Эшли Джейд – Сокрушенная империя (страница 45)

– Нет.

Допустим.

Это практически смешно, потому что Стоун как мог избегал моих братьев… в то время как Оукли ни капли не напуган. Не то чтобы я вообще должна сравнивать их. Они абсолютно разные. Как огонь и вода.

Достав из пакета коробку, я открываю ее. Должно быть, та женщина пожалела меня, поскольку я вижу внутри три кусочка «Красного бархата».

Я радостно беру один и откусываю.

Оукли с любопытством разглядывает коробку. Учитывая то, что он только что пообедал, я практически уверена, что он не голоден, но все равно предлагаю ему кусочек:

– Будешь?

– Еще как буду.

Он воодушевленно берет один и жадно кусает его. Мгновение спустя Оукли корчит недовольную мину.

– Этот явно не по мне.

Мне приходится сдерживать смех, потому что он говорит о лимонном с малиной.

– Да, согласна.

Оук кладет его обратно в коробку и берет морковный.

– Этот очень даже ничего.

Я удивлена, что он вообще смог понять вкус, потому что через секунду кусочка уже не было. Очевидно, имея бездонную яму вместо желудка, Оукли засовывает в рот «Красный бархат». Глаза закрываются, а после у него вырывается низкий стон… Он явно наслаждается.

– О, да, – вздыхает он.

По моему позвоночнику ползет желание, и я едва не роняю эту чертову коробку.

Внезапно я понимаю, что он видел меня голой.

И довел до лучшего оргазма в моей жизни.

Когда Оукли подносит большой палец к губам и облизывает его, я с трудом заставляю себя не думать о том, что еще он может делать своим языком.

– Этот просто потрясающий.

Я облизываю сухие губы.

– Ага.

Он наклоняет голову.

– Почему ты так странно себя ведешь?

Я выпрямляю спину.

– Я не веду себя странно.

Абсолютно точно веду.

Его взгляд пронзает меня насквозь.

– Ведешь. – Аквамариновый взгляд опускается на мои губы, задерживаясь на них. – Не нужно так на меня смотреть, малышка.

От его слов и этих пронизывающих глаз у меня бегут мурашки.

– А то что?

Оукли наклоняется так близко, что его дыхание начинает щекотать мое ухо.

– Я нагну тебя на этой лавочке, зубами сорву твои трусики… – он проводит кончиком носа по моей шее, – и трахну так, что весь колледж услышит, как ты кричишь мое имя.

Внезапно у меня начинает кружиться голова, тело напрягается, и соски проступают сквозь одежду.

– Я…

Недалеко от нас кто-то прочищает горло. Громко. Повернув голову, я вижу Сойер. Ее карие глаза широко распахнуты… а губы бормочут молитву.

Подвинувшись, я создаю необходимую дистанцию между собой и Оукли.

– Привет, Сойер.

– Привет, – ее взгляд мечется между нами, – ребята.

– Мы тут обедаем, – объясняю я в надежде, что она не слышала, что сказал Оукли.

Сойер медленно кивает. По ее лицу видно, что она не понимает, как реагировать на то, что мы сидим вместе.

– Хм.

Я начинаю чувствовать себя так, словно меня поймали при попытке стащить печенье. Ну, если бы печеньем был невероятно сексуальный парень, к которому меня необъяснимо сильно тянет. Парень, угрожающий трахнуть меня настолько хорошо, что все в радиусе пятидесяти миль услышат, как я кричу его имя. Этот парень.

Я хватаю сумку и встаю с лавочки.

– Я вспомнила, у меня пара через десять минут.

Я не… мне просто нужно собраться.

Поворачиваюсь к Оукли.

– Увидимся.

На его лице появляется хищный оскал.

– Удачи на занятиях.

Глава двадцать третья

Оукли

Друзья.

У меня из груди вырывается стон, пока я ворочаюсь в кровати.

О чем я, черт возьми, думал?

Ты не можешь дружить с человеком, которого любишь. Особенно если она обручена с другим мужчиной.

Сев на кровать, я провожу ладонью по лицу.

Я должен держаться от нее подальше.

Но не могу.

Потому что она смотрит на меня так, словно я ей нужен.

Словно я могу вылечить ее.

Как будто я лекарство, способное справиться с хаосом в этой красивой головке. И, если есть хотя бы крошечная вероятность, что я смогу исправить то, что натворил… я, мать его, это сделаю.

Я хватаю с пола свою спортивную сумку, чтобы немного потренироваться перед работой, когда слышу стук в дверь. Открываю ее и вижу измученного отца с сияющей Кей-Джей на руках.

Я начинаю подозревать, что кризис двух лет просто выдумка, потому что этот ребенок всегда в хорошем настроении.

– Привет.