Эшли Энн Дьюал – Домой Не По Пути (ЛП) (страница 32)
— Как скажешь.
Я протираю ладонями лицо и умываюсь, старательно не косясь в сторону душевой кабинки. Живот крутит, но мне легче. Возможно, организм понял, что есть вещи намного страшнее безумных глюков. Например, Уилл Гудмен и его желание продемонстрировать все свои достоинства.
Я завязываю волосы и выкатываюсь из ванной, с трудом представляя, что делать. Я понятия не имею, что на меня вчера нашло, и мне жутко стыдно, что Уильям слышал все мои слова, касающиеся отца. Что я наговорила? Что успела сделать? Надеюсь, рядом мы лежали лишь потому, что он воспитанный джентльмен и пытался успокоить меня своим присутствием. А не потому, что я рухнула ему в объятия и наговорила какой-то чепухи.
В гостиной сидит Кори. Он растерянно вскидывает брови, когда я захлопываю дверь ванной комнаты, и усмехается:
— Ты воду забыла выключить.
Я плюхаюсь рядом с другом, закрываю пальцами глаза, а он заботливо поглаживает меня по спине, будто бы знает, что сейчас мне хочется скинуться с крыши, или чего еще похуже. Он кашляет, а я устало выпрямляюсь.
— Как себя чувствуешь?
— Лучше. Таблетки хорошие. А с тобой что?
— Со мной мистика, Кори. Реальная мистика. Вчера я, словно побывала в одном из рассказов Стивена Кинга с галлюцинациями и маньяками-преследователями.
— В смысле?
— Не знаю. Мы были в клубе, Уилл пел…
— Пел? — Переспрашивает парень и усмехается. — Вот это да! Я пропустил много чего интересного, верно?
— Честно? Не помню. В голове все смешалось. Я понятия не имею, что вчера со мной происходило. Знаю лишь, что сегодня очнулась рядом с Уиллом, а потом меня вывернуло наизнанку в туалете. Классная история, не так ли?
— Не то слово, — неожиданно протягивает Тэмми и выпархивает из своей спальни. На ней вчерашний рваный топ и юбка. Тушь размазалась под глазами, подбородок розоватый от помады. Она плетется к нам, покачиваясь, а я настороженно хмурю брови. — Тебе хотя бы весело было? Или ты умудрилась заскучать даже под кайфом?
— Что?
— Ты развлеклась?
— Тебе-то какое дело? С чего ты вообще решила, что я была под кайфом?
— Ну, не знаю, — она облокачивается бедрами о столешницу и передергивает плечами, не отрывая от меня обсидиановых глаз, — одна птичка нашептала.
— Какая еще птичка?
— Нужно следить за тем, что пьешь, котик.
Я округляю глаза и смотрю на девушку недоуменно. Внезапно мне будто бы под дых дают. Перед глазами проносится момент, когда я вырвала из цепких пальцев Тэмзи стакан с соком, и грудь сдавливают колючие силки. Неужели…
Я приподнимаю подбородок и вскакиваю на ноги. Тело у меня вспыхивает, словно новогодняя елка, и я сжимаю кулаки до такой степени, что сводит руки, пальцы, кисти.
— Ты серьезно? — Едва слышно спрашиваю я, глядя в блестящие глаза девушки. — Ты подсыпала мне что-то в сок?
Тэмми выдыхает и поправляет бирюзовые волосы. Сейчас она мне не кажется милой и невинной овечкой. Мне ее не жалко. Мне хочется ее убить.
— Ты же должна была когда-то оттянуться, — говорит она, — вот я и помогла тебе.
— Помогла мне?
— Очнись, Реган. Тебе двадцать — сколько? И ты ничего еще в жизни не попробовала. Ты умеешь расслабляться? Умеешь удовольствие получать?
— Поверить не могу.
— Вот и я не могу. — Она со свистом выдыхает и вновь откидывает назад волосы. Все ее движения вальяжны, просты и обычны, словно Тэмми не сделала ничего такого, что мы должны были бы обсудить. Она отталкивается от столешницы и плетется в ванную.
— Я с тобой еще не закончила.
— Не благодари.
— Что? — Я перехватываю девушку за локоть и резко тяну на себя. — У тебя с головой все в порядке? Ты мне какую-то хрень в сок подсыпала!
— Я знаю, что сделала. — Рявкает она, вырывая руку.
— Знаешь? Ну и? Считаешь, это нормально? Считаешь, ты в своем уме?
— Считаю, что сделала тебе одолжение. Только подумай, котик, столько впечатлений за одну ночь. Ты и потанцевала, и покувыркалась.
— Что ты несешь?
— Даже в д
— Боже, Тэмзи! — Вдруг взрывается Кори и подскакивает на ноги. — Ты в своем уме?
— Что? Пусть ответит.
— Я не собираюсь тебе отвечать! Мне наплевать на твою любовь к Уиллу, наплевать на то, что ты не будешь ему нужна, даже если в очередной раз с крыши скинешься. И мне насрать на это. Мне насрать на твои проблемы.
— Рада это слышать.
— Но если ты еще раз подсыплешь мне какую-то дрянь…
— То что? — Она вплотную приближается ко мне и кривит обветренные губы. Они у нее светло-розовые, потрескавшиеся, будто бы Тэмми болеет или нуждается в дозе. — Что ты сделаешь?
— Заткнись, Тэмми, — рычит Кори и оказывается рядом, — если ты рот не закроешь, я…
— Что? Позовешь Уилла? О, да. Только он и сможет что-то сделать, потому что вы — два недоразумения, застрявших в собственных предрассудках. Я сделала то, что захотела, и я славно повеселилась, котик, — она глядит мне в глаза и усмехается, — а ты никогда так не сможешь. Ты никогда не поступишь по своей воле, только по совести. И мне тебя жаль. Как ты много теряешь. Жизнь — не только хорошая штука. Вся красота жизни в ее плохой стороне. А вы — святоши. Меня тошнит от вас. От вашего лицемерия. Я хотя бы говорю то, что думаю. А вы боитесь даже собственных мыслей.
— Что здесь происходит? — Неожиданно спрашивает Уилл. Он стоит на пороге ванной комнаты и прижимает полотенце к волосам. — Все нормально?
Мы молчим. Тяжело дышу, смотрю на девушку, а она продолжает кривить губы, не обращая внимания на то, что воздух раскалился и искрится над нашими головами. Вдруг становится так тихо, что в ушах звенит. Это гнетущая, омерзительная тишина, которая, в свое время, сводила с ума пленников и лишала их рассудка. В конце концов, Тэмми тихо усмехается и приближается ко мне, облизнув губы.
— Лучше это буду я. Лучше ты разочаруешься из-за меня, Реган. Жизнь все равно от тебя не отстанет, пока ты не свалишься и не размажешь лицо об асфальт. Прими этот дар от девушки, которую терпеть не можешь. Иначе это сделают те, кого ты любишь.
Она отстраняется и уходит, больше не взглянув на меня, а я с силой стискиваю зубы. Что за идиотское оправдание? Что за идиотский разговор? Я нервно прохожусь ладонями по лицу и срываюсь с места.
— Ты куда? — Взволнованно восклицает Кори. — Реган.
— Пройдусь.
— Я с тобой.
— Нет. — Иду к двери. — Я хочу побыть одна. — И выбегаю из номера.
Не знаю, сколько брожу по городу. Более того, я смутно представляю, куда вообще иду. Просто плетусь вдоль проспектов и улиц, смотрю по сторонам, но ни черта в голове не откладывается. Неожиданно Сиракьюс больше не кажется мне волшебным местом. Я вдруг понимаю, что это такой же город, как и все остальные города. И не важно, высокие здания или низкие, много парков или мало, скрещенные улицы или параллельные. Важно то, с кем ты находишься, и как ты себя чувствуешь. Даже самое красивое место в мире не избавит от уродства в груди, которое растет и распускается, как ядовитый плющ.
Раньше мне казалось, что есть какая-то магия в вечном движении. В путешествиях и познании неопознанного. Но сейчас я понимаю, что мало двигаться. Нужно чтобы кто-то еще и за руку держал, кто-то близкий, а не чужой. Смысл в открытиях, если их разделить не с кем? Смысл в движении, если двигаешься один? Иногда людей вокруг бывает много, а на деле оказывается, что рядом — никого.
— Осторожно! — Неожиданно доносится до меня вопль какой-то женщины, и я вижу перед носом широкий капот. Машина тормозит в нескольких сантиметрах от моих ног, я нервно зажмуриваюсь, и только потом понимаю, что перехожу дорогу на красный свет.
— Ты что — спятила? — Возмущается водитель и выпрыгивает из салона. Я слышу, как он хлопает дверцей, как плетется ко мне, и раздраженно опускаю руки. Что ж, день просто великолепный. Еще одна стычка, а не прошло и получаса. — Ты куда смотришь, куда…
Мы с водителем встречаемся взглядами, и я неожиданно чувствую, как грудь обдает кипятком. Не могу поверить. Черт. Мы застываем в немой растерянности. Глядим друг на друга и молчим, потому что говорить сложно.
— Реган? — Наконец, спрашивает парень и улыбается. Я соскучилась по этой улыбке. Тепло проносится по коже, воспоминания ударяют в голову похлеще алкоголя, и я резко встряхиваю волосами, не веря в то, что вижу этого человека перед глазами. — Ренни!
Он срывается с места, кидается на меня и обнимает, прижимая к себе так крепко, что у меня сводит все тело, но я не сопротивляюсь. Позволяю себе расслабиться и положить к нему на плечо подбородок. О, Боже. Пальцы мои сжимают руки парня с такой силой, что костяшки бледнеют.
— Бенни…
— Вот это да! Черт! — Парень отстраняется и широко улыбается. Машины сигналят, а мы внимания не обращаем. Смотрим в глаза друг друга и как придурки лыбимся. — Как же так, господи, поверить не могу. Ты настоящая? — Он вновь хохочет. — Точно?
Я жадно осматриваю парня, притрагиваюсь пальцами к его иссиня-черным волосам, к заросшему подбородку. Вновь касаюсь широких плеч, а потом гляжу в глаза. Они у него невероятные: изумрудно-синие с рыжеватой крапинкой. Парень выше меня на голову, а я уже и забыла, как это — стоять под его пристальным взглядом и ощущать себя мелкой.