Эшли Дьюал – Смертельно безмолвна (СИ) (страница 28)

Выйдя из ванной, переодеваюсь в черные джинсы и черную рубашку. Так кровь едва ли будет видна, а я не сомневаюсь, что прольется ее достаточно. Запихиваю в спортивную сумку несколько футболок на смену, учебники, так как не собираюсь пропускать уроки и не хочу угодить впросак с зимней аттестацией. Подхватываю на ходу куртку и быстрыми шагами плетусь к Хэрри. На удивление брат ждет меня, подперев коленями подбородок. Я даже вскидываю брови, когда понимаю, что Хэйдан застелил постель и собрал вещи.

— Ты метеор, — отрезаю я, смяв в пальцах ремень сумки, — готов идти?

Он поднимается, а я серьезно киваю. Он отлично держится, надевает очки, волосы за уши заправляет, а я не сдерживаюсь от смешка. Ох уж эта любовь к странным прическам.

Я беру биту, вдруг пригодиться, и забираю из гостиной новый набор по стрельбе. Не помню, куда я спрятал запасной комплект стрел, но, возможно, я еще вернусь за ним.

Уже на улице я вспоминаю о том, что Долорес попросила меня вынести мусор, и еле слышно выругиваюсь. Стягиваю брезент с кузова и бросаю к прочим вещам биту и лук. Я уже и забыл, сколько здесь добра: острые наконечники, палки, изолента.

— Где ты все это нашел? — Хэрри не отвечает, отводит взгляд, а я вздыхаю. — Ладно, я молчу, забыли. Слушай, — хлопаю рукой по ржавому корпусу, — я должен мусор вынести.

Брат коротко кивает, открывая дверцу, а я возвращаюсь в коттедж. Каким бы крутым и диким подростком я не был, мне становится стыдно за то, как я поговорил с Дол. Она не сделала ничего дурного, и она не виновата в тех неприятностях, что размахивают передо мной своими жирными задницами. Придется извиниться, но как же я ненавижу это делать.

Я выбрасываю мусор, едва не повалил на асфальт старые баки. Отряхиваю руки и на себя смотрю немного иначе, ведь я поступил хорошо, сделал доброе дело, плюс к карме. И я действительно думаю, что совершил нечто правильное, как вдруг вижу на левой стороне дороги Джил и тут же неуклюже притормаживаю. Проклятье.

— Мэтт! — Восклицает она, помахивая мне ладонью, а я ощущаю ядовитую желчь, как по команде прокатившуюся по пищеводу. Дерьмо, неужели я не заслужил хотя бы час без ссор и выяснения отношений? Я ведь не скажу ей ничего такого, что она хочет услышать.

Моя бывшая девушка бежит ко мне в тонком, шифоновом платье, которое медленно развивается от слабого ветра, а я прокатываюсь ладонью по лицу. Отворачиваюсь, а потом вновь на нее смотрю, пытаясь выглядеть спокойно и нормально. Выходит паршиво.

— Мэтти, — выпаливает она, едва не врезавшись в меня лбом, — куда ты пропал, я тебя после больницы никак найти не могу, тебе лучше, как мама?

Все ее слова сливаются в один сплошной шум, я не улавливаю интонацию, не слышу даже завершения фразы. Просто стою и пялюсь на нее, словно превратился в статую.

— Эй, — Джил помахивает рукой, — ты здесь?

— Да, я… Я здесь. И я в норме.

— Как же хорошо, что все в порядке.

Джиллианна неожиданно обнимает меня, прижимается щекой к моей груди, а я тихо выдыхаю, понятия не имея, что я должен ей сказать, чтобы описать хаос, происходящий в моей жизни. Медленно отстраняюсь, а она прищуривает свои голубые глаза.

— Ты чего?

— Я просто… Нам с тобой надо поговорить. Наверно.

— Наверно? — Джил складывает на груди руки и морщится, будто бы впервые слышит мой голос. Она покачивает головой. — О чем ты хотел поговорить?

— Слушай, на самом деле, я не думаю, что…

— Невероятно, — ядовито шепчет она, — ты собираешься поговорить об Ари.

— Я хотел поговорить о нас.

— Из-за нее.

— Подожди…

— Чего подождать? Пока ты расскажешь мне о том, что дело не во мне, а в тебе?

— Собственно…, — сжимаю пальцами переносицу и киваю, — это я и хотел сказать.

— Ты сошел с ума? — Громко восклицает Джил и неожиданно усмехается, сощурив от злости глаза. Я виновато отворачиваюсь, а она подается вперед и прикладывает холодные ладони к моей груди, замораживая все, что и так находится в анабиозе. — Мэтти, ты ведь и сам понимаешь, что ведешь себя глупо. Ты ведь не собираешься… не собираешься…

— Что? — Гляжу на девушку, а она отшатывается назад, как будто я дал ей пощечину.

— Не притворяйся, словно не понимаешь, о чем я, — срывается шепот с ее губ, на что я лишь вновь отвожу взгляд, сжав до скрипа челюсти.

Я пытаюсь придумать, что мне сказать, как сказать, я не хочу ранить ее чувства, ведь Джил так много для меня сделала, ведь она была рядом, когда все отвернулись. А потом я вдруг понимаю, что я больше ничего к ней не ощущаю: ни тяги, ни страсти, ни желания. У меня внутри больше нет ничего, что когда-то заставляло держать эту девушку за руку. Эти чувства просто испарились, исчезли, а я даже и не понял, когда именно их не стало, мне не было больно, не было одиноко. Я просто встретил другую девушку, и все.

— Ты собираешься сказать хоть что-то? — Не своим голосом разрывает тишину Джил, а я перевожу на нее виноватый взгляд, потому что в отличие от любви, вина разливается у меня по венам и бурлит где-то в легких, словно ядовитая жидкость.

— Я не знаю, что сказать.

— Придумай.

— Ты этого хочешь?

— Да, черт возьми, да, я хочу, чтобы ты хотя бы попытался объяснить мне, чем я хуже и почему ничего для тебя не значу. Я плохо к тебе относилась? Сказала что-то не то?

— Не говори ерунды.

— Ерунды?

— Да, Джил. Ты не должна пытаться меня понять, не должна спрашивать. Я все равно не знаю, что тебе ответить. Понимаешь? — Нервно взъерошиваю волосы и отступаю назад. Девушка поджимает губы, а в глазах у нее проносится мутная пелена, которая разрывает в моей груди каждый нерв, каждый орган. Я не могу смотреть на нее, но и не имею права не смотреть. Я обязан из уважения сказать правильные слова, найти эти правильные слова.

Но что если происходящее сейчас уже неправильно, не может быть правильным.

— Просто моя жизнь изменилась, Джил, — наконец, говорю я, собрав в кулак волю, — я уже не тот Мэтти, не тот человек, который тебе понравился. Такое бывает. Со всеми.

Девушка обхватывает ладонями оголенные плечи и говорит:

— Ты прав. Когда я тебя встретила, ты был сломлен, одинок. Но ты не был жестоким.

Она прожигает меня обиженным, блестящим от слез взглядом, а затем уходит, робко сжав в пальцах замерзшие руки. Я наблюдаю за ней очень долго, даже когда она уходит, я стою возле мусорных баков и не шевелюсь, пытаясь осознать то, что сделал. Я ведь любил эту девушку, я хотел уехать вместе с ней, хотел держать за руку, провожать до колледжа и встречать после занятий. Я хотел всего этого так сильно, но ничего не почувствовал, когда все мечты выпали из груди и превратились в ненужный хлам. Как так бывает? Кто знает, в какой именно момент ты сам окажешься тем ненужным хламом, который просто выкинут из своей жизни.

Я зажмуриваюсь всего на несколько секунд, а затем схожу с места. Хэрри ждет меня в машине на пассажирском сидении. Я не ожидал, что брат сядет за руль, но почему-то со свистом выдыхаю. Когда я вожу, я вспоминаю об аварии, и поэтому каждый день на место водителя запрыгивал Хэйдан. Перспектива окунуться в прошлое меня совсем не радует.

— Ты в порядке? — Заводя двигатель, спрашиваю я и замечаю, как брат кивает. — Дома ничего не оставил? Не хочу сегодня возвращаться.

— Нет.

— Отлично.

Ударяю ладонями по рулю и, наконец, выезжаю на дорогу.

Мы паркуемся у коттеджа Монфор минут через десять. Достаем вещи и плетемся по знакомой дорожке в полной тишине: не хотим разрушить атмосферу полной обреченности и серости, которая нависла над нашими головами и уже кажется вполне обычной, родной. Иссиня-черный ворон, притаившийся на одной из веток, внезапно расправляет громоздкие крылья и испускает мерзкий вопль, от которого дрожь прокатывается по спине, и я нервно шмыгаю носом, изо всех сил пытаясь не искать символический смысл во всем, что сейчас меня окружает. Но все равно ищу.

Входная дверь распахивается до того, как я успеваю нажать на звонок. Я недоуменно вскидываю брови, а на пороге оказывается Мэри-Линетт. Она широко улыбается и кивает, зазывая нас внутрь приветливым взглядом.

— Давайте свои сумки.

— Да мы не…

Не успеваю договорить. Монфор каким-то волшебным образом умудряется ухватить правой рукой и мой рюкзак, и вещи Хэрри, а затем захлопывает ногой за нами дверь.

— Что вы стоите? Поднимайтесь наверх. Я чувствовала, что вы вернетесь.

— Но вы ведь не обладаете способностью предвиденья.

— Зато я слышу все, что происходит вокруг на расстоянии нескольких километров.

Женщина подмигивает мне, а я ошеломленно застываю. Это. Просто. Немыслимо.

Я открываю рот, а потом захлопываю его и взмахиваю руками в стороны.

— Ну, разумеется. Конечно, вы все это умеете.

— Привет, Хэрри! — искренне пропевает Мэри-Линетт и касается свободной рукой его плеча, на что мой брат внезапно дергает уголками губ и отстраняется.

— Мы еще работаем над самообладанием, — сообщаю я и замечаю, как лицо женщины вытягивается. Она виновато морщится, будто чувствует свою принадлежность к тому, что с ним случилось, и неуклюже прижимает ладонь к своей груди.

— Я не хотела.

— Порядок. Так, куда нам подниматься?

— Да, извини. — Женщина встряхивает черными волосами и вновь улыбается. — Идем. Я проведу, а потом принесу кушетку из второй гостевой комнаты. Вам ведь лучше спать в одной комнате, верно? Чтобы не было проблем.