Эшли Дьюал – Смертельно безмолвна (СИ) (страница 46)
Я останавливаюсь в коридоре. В одной руке фотографии, в другой пистолет. Сердце неистово тарабанит по легким, а я могу лишь думать о том, что в коттедже холодно.
Хмыкаю и плетусь в гостиную, чтобы разжечь камин.
***
Я сижу в гостиной, когда дверь подвала распахивается, и в коридор выходит Норин.
Женщина неуклюже покачивается, схватившись руками за голову, опирается о стену и поднимает на меня взгляд полный недоумения. Она хмурит брови, и потом, вслед за ней, из подвала выползает Мэри-Линетт. Сестры выглядят ужасно растерянными.
— Доброе утро. — Я помахиваю рукой и невольно усмехаюсь. Черт возьми, не верится, что еще ночью эти женщины собирались с лихвой оторваться на вечеринке. — Очнулись?
— Мэттью, — протягивает Норин, прищурившись, — что… что происходит.
— Вы не помните?
— Все в тумане. — Отвечает младшая Монфор, ссутулившись. — Но почему?
— Это алкоголь. Так он действует на тех, кто напивается вдребезги.
Норин сплетает на груди руки и по-птичьи наклоняет голову, словно я спятил и несу чепуху. Но вот Мэри-Линетт тут же покрывается блекло-алой краской и поджимает губы.
— Значит, это был не сон?
— Нет, не сон.
— О, Боги.
— Быть не может, — противится Норин, вздернув подбородок, — я не могла…
— Могли, — на выдохе перебиваю я и поднимаюсь с дивана. — Могли что-то напутать с зельем, могли превратиться в мегеру и могли лишить жизни Дэвида Проковски.
— Что?
— Но не волнуйтесь. Этот кретин жив. Я подоспел вовремя.
— Но все ведь не так плохо? — С надеждой спрашивает Мэри-Линетт, на что я повожу плечами и специально молчу, растягивая интригу, нагнетая обстановку и наслаждаясь тем, как перекошены лица сестер Монфор. Наверняка, они не верят ни единому моему слову.
— С вами что-то случилось, — все-таки поясняю я. — Вы стали другими. Сбежали, даже пытались прикончить меня. Это я о вас, Норин.
Женщина невинно вскидывает брови и отвечает:
— Полагаю, было за что.
— Неправильно вы полагаете.
— Но почему мы вели себя подобным образом? — Недоумевает Мэри-Линетт. — Мы же все сделали верно: отварили настой, подождали пару часов. Где просчет?
— Возможно, просчета нет. — Тихим голосом отвечает старшая Монфор и проходится ладонью по бледному лицу. Она выглядит уставшей и расстроенной. Я вдруг думаю, что у нее больше нет сил отрицать очевидное. — Какими мы были в молодости, Мэри?
— Раскрепощенными?
— Неуправляемыми и легкомысленными.
— Вы вовремя об этом вспомнили, — кивнув, бросаю я. — Очень вовремя.
— Я была уверена, что мысленно мы останемся в своем возрасте, — чеканит Норин и с недоверием смотрит на меня. — Никто не знал, что зелье подействует подобным образом, я бы никогда не подвергла людей риску, если бы сомневалась в своем отваре.
— Что конкретно произошло, Мэтт. Давай по порядку.
Мэри усаживается в кресло, а я подхожу к камину и неуклюже взмахиваю рукой.
— Вы ушли из дома, сразу на вечеринку к Логану. Не позволили позвонить Джейсону. Я нашел вас, Мэри-Линетт, еле стоящую на ногах. А вас, Норин, в комнате с Проковски. Я знаю, что он полный кретин, но вряд ли он заслуживал того, что вы с ним хотели сделать.
— Я соблазнила его? — Рабочим тоном интересуется старшая Монфор, а я хмурюсь.
— Соблазнили? Вы пытались его убить.
— Это следующий этап. Сначала жертву надо заманить в ловушку.
— Не понимаю, о чем вы. Но у Дэвида лицо было в черных венах, и он был белый, как стена. Я едва узнал его.
— Такова моя природа, — небрежно бросает Норин, отвернувшись, — обезоруживать.
— Для чего?
— Для удовольствия.
— Вам приносит удовольствие убивать людей?
— Не людей, а мужчин, — исправляет она, сверкнув голубыми глазами, а я удивляюсь.
— Вот как.
— И удовольствие получаю не я, мой дорогой мальчик. А Дьявол в моей голове.
Отлично. Мне в союзники достался оборотень и женщина, одержимая бесами. Что от нас скрывает младшая Монфор? Может, по ночам она высасывает кровь из прохожих?
— А как ты привез нас домой, Мэтт? — Продолжает расспрос Мэри-Линетт, сомкнув в замок руки. — Если верить твоим словам, мы были немного не в себе.
— Мы с Хэрри нашли снотворное. Вам подсыпали в алкоголь. А с вами… — Я гляжу на Норин Монфор и виновато прищуриваюсь. — Получилось не очень красиво. Простите за…
— Что?
— За голову.
Женщина прикасается пальцами к макушке и растерянно морщит лоб.
— Болит, — шепчет она, подняв на меня взгляд. — Мэттью, ты ударил меня?
— Мне пришлось, — выпаливаю я, приподняв ладони. — Другого выхода не было.
— И ты ударил меня.
— Лампой.
— Лампой? — Смеется Мэри-Линетт, прикрыв пальцами губы, в то время как ее сестра прищуривает острый, пронзительный взгляд и двигается в мою сторону. — А я не видела!
— Вы собирались убить Дэвида, а потом собирались убить меня.
— Ты смелый мальчик, — протягивает Норин, а я недовольно закатываю глаза.
— Я живой мальчик. Живой. Потому что вовремя одумался и схватил ночник.
Женщина останавливается в шести шагах от меня, сохраняя ледяное спокойствие, от которого холод прокатывается по коже. Я точно знаю, что шагов именно шесть. Невольно прикидываю, с какой скоростью она подается вперед, и с какой силой впивается под кожу ногтями. Я жду, что Норин разорвет меня на части, а она вдруг протяжно выдыхает.
— Впредь запомни это чувство, Мэттью. Ты знал, кто я. Но дал мне отпор. — Женщина прожигает во мне дыру размером с Мексику, а я стискиваю зубы. — Веди себя подобным образом с Ари. Она притворится другом и воспользуется твоей слабостью.
Скорее она притворится равнодушной стервой и воспользуется моей ревностью, но я не собираюсь говорить, что Ариадна давно знает о моих слабостях. Ей нет необходимости подбираться ближе, она и так уже ближе некуда. Она — моя слабость. Ариадна. Дать отпор Норин проще простого. Дать отпор Ари — невозможно, если не сломать себя на миллионы частей и не собрать заново, превратившись в другого человека.
— Ариадна была у Чендлера. — Нарушив молчание, сообщаю я и наблюдаю за тем, как лица Монфор вытягиваются. Мэри устало прикрывает глаза, а Норин поджимает губы. — Я толком не общался с ней. Она пыталась столкнуть меня с Логаном.
— Но зачем ей это?
— В том-то и дело, я не знаю. Я не понимаю, почему она вернулась в Астерию и лишь тем занимается, что пытается привлечь к себе внимание. Это никак не вяжется с планом, в котором первостепенно фигурирует Дьявол и его идея апокалипсиса.
— Но с чего ты решил, что Люцифер собирается устроить конец света? — Спрашивает Норин, скрестив на груди руки. — Поверь, это последнее, чего он желает. Избавившись от людей, он лишит себя любимых игрушек. Над кем же тогда издеваться? Кого мучить?
— Тогда почему он забрал Ари? Чтобы она читала речи в школе? Носила платья?