Эшли Энн Дьюал – Домой Не По Пути (ЛП) (страница 43)

Внутри у меня все переворачивается и взвывает от неприятной боли. Я изо всех сил сжимаю руку Уилла, но он не шевелится. Наблюдает за тем, как Фостер поднимается из-за стола, и молчит. О чем он думает? Почему не произносит ни слова?

— У моей дочери сегодня день рождения. — Сообщает Фрэнк, поправив пиджак. В его глазах искрится нечто, похожее на сожаление, но, наверняка, это маска. Мужчина кивает и кладет деньги под овальную чашку с кофе. — Я не хочу задерживаться.

— Да. — Только и говорит Уилл.

— Послушай, парень, это трудно, но если ты хочешь быть лучше меня — забудь. Тебе немного лет, возможно, потом ты меня поймешь. Но сейчас лучше думать о другом.

— О чем же?

— Точно не обо мне.

Фрэнк Фостер передергивает плечами. Собирается сказать что-то еще, но замолкает. Поднимает портфель с пола и уходит, ни разу не обернувшись.

Я перевожу взгляд на Уилла. Он бледный. Ухмыляется, вертит в руках салфетку и не произносит ни звука. Меня пугает его реакция. Пусть он скажет что-нибудь, посмотрит на меня, но только не молчит. Я тяну к нему руку, а он вдруг подрывается с места и несется к выходу, на ходу спотыкаясь о ножки стульев. Я бегу за ним.

Мы вырываемся на улицу, а тут уже разыгрался дождь. Стоит белая пелена из капель воды, превратившихся в острые стрелы. Над головой громыхает небо, сетует, жалуется, и вспыхивают молнии, разрывая свод на части. Я вижу, как Уильям бежит куда-то по улице, несусь за ним, но он не останавливается.

— Уилл! — Кричу я.

Что он делает? Мне внезапно становится страшно. Парень сворачивает в переулок, а я едва не падаю на повороте, подвернув ногу. Я облокачиваюсь ладонями о стену, смотрю вперед и вижу, как Гудмен хватается руками за голову. Он в тупике. И не только потому, что повернул не в ту сторону. Кажется, жизнь загнала его в ловушку.

— Уилл, — повторяю я, двигаясь к парню, — слушай, поехали.

— Не трогай меня.

— Уилл, пожалуйста.

— Я сказал, не трогай меня!

— Не надо ничего объяснять, не надо ни о чем говорить. Давай мы просто…

— Замолчи, Реган.

— Уилл, зачем ты так?

— Ну, прости, прости, — злится он, закинув за голову руки, — у меня такая привычка. Я никого не слушаю, и мне наплевать на людей. Помнишь? Ты сама об этом говорила.

— Уилл, льет, как из ведра. Пойдем в машину! — Я подхожу к парню, а он отскакивает от меня, как от огня, и взмахивает руками. — Да, тебе паршиво, знаю, но…

— Чего ты привязалась? Отвали. Окей?

Стискиваю зубы. Мне становится так неприятно, что живот сводит. Вокруг ни души, лишь дождь барабанит по карнизам. Мы стоим посреди какой-то свалки, по бокам старые вещи, тут холодно, шумно, мерзко. А я жду человека, которому не нужна.

— Окей.

Я ухожу. Поворачиваюсь к нему спиной, а он вдруг выругивается и несется за мной, стуча ботинками о глубокие лужи.

— Куда ты? Черт подери, куда ты уходишь?

— Ты сам прогнал меня.

— Все, ладно, идем в машину. Ты ведь этого хочешь! Да? Довольна?

— Прекрати кричать на меня!

Внезапно Уилл примерзает к месту, подхватывает с асфальта какой-то поломанный стул и со всей мощи кидает его о землю. Застываю. Деревянные ножки стула проносятся возле моего лица. В нескольких сантиметрах. Стул ударяется о мокрый асфальт с глухим треском, щепки разлетаются в стороны, а я с ужасом закрываю глаза.

Внезапно мне становится так страшно, что рыдания подскакивают к горлу. Сама не понимаю, как срываюсь с места и начинаю нестись от этого переулка, от Уильяма, от его безумия и боли. Зачем мне это нужно? Я видела сломленных людей. Я видела их каждый день. Я не хочу больше. Не смогу. Я все несусь и несусь, а ливень бьет по лицу. Дышать нечем, легкие горят, как и ноги, как и все тело, и тут вдруг меня обхватывают за плечи чьи-то холодные руки. Они обнимают, прижимают к себе, останавливают.

— Подожди.

— Отпусти меня!

— Прости, пожалуйста, прости, — шепчет Уильям, и его горячее дыхание обжигает мне шею. Уилл обнимает меня, кладет голову на мое плечо, а я зажмуриваюсь. — Не уходи.

— Хватит, прекрати! — Пытаюсь вырваться, поворачиваюсь к нему, а он пригибается, будто пытается посмотреть мне прямо в глаза. Сжимает в замок мои руки.

— Я идиот, прости меня. Я идиот.

— Я хочу уйти!

— Не надо. Реган, не бросай меня.

— Ты пугаешь меня.

— Я знаю. Я не хотел, я просто…, - парень отшатывается назад и хватается ладонями за голову, пытаясь сдавить ее изо всех сил, — я не могу.

— Чего не можешь? — Испуганно шепчу я.

— Я думал, будет иначе. Я ждал этого момента пять лет. И все кончено. Все, что было важно, все разрушено. Я виноват, слышишь? Я не должен был кричать, но я…

— Единственный человек, который разрушает твою жизнь — это ты сам.

— Я знаю. Я понимаю, но…

Уильям закрывает ладонями лицо, капли скатываются по его волосам, пальцам, а я к нему тянусь, потому что не могу ничего с собой поделать. Касаюсь его щеки, отнимаю от его лица руки и прижимаю к себе изо всех сил. Уилл обнимает меня. Он хватается за мои плечи так, будто боится свалиться навзничь; словно я единственная опора. Прижимается ко мне всем телом, жмется щекой к моей щеке и шепчет:

— Прости меня, прости.

— Тише, — мне нечем дышать. Я зажмуриваюсь и прохожусь пальцами по его волосам.

— Я не хотел.

— Уилл.

— Я не знаю, что мне делать.

— Все будет хорошо. Слышишь? Я здесь, я рядом.

Уильям касается губами моей шеи, потом щеки. Он растерянно отстраняется. Гладит ладонями мои мокрые волосы, смахивает капли с подбородка и глаз. Он растерян и сбит с толку, и он смотрит на меня так, будто видит впервые. А затем целует.

Его губы прикасаются к моим, ища спасения, а его руки обхватывают мое лицо, ища поддержку. Он вжимается в меня всем телом, а я тянусь к нему навстречу, потому что не могу сопротивляться, я никогда не испытывала ничего подобного.

Мне страшно. Неожиданно я понимаю, что этот человек не просто перевернет мою жизнь. Он разрушит ее. Уильям отстраняется, смотрит на меня, а мне нечем дышать. Его взгляд — взгляд сломанного, разбитого человека, у которого отняли все — путешествует по моему лицу. Его пальцы бегают по моим щекам, глаза испепеляет кожу, а затем мы вновь тянемся друг к другу. Он приподнимает меня, а я встаю на носочки и овиваю руками его плечи. Дождь барабанит по голове. Капли скатываются по нашим лицам, а мы дрожим и не от холода. Страшно нуждаться в ком-то так сильно. Это сводит с ума.

— Подожди, — между поцелуями шепчет Уильям, — Реган, послушай.

Он прикасается пальцами к моим щекам и застывает. Его дыхание обжигает губы. Я смотрю Уиллу в глаза, и внутри все переворачивается. Я не хочу, чтобы он впустил сюда, в эту созданную нами иллюзию, порывы реальности.

Пусть он молчит. Пусть не произносит ни звука.

— Я не тот, кто тебе нужен.

— Уилл, не говори ничего.

— Ты знаешь. Ты понимаешь. Птенчик, говорят идеальных людей нет, но что значит, быть идеальным? — Он приподнимает мой подбородок, и я замечаю, как подрагивают его губы. — Идеален — не тот, у кого нет недостатков или проблем. А тот, кто справляется с ними, оставаясь при этом хорошим человеком. Ты — идеальна. А я — нет.

— Не говори так, Уилл.

— Я не хочу делать тебе больно. А я сделаю. Я действительно похож на твоего отца.

"Да".

— Нет, — горячо шепчу я и покачиваю головой, — хватит.

— Ты знаешь. Я все разрушу.

"Разрушишь, но мне наплевать".