Эшли Дьюал – Смертельно безмолвна (СИ) (страница 30)

— Хэрри. — Я делаю шаг к брату. — Что тебя так напугало?

— Ари извинилась.

— И все?

— Она извинилась, а потом схватилась ладонями за лицо и сожгла себя заживо.

Я проглатываю подкатившие к горлу слова, а Хэйдан уходит, оставив меня одного в темном, сужающемся коридоре, по которому внезапно проносятся потусторонние стуки и шорохи, похожие на хрустящий огонь, пожирающий тело Ариадны Монфор.

ГЛАВА 7. ВОЗВРАЩЕНИЕ В АСТЕРИЮ.

От Джейсона нет новостей почти шесть дней. В школе полный бардак. Джил меня не избегает, что невероятно раздражает, и тогда мне приходится избегать ее. Я не собираюсь пропускать учебу, но на уроках плаваю глубоко в мыслях, что не остается незамеченным. Я уже провалил тест по испанскому языку, уже забыл сдать доклад по истории, я ошибся в расчетах в лабораторной работе по биологии, чего со мной никогда раньше не случалось.

И я полностью сбит с толку.

Более того, школа похожа на шатающиеся руины. Нас не пускают в западное крыло, и мы все время проводим в центральном корпусе, однако запах здесь стоит паршивый. Без перерывов сложно, все постоянно рвутся на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, так как в коридорах воняет или гарью, или краской. Что одно, что другое проедает мозг.

Мы с Хэйданом подходим к старому пикапу. Брат молчаливо открывает дверь, я уже привык быть за рулем, поэтому тоже спокойно плетусь к водительскому месту, однако как только мои пальцы касаются дверной ручки, в кармане джинс завывает телефон.

— Бетани, — показываю Хэрри, чтобы он подождал минутку, и облокачиваюсь спиной о поржавевший металл колымаги. — Тебя сегодня не было в школе.

— Послушай, Мэтт, ты срочно должен приехать.

Голос девушки взволнованный, и я тут же вытягиваюсь, будто струна.

— Что случилось?

— Просто приезжай. Угол восьмой, Трейкот-Стрит.

— Но какой…

Договорить не успеваю. Бет бросает трубку, а я недоуменно хмурю брови. Что же на этот раз произошло? Прыгаю за руль, вставляю ключи и решительно смотрю на Хэйдана, который недоуменно хлопает ресницами и мнет в ладонях колени, словно уже боится.

— Все в порядке, — бросаю я, заводя пикап, — не волнуйся, Хэрри.

Мы приезжаем на Трейкот-Стрит через пятнадцать минут. Я резко выжимаю тормоз, откидываюсь на сидении и щурю глаза, увидев огромное скопление полицейских машин и машин скорой помощи. Люди носятся вокруг небольшого коттеджа, тонущего в зелено-бардовых листьях винограда, а небо оглушают раскаты сирен и шум голосов.

Что здесь случилось?

Мы с братом одновременно выбираемся из машины. Собираюсь набрать Бетани, но с удивлением замечаю девушку на противоположной стороне улицы. Она стоит в зеленом пальто, перепрыгивает с ноги на ногу и морщит красный нос от холода. Вид у нее робкий.

— Эй, — я помахиваю Пэмроу рукой и тащу за собой Хэйдана, — Бет.

— Мэтт, — она подается вперед, прижав ладонь к губам, — вы приехали.

— Что тут творится?

— Это ужасно. Мой отец… ему позвонили с утра, а я позвонила тебе, как узнала.

— Что узнала? — Мы замираем перед девушкой, и Хэйдан неуклюже поджимает губы. На какое-то мгновение их взгляды встречаются, и ребята отключаются, наверно, невольно в голове прокрутив воспоминания о последней встрече, о последних словах. Бет ведь даже до полуночи у нас сидела, болтая с Хэйданом о новом мире, о сверхъестественных тварях, ведьмах и прочей чуши. Хэрри поддержал ее, когда ей нужен был друг. Но теперь это уже не кажется реальностью. Теперь это далеко. И они далеко друг от друга, пусть стоят всего лишь в нескольких сантиметрах.

— Привет, — шепчет девушка, смущенно улыбнувшись.

— Привет, — отвечает Хэйдан сиплым голосом.

Я гляжу на ребят скептически. Да, возможно, я бы позволил им и дальше стоять, как истуканы, размышляя о вечном. Но по воздуху в очередной раз проносится визг сирены, и я непроизвольно вспоминаю о том, зачем мы сюда приехали.

— Бет, — делаю шаг к девушке, — что тут происходит? Почему нагрянула полиция?

— Директор Барнетт.

— Что с ним?

— Он мертв.

— Что?

— Его убили, Мэтт. — Сбивчиво, хрипит Пэмроу. — Перерезали горло, прижгли раны и подвесили к потолку распятым, словно Иисуса.

— Не может быть, — я растерянно округляю глаза, — ты серьезно?

— Да. Отец… он ничего не хотел мне говорить, но я подслушала разговор.

— Какой еще разговор?

— Какая разница? — Выплевывает Бетани, резко вздернув подбородок. — Черт, Мэтт, я не идиотка, ты не идиот. Мы прекрасно понимаем, кто это сделал!

— Что? — Весь воздух выкатывается из меня. Я чувствую, как Хэйдан неожиданно мне на плечо кладет руку, я удивлен тому, что он это сделал, но еще больше я удивлен словам, что слетают с языка Пэмроу. — Что ты имеешь в виду?

— Там, на стене, кровью, Мэтт, именно кровью написано: Смерть не приходит одна.

— И что это, черт возьми, значит?

— Это значит, что она вернулась.

— Кто?

— Ари. Она здесь. И она приехала мстить.

— Ари убила директора Барнетта? Ты рехнулась? — Я стремительно отступаю назад и покачиваю головой, будто бы ненормальный. — Чушь.

— Мэтт, пожалуйста, очнись! — Жалобно стонет Бетани, прижав пальцы к дрожащему подбородку. — Кто еще мог это сделать, кто еще мог подобное написать?

— В этом городе полно психов.

— Психов, но не убийц.

— Ты не можешь знать точно, — я цепляюсь за последнюю соломинку, я хочу верить, я хочу надеяться, — доказательств нет, это лишь догадки.

— Они пытали ее, помнишь? — Шепотом спрашивает Бетани и глядит на меня пустым, прозрачным взглядом. — Мой отец и Барнетт подловили ее у школы, схватили, похитили…

— Ари бы не стала.

— Ари — нет. Но Ариадна Монфор…

— Ты никогда не видела Ариадну Монфор и понятия не имеешь, на что она способна, и что ей нужно, поэтому прекрати обвинять ее просто так. Не надо.

— Просто так? — Вопрошает девушка, округлив темные глаза. — Да там мужик весит к потолку подвешенный, обескровленный, изуродованный, будто над ним издевались сразу несколько маниакальных кретинов.

- Сначала этот мужик ослепил ее, кинул в машину и привез в подвал к фанатикам. И только потом его привязали к потолку и обескровили.

— Ого, защищаешь ее?

— Понимает, — неожиданно говорит Хэрри, на что Бетани округляет глаза еще шире.

— Понимает? Звучит не менее жутко. Однако, Мэтт, это лишь дает Ари мотив. Она не просто так выбрала Барнетта жертвой, и я знаю, чувствую, следующий — мой отец.

Я выдыхаю. Тяжело и протяжно. Прохожусь ладонями по лицу, осматриваю людей и мигающие лампы на машинах, а затем прижимаю пальцами глаза. Ариадна здесь. Я идиот, которому хочется верить, будто все это чушь, будто все это неправда.

Я поддаюсь эмоциям и потому проигрываю.

— Ладно, я должен позвонить.

Собираюсь отойти, как вдруг Бетани хватает меня за руку. Я оборачиваюсь, она мне в глаза смотрит довольно жалостливо, сочувствующе, а это злит и бьет еще сильнее.

— Что?

— Мне жаль.