Эшли Дьюал – Смертельно безмолвна (СИ) (страница 17)

— …просто что?

— Ничего, — Джейсон взмахивает руками и с протяжным выдохом выкидывает в окно окурок и бросает. — В любом случае, я разберусь.

— А если не разберетесь? Что тогда?

Ищейка останавливается в густых зарослях папоротника, спрятав автомобиль в тени спутанных веток, и переводит на меня смышленый взгляд.

— Тогда беги.

Отличный совет.

Неожиданно я сожалею о том, что не взял с собой лук и стрелы. Что за мысли? Меня порядком пугает мое желание вырядиться сейчас в Робин Гуда… Однако стоит признать, что наличие оружия часто спасало мне жизнь. Обычно Хэрри занимался подобным: делал то, что нормальные люди никогда бы не сделали. А я смотрел на него, как на психа, и уже в следующее мгновение вытаскивал нас из огромных передряг.

Почему мы принимаем то, что имеет значение, тогда, когда принимать нет смысла?

Встряхиваю головой и вслед за Джейсоном выбираюсь из салона. Мы оказываемся в центре густого леса, опоясанного зеленой листвой и маджентовым рассветом, который так и норовит упасть на мою страдающую мигренью голову. Раздражает сонное состояние. Но я ведь должен выглядеть уверенно, должен идти прямо, знать цель, средства, а в башке, то и дело, выключается свет и включается режим автопилота.

— Джейсон, я хотел спросить…

— Я, кажется, просил идти молча.

— Ты сказал, что Ловари не получают дар от Дьявола, — намеренно перехожу на «ты» и откашливаюсь, надеясь, что ищейка спокойно к этому отнесется. — Но как тогда цыгане вообще узнали о магии? Как поняли, что можно отнимать ее у ведьм?

— Рано или поздно находятся те, для кого секрет раскрывает свои объятия, Мэтт. Как ты и твой брат, например. Но вы бы с радостью забыли об этом мире, а Ловари с головой в этот омут окунулись, прознали верные способы, пожертвовали не одним поколением.

— То есть они — самоучки.

— Что-то вроде того.

— Выходит, любой человек может научиться магии, если сильно захочет?

— Магия требует много физических сил. Научиться может любой, а жить с ней… — На какое-то мгновение Джейсон замирает и прислушивается к окружающему нас лесу, будто тот умеет говорить. Я с интересом наблюдаю за ним и вскидываю брови, когда он широко улыбается и кивает в сторону поросшего мхом столетнего дуба. — Нам сюда.

— И ты думаешь так, потому что…

— Разве тебе все нужно знать, мальчик? Просто делай, что говорю, и точка.

Ненавижу, когда мне затыкают рот, но, стиснув зубы, замолкаю. В конце концов, для меня отнюдь не выгодно соперничать с едва ли не единственным союзником.

Еще и оборотнем.

Мы бредем вдоль густых зарослей, сквозь которые слабо прорываются лучи света. В воздухе висит звенящая тишина, глубокая и тяжелая, давящая на голову и прижимающая к земле прозрачными лапищами. Я потираю пальцами переносицу и осматриваюсь. Лес на долю секунды кажется мне магическим порталом в пустоту, кажется зеленой бездной. Мы бредем дальше, а его, поросшие мхом, костлявые пальцы затягивают нас все глубже туда, откуда нет выхода. Возможно, я параноик, и ничего подобного не происходит. Но я вдруг ощущаю ледяное дуновение ветра, врезавшееся в сгорбленную спину. Слышу, как тишину нарушают скрипы и шорохи, не принадлежащие вековым деревьям, и в это мгновение по пищеводу скатывается колючее недоумение, горечь и тихий страх, что мне вновь придется столкнуться с тем, о чем я не имею ни малейшего понятия.

Внезапно Джейсон останавливается и придерживает меня рукой. Я свожу брови, а он кивает вверх, сощурив и без того узкие глаза. Я поднимаю голову и, присмотревшись, замечаю над сплетенными ветвями прикрепленную деревянную табличку с вырезанными на ней кривыми буквами. Язык мне неизвестен. Слова написаны неаккуратно, словно кто-то слишком торопился, когда пытался вывести каракули на деревянном листе.

— Что это значит?

— Ки шан и Романы, Адой сан и човхани. — Джейсон опускает руку и оглядывается. А я выпрямляюсь, неожиданно ощутив приток адреналина и укол опасности, которая вполне возможно укрыта в густых зарослях. — Куда идут цыгане, там есть и ведьмы.

— Знаешь их язык?

Мужчина не отвечает. Сходит с места и достает из кармана связку сухих растений. Я выравниваюсь с ним, оглядываюсь и серьезно свожу брови.

— Что это?

— Трава.

— Какая трава?

Джейсон переводит на меня раздраженный взгляд и отрезает:

— Сухая.

— Сухая? Серьезно? — Это уже и меня начинает злить. — Я задал вопрос.

— А я и не собираюсь тебе всего объяснять, мальчик, — стремительно развернувшись, говорит Джейсон и едва не сталкивается со мной лбом. Он возвышается над моей головой, будто великан, и мне приходится расправить плечи, чтобы доставать до его подбородка.

— В чем проблема?

— В том, что ты много болтаешь.

— Я спрашиваю.

— Ты, как твой братец. — Джейсон закатывает глаза, а я злюсь, потому что, во-первых, закатывать глаза могу только я. А, во-вторых, еще никто не сравнивал меня с болтливым, вечно мешающим Хэрри. — И я не твой папочка, уяснил?

— Неужели.

— Просто иди за мной.

Втягиваю лесной воздух глубоко-глубоко, а затем тяжело выдыхаю, стиснув пальцы так сильно, что сводит ладони. Плевать. Пусть говорит, что хочет. Я должен найти ответы, и, если он не хочет мне помочь, поможет другой.

— Как скажешь, — бросаю я и выхожу вперед, задев Джейсона плечом. — Папочка.

Почти уверен, что он усмехнулся мне в след, но не оборачиваюсь, чтобы проверить.

Нахождение неизвестно где, неизвестно с кем удручает и раздражает. Я мог бы и сам найти Ари, если бы знал о мире ведьм хоть что-то, но я не знаю, и мне приходится вестись на поводу у удачи, как выразился Джейсон, чего я терпеть не могу, ведь «Удача» — редкая сволочь. Всегда играет на противоположном поле.

— Говорить буду только я, — едва слышно отрезает за моей спиной мужчина.

— Говори.

— И принимать решения тоже.

— Сначала найдем нужного человека, а потом будем принимать решения.

- Буду…, — исправляет Джейсон, поравнявшись со мной, — я буду, а ты притворишься дубом. Только сделай личико подоброжелательней.

Так. Хватит. Плевать, что он выше меня и сильнее. Я резко останавливаюсь, сомкнув в кулаки пальцы, и впечатываю такой раздраженный взгляд в лицо ищейки, что любой бы на его месте уже уносил ноги. Но, на сей раз, противник мне достался не менее отвратный, и отвечает он мне таким же черствым, тупым взглядом, не уступающим моему по степени злости и надменности.

— Не подеритесь, мальчики, — неожиданно разносится низкий, женский голос, и мы с Джейсоном одновременно оборачиваемся.

Облокотившись о дерево, в ленивой, расслабленной позе, стоит невысокая женщина. Понятия не имею, что делать: защищаться или не двигаться? Первый порыв найти стрелы за спиной, и я непроизвольно прохожусь пальцами по легкой куртке.

— Тише! Спугнешь ведь, — мурчит женщина, размеренно двигаясь в мою сторону, и я застываю в исступлении, когда понимаю, что глаза у нее не просто узкие.

Вблизи они оказываются кошачьими.

— Котик, я бы на твоем месте не приближался…, — угрожает Джейсон, оставаясь при этом абсолютно спокойным, но «Котик» лишь шире улыбается.

— Но ты не на моем месте. И, к твоей удаче, никогда на нем не будешь.

— Кто вы? — Я подаю голос и свожу брови. Какого черта творится? Китаянка посреди леса, да еще и с кошачьими глазами. Наверняка, меня уже успели огреть чем-то по голове.

— Японка, — поправляет женщина, облизав губы, и, наконец, останавливается в метре от носков моих ботинок. Она игриво вскидывает брови, облокачивается о кривую толстую ветвь дерева и ухмыляется, а я, черт возьми, устал уже удивляться. Однако иначе, видимо, не бывает. Похоже, в этом мире все умеют читать мысли друг друга. — В этом мире мысли друг друга читают только создатели мира и ведьмы, наделенные этой способностью извне.

— Так вы ведьма?

— Нет.

Женщина скучающе выдыхает, а я вдруг замечаю, как вытягивается лицо Джейсона.

— Не может быть, — растерянно протягивает мой напарник и проходится пальцами по подбородку, а затем усмехается, правда, на сей раз, гораздо громче, — глазам не верю.

— И не нужно, — мурчит женщина, хлопая густыми ресницами, — глаза часто врут.

— Что происходит? Кто это?

— Манэки Нэко.