. Хочу отказаться, но не успеваю. Даже не поняла, кто именно меня угостил. Черти что. Кори протаскивает меня по серому коридору, овеянному дымом, и мы оказываемся в широком зале с еще более гудящими подростками. Девушки танцуют на столах, парни глядят на них и ржут, а я глаза закатываю. Господи. Упокой их души.

Ставлю стаканчик с выпивкой на какой-то столик и неожиданно замечаю на диване Джесси. Он счастливо улыбается и прекращает бренчать на гитаре, взмахнув рукой.

— Реган! Вы здесь, как классно! — Он пьян. — Вы такие милые, светлые. — Точно пьян.

— Ты уже дошел до нужной кондиции? — Удивляется Кори. — Быстро.

— У них в стаканчиках волшебный эликси-и-ир, — секретничает он, прижав палец к обветренным губам. — Только не говорите, что я вам сказал. Хорошо?

— Хорошо. — Подыгрываю я. — Ни душе.

— А где Уилл? — Интересуется Кори, чем снимает с меня ответственность, выглядеть глупой и наивной девчонкой, разыскивающей парня. — Он тут?

— Ага. На втором этаже. Пошел за выпивкой.

— На втором этаже?

— Да, там волшебная комната, в которой варят волшебный эликсир.