Эшли Энн Дьюал – Домой Не По Пути (ЛП) (страница 27)
— Ого, а у нас в салоне феминистка завелась. — Присвистывает он. — Ну, ничего, мы с тобой быстро справимся. Поверь мне.
— Не говори чепухи, переубедить меня у тебя не получится. Неужели ты лучше меня машину водишь только потому, что ты мужчина? Что за абсурд.
— Прости, но это факт. В фильмах и книгах твоих много девушек за рулем? Нет, мне что-то в голову даже примеров таких не приходит.
— Значит, плохо думаешь, — я пытаюсь сосредоточиться на дороге, но, в то же время, не хочу тормозить, отвечая этому засранцу.
— Нет, ну, сама подумай, Реган, "Сверхъестественное", "Хорошо быть тихоней", "В дороге", "Элвис и Анабель"…
— "Элвис и Анабель"? — Я прыскаю со смеху, на что Уилл протяжно выдыхает. — О, я поверить не могу, а ты, оказывается, романтик!
— Я один раз посмотрел.
— Ну да, ну да. Конечно. Что ты врешь? Так и скажи, что вечерами пересматриваешь, в одеяло завернувшись. Наверно, плачешь, когда они ссорятся, верно? Милый, Уилли.
— Почему ты девушка?
— Ну, так вышло.
— Плохо вышло. Я бы уже давным-давно тебе врезал, птенчик. Ты невыносимая.
— Ты уже говорил об этом. И, кстати, фильм "Жестокие игры". Там, в конце, главная героиня едет на машине, и в этой поездке целая символика фильма, ясно?
— А ничего, что машина главного героя, и никакой бы символики не было, если бы не он, и не его дикая любовь к тачке?
— Фильм пересмотри! — Возмущаюсь я, повернувшись к нему.
— За дорогой следи! — В ответ возмущается он.
Я цокаю и удобнее усаживаюсь на сидении. Какой зануда. Оказывается, ему дорог
Мы едем часов пять. Я, наконец, привыкаю к коробке передач, и машина не рычит под моим управлением. Мы несемся по шоссе, воздух нагревается все больше, и, в конце концов, мы просто включаем музыку и молчим, думая каждый о своем.
Уильям облокачивается о приборную панель, а ноги вскидывает на спинку сидения. Он неожиданно достает книгу, находит закладку. Я хочу сказать что-то язвительное, но передумываю. Лишь губы поджимаю и хмыкаю, про себя усмехнувшись. Непроизвольно слежу за тем, как он перелистывает желтоватые страницы и хмурит вспотевший лоб. Мне нравится за ним наблюдать. А я всегда любила наблюдать за сумасшедшими, у которых в голове столько секретов, что сойти с ума можно. Кто бы мог подумать, что Уильям может читать, сжимать в пальцах не сигарету, а книгу? Как много я о нем еще не знаю. В какой-то момент он отрывается от истории, приподнимает подбородок и на меня смотрит. Губы у него расплываются в улыбке, а я вновь смущенно на дорогу взгляд перевожу и краснею. Именно от жары, а не от его любопытных глаз. Он усмехается, возвращается к чтению, и я тоже улыбаюсь. Странный он, да и я. Странные мы оба, особенно, когда рядом находимся.
Мы приезжаем в Сиракьюс часов в шесть вечера. Я снижаю скорость, чтобы глядеть по сторонам, запоминать то, что вскоре забудется: и отражение неба в стеклянных окнах, и исторические, массивные здания, возвышающиеся над горизонтальными постройками.
Я вдруг опять понимаю, что раньше не выходила из дома, а теперь пересекаю улицы большого, живописного города, который сверкает, живет, дышит, завораживает, и внутри становится так хорошо, что я невольно улыбаюсь. Мы проезжаем университетский корпус Сиракьюс — это куполообразное, старинное здание с квадратной лужайкой перед главным входом — и оказываемся в старой части города, где до сих пор еще кирпичная дорога, а на зданиях приуныли фигуры горгулий и мифических богов. Додж трясет, но всем наплевать. Все окна открывают и головы высовывают, будто бы никогда прежде и не видели ничего подобного. Так и есть, наверное. Я испытываю какой-то странный трепет, словно бреду в неизвестность, принимая те решения, о которых никогда не пожалею.
Уилл смотрит по навигатору, где поблизости гостиницы. Мы приезжаем в маленькое здание с темно-бордовыми стенами. Оно зажато между высоких построек; жилых домов. Представить себе не могу, что люди живут здесь. Будто в музее. Будто в другом времени.
Как и хотел Уильям, мы выбираем хороший номер на последнем этаже. Тут даже три комнаты: две спальни и огромный зал с балконом. Понятия не имею, откуда у нас столько денег, но не сопротивляюсь, ведь вижу ванную. Настоящую, прекрасную, чистую ванную.
— Я первая! — Взвывает Тэмми, а я обижено цокаю.
— Я тоже хочу!
— Становись в очередь, котик.
— Еще в машине я говорила, что пойду первой.
— Не помню такого.
Неожиданно брови у меня вскакивают, и я довольно отрезаю:
— Уилл.
Парень отвлекается от телефона Кори — свой он разбил — и переводит на меня взгляд.
— Мое следующее задание: задержи Тэмзи, пока я пробегаю мимо нее в ванну.
— Что?
Это двойное комбо. Мало того, что Уиллу придется выполнить то, что я ему сказала, так и сама девушка против не будет. Тэмми надувает губы, медленно с места срывается, а я спокойно плетусь в ванную, захватив сумку. Она еще сопротивляться пытается, когда он ее оттаскивает в сторону. Мне-то известно, что объятия у него крепкие, и вырваться не так уж и просто будет. Хм. Я почему-то замираю на пороге, увидев, как Уилл смеется, сжимая девушку в своих руках. Странное ощущение. Я нервно хватаюсь пальцами за ручку и лихо дверь захлопываю. Что на меня нашло — понятия не имею. Но мне вдруг не нравится, что Тэмзи Пол так одержимо прижимается к Уильяму Гудмену.
— Черт, — я взъерошиваю волосы и включаю душ. Мне нужно охладиться.
После долгих споров мы решаем, что спальни отойдут девочкам, а парни устроятся в гостиной на диване и раскладушке. Каким же счастьем было ворваться в уютную комнату и понять, что кроме меня здесь спать никто не будет. Постель, шкаф, зеркало — все мое. Я почти визжу от восторга и валюсь на кровать, раскинув в стороны руки. Матрас мягкий, и пахнет тут приятно. Никаких мухоловок, никаких совместно-сдвинутых постелей. Я робко улыбаюсь и заворачиваюсь в одеяле, убрав с лица мокрые волосы. Сон приходит тут же, и я даже понять не успеваю, как падаю в темноту.
Меня будит чей-то кашель. С трудом распахиваю потяжелевшие веки, гляжу вокруг и потираю глаза, не понимая, что происходит, и где я. В комнате прохладно, я вытаскиваю ноги из-под одеяла, потягиваюсь и выдыхаю, улыбнувшись, словно исполнила заветную мечту. Может, так и есть. Встряхнув волосами, я одергиваю футболку и плетусь к выходу.
Дверь в комнату Пол закрыта, на диване валяются Уилл и Джесси. Они смотрят ТВ и тихо болтают о чем-то, то и дело, отвлекаясь на Кори. Он ворочается на раскладушке и кашляет, прикрывая ладонями рот. Мне это не нравится. Подхожу к другу и сажусь рядом, поправив скатившееся покрывало.
— Что с ним? — Я перевожу взгляд на Уилла. Он тоже рядом оказывается. — Когда он успел заболеть? Кашель сухой. Нужны таблетки.
— Я уже сходил, купил какую-то дрянь. Сказали, поможет.
— Давно он так?
— Часа два, наверно. — Уильям потирает ладонями лицо и выдыхает. — Дерьмо.
— Успокойся, все с ним в порядке будет. Он просто простудился, вот и кашляет. Мы ведь постоянно с открытыми окнами ездим. То жарко, то холодно.
— Надо температуру померить.
— Надо, но только давай его не будить. — Я прохожусь пальцами по волосам друга и заправляю их назад, чтобы не мешались. Прикладываю тыльную сторону ладони ко лбу.
— Ну, как?
— Не горячий.
Несколько минут Уилл молчит, а потом вдруг усмехается и шепчет:
— Зато ты горячая.
— В смысле? — Я резко вскидываю подбородок.
— Тебе идут короткие футболочки, птенчик.
— О, боже, Уилл.
— Что? — Он взмахивает руками. — Просто к слову пришлось.
— Много у тебя к слову приходится. — Я поднимаюсь и одергиваю футболку ниже, но прекрасно понимаю, что до колен ей еще очень и очень далеко. — Лучше бы купил поесть.
— Я купил.
— Да ладно.
— Да. Пицца подана, госпожа.
— Это я ему приказал, — смеется с дивана Джесси и улыбается. — А еще он купил мне новый медиатор и пообещал свозить в парк аттракционов.
— Парк аттракционов? — Я вновь смотрю на Уилла. — Неплохая идея.
— Ненавижу горки. Что вы в них находите? Вертит тебя, вертит, а потом ты блюешь.
— Ну, знаешь ли. Я тоже мало понимаю в твоих попойках. Пьешь ты и пьешь, а потом блюешь где-то за поворотом. Так что, каждому свое, как говорится.
— Кори тоже любит аттракционы, — неожиданно говорил Уилл и переводит взгляд на брата. Губы у него сжимаются в тонкую полоску, скулы дрогают, и я непроизвольно кладу ладонь на его плечо, улыбнувшись. Он тут же на меня смотрит.
— Не переживай. У него обычная простуда.
— Дело не в этом.
— А в чем тогда?
Он громко выдыхает и отстраняется.