Эшли Дьюал – Смертельно безмолвна (СИ) (страница 90)

Все замирают в безмолвии. Я замираю в ужасе. Отшатываюсь назад, будто пробитый автоматной очередью, и сипло втягиваю воздух. Нечто подобное делает и Норин Монфор. Стрела в ее груди не позволяет ей дышать. Женщина хватает дрожащими губами воздух, и леденящий душу ужас вспыхивает в ее небесно-голубых глазах. Но она не сходит с места.

Норин Монфор продолжает стоять перед Ариадной, закрывая ее своим телом, она не могла иначе, она не сомневалась, не думала. Она касается бледными пальцами крови, что, скатываясь по ее свитеру, превращается в овальное пятно, и падает.

Я перестаю дышать, что-то ломается во мне, что-то взвывает нечеловеческим рыком. Но я не могу произнести и слова. Никто не может. Молчание. Ари встает на ноги, не знаю, откуда она находит силы. Но она встает. Смотрит. Не шевелится. Ее глаза заполняет мрак, я уже видел нечто подобное. Видел эту черную дрянь, которая лишала Ари рассудка. Но в следующее мгновение происходит нечто удивительное. Ошеломляющее.

По бледному лицу Ариадны неожиданно начинают скатываться угольные слезы.

Я подаюсь вперед в состоянии неподвластном описанию. Я хочу ринуться к ней, и я должен это сделать. Но мои ноги врезаются в землю, когда Ари, схватившись пальцами за лицо, испускает неистовый вопль, который отдается в уголках церкви звонким эхом.

Я резко отворачиваюсь. Она кричит, сдавливая ладонями виски, и я зажмуриваюсь, я не могу это слышать, не могу, не могу. Сломленный, мертвый голос девушки разрывает во мне каждый орган, обнажает каждый нерв. Я смахиваю пальцами пелену с глаз и нахожу в себе силы вновь посмотреть на Ари, и ссутулюсь. Ари, пожалуйста, я рядом! Я делаю шаг, а потом отворачиваюсь, потому что она валится на колени и закрывает ладонями лицо. Не могу заставить себя подойти ближе. Мои руки опускаются, словно во мне не остается сил.

— Норин? — Доносится голос Джейсона. Я поднимаю подбородок, а мужчина зовет ее. Наверно, он не понимает, не хочет понять, что ее больше нет.

Джейсон начинает часто дышать. Резко поводит плечами, отворачивается, сжимает в кулаки пальцы и зажмуривается, как будто пытается бороться с тем, что сильнее его.

Мне становится не по себе. Мне становится чертовски не по себе.

Я уверенно иду к напарнику, но торможу, едва из его горла вырывается волчий вой.

— Твою мать.

Я никогда не видел оборотней, никогда не осознавал до конца, что обозначают слова Джейсона о том, что с ним не стоит связываться… но сейчас, когда он сдирает с себя кожу, становится в разы больше и покрывается черной шерстью, я понимаю, что дела плохи. Я в панике отшатываюсь назад и перевожу взгляд на Ариадну. Она сидит над телом тети. И от ее пальцев, то и дело, отскакивают красные искры. Здание содрогается от грома, что резко и внезапно раздается за окном. Пол под ведьмой начинает шевелиться, и, в скором счете, покрывается тонкими трещинами, которые, словно паутина, расползаются по церкви.

Все вышло из-под контроля. Абсолютно все! Теперь я должен остановить Ариадну и привести в чувство Джейсона, что кажется мне полным безумием, ведь мы не проиграли.

Мы потеряли Норин Монфор. Этой женщины больше нет.

— Ариадна, нет! — Восклицаю я и срываюсь места. Здание скрипит, звучит очередной раскат грома, и витражи разом ломаются, обрушив на нас дождь из острых осколков. Мне становится дико больно, и я морщусь от боли, но не перестаю бежать. Все это неважно. Не сейчас, не позже. Я должен помочь Ари. — Пожалуйста! — Стены покрываются трещинами, и церковь стонет, словно подстреленное животное. — Остановись, не надо!

Я бегу к ней, видя, как огонь вспыхивает на ее руках, как она обезумевшим взглядом пялится на свои ладони и неожиданно приближает их к своему лицу.

Что она собирается сделать? Что, черт возьми, она творит?

— Нет, — восклицаю я, вспомнив слова Хэйдана: «она извинилась, а потом схватилась ладонями за лицо и сожгла себя заживо». — Ари, не делай этого!

Я перегоняю ветер, время, но внезапно на меня наваливается нечто тяжелое.

Я отлетаю к стене и отпружиниваю вперед, пытаясь удержать равновесие

— Что за…

Хочу выпрямиться, но через секунду меня порывисто впечатывают обратно.

Приподнимаю голову и вижу перед собой желтые глаза и клыки. Человеческое лицо, изуродованное животными чертами… Это Джейсон. В его когтях застряло человеческое мясо, с его клыков скатываются слюни и густые полосы крови. Он размахивается, зарычав так громко, что у меня закладывает уши, а затем проходится когтями по моему лицу. Боль вспыхивает адская, и я испускаю стон и зажмуриваю глаза: дерьмо! Я ударяюсь головой о стену, чувствую, как кровь скатывается по лицу, заливает глотку, и рычу:

— Это же я, кретин, — раскрываю глаза, — это я, Джейсон!

Оборотень впивается когтями мне в шею, дырявя кожу, будто тесто, а я повторяю:

— Это я! Это, черт возьми, я!

Он меня не слышит. Берется руками за мои плечи, тянет на себя, а затем вновь грубо ударяет о стену. Дерьмо! Словно безвольная кукла, я хриплю в его руках, давясь своей же кровью, а он продолжает рычать, не подавая признаков человека. Он бьет и бьет. Голова в очередной раз наполняется шумом, ненужными воспоминаниями, и я повисаю в его руках.

— Джейдан, — срывается слабый шепот с моих губ, — Джейдан, остановись.

Оборотень замирает. В его ярко-желтых глазах вспыхивает нечто странное, и он так близко приближается, что я чувствую запах человеческой плоти, смердящий из его пасти.

— Это я — Мэттью, — повторяю я, только тверже и громче, а потом хватаю его за плечи и сильно сдавливаю в трясущихся пальцах. — Это я, черт возьми, и ты не перегрызешь мне глотку. Услышал? Не перегрызешь, сукин сын. Я так не умру, Джейдан Соннер, не умру!

Оборотень внезапно импульсивно отстраняется и расставляет в стороны руки. Он на меня глядит сосредоточенно и настороженно, наверняка, обдумывая вариант, при котором он вырывает сердце из моих ребер. Но я решительно стискиваю зубы.

— Мы должны помочь Ариадне! — Выплевываю я. — Очнись сейчас же.

Джейсон наклоняет в бок голову, а я подхожу к нему и рычу:

— Там ведь тело Норин. — Меня всего трясет, колотит. — Забери ее. Давай же, быстрее.

— Норин? — Хрипло переспрашивает чудовище. Это не голос Джейсона. Но я киваю и пылко хватаюсь за его плечи. В этот момент я вдруг понимаю, что Дьявол слаб перед тем, чего у него никогда не будет и чего он никогда не испытает. Он отнял у напарника любовь к женщине, но почему-то именно имя этой женщины срывается с его уст.

— Да. Норин.

Оборотень отстраняется. Делает несколько шагов назад на волчьих лапах, и в один прыжок оказывается рядом с Монфор. Он подхватывает ее на руки, будто она стеклянная, а я, наконец, вижу Ариадну. И вижу разодранные в клочья трупы. Оторванные руки, ноги, головы. Джейсон позволил животному взять верх над человеком.

Желудок скручивается, я обещаю себе, что паника овладеет мной всего на несколько секунд. На три секунды. Всего на три. Я считаю в уме, разглядывая лужи крови и людские внутренности, перемешанные с грязью, с пылью. Вижу, как вспыхивает молния. Внезапно с потолка валится огромная балка. Она ударяется об пол с оглушительным треском, прямо напротив Ариадны, и я посылаю к черту собственное обещание и срываюсь с места.

— Ари, — оказываюсь перед девушкой и падаю на колени, — Ари, взгляни на меня.

Она не смотрит. Ее руки пылают, а угольные слезы застыли на коже. Я прохожусь по ним большими пальцами и ощущаю, как дрожь пробирает все тело. Ведьма, будто меня не видит. Она продолжает изучать диким взглядом собственные руки.

— Ари.

Она поднимает искрящиеся ладони, чтобы прижать их к лицу.

— Нет, — стремительно подаюсь вперед, хватаюсь за ее пальцы, но тут же отдергиваю руку, так как огонь обжигает кожу. Только сейчас Монфор переводит на меня взгляд. Это обозленный, пустой взгляд, который так часто прожигал меня насквозь. Я ненавижу его, я боюсь его, потому что за ним следует нечто страшное. Но я не отвожу глаз.

— Что ты…

— Я не позволю.

— Не смей! — Она слабо покачивается. Тени плавают над ее головой, втягивая всю ее энергию, и глаза Ари едва не закатываются. Она встряхивает волосами. — Не трогай меня!

— Нет. — Принуждение не действует. Возможно, она слабая. Возможно, я сильный.

Она размахивается, однако я ловко перехватываю ее раскаленные руки. Боль тут же проносится такая адская, что глаза слезятся, но я не выпускаю ее пальцев, не отстраняюсь.

— Ты хотела меня сломать, Ари. Но у тебя не получится… Я не отступлюсь! Если тебе плохо, мне плохо. Тебе больно, мне больно. Ты меня услышала? — Ее изумрудные глаза на меня смотрят испуганно и растерянно, а я крепче сжимаю ее руки. — Услышала?

Она не отвечает. По ее щекам вновь скатываются черные дорожки из слез, которые я раньше принимал за мрак, за отражение ее черных помыслов, второй натуры. Я ошибался.

Ариадна начинает неровно дышать, в панике оглядывается, следя за демоническими тенями, что порхают над нами, будто черные птицы, а затем ее плечи поникают. Девушка больше не находит в себе сил на борьбу, на существование.

Глаза Ари закатываются, и она теряет сознание, повиснув в моих руках.

ГЛАВА 19. ПРЕКРАСНАЯ СМЕРТЬ.

Я отношу Ари в спальню. Кладу ее на кровать. Осторожно поправляю волосы, чтобы они не свисали на ее лицо, а затем накрываю одеялом. Несколько минут я смотрю на нее и не могу заставить себя уйти, как бы ни старался. Я не верю, что она дома.