Эшли Дьюал – ОДИНОКИЕ ДУШИ (страница 6)

– Сегодня не смогу забрать ни одну из вас, – сообщает он и открывает бумажник. – Так что добирайтесь самостоятельно.

– Хорошо, – киваю я. – Что-то случилось?

– Нет. Просто мне поставили две смены. – Он протягивает деньги. – Вчера я провел сложную операцию. За женщиной нужен уход, и желательно, если я буду поблизости.

– Мама знает, что ты будешь поздно?

– Она останется со мной в больнице. Я решил подстраховаться. У той женщины было внутреннее кровотечение, случись что-нибудь непредвиденное, знания мамы мне могут пригодиться.

Я понимающе киваю.

Два доктора в семье – сложная ситуация. Родителей практически не бывает рядом, а когда они все же появляются, с ними появляется и контроль. Безумный контроль, который порой сводит меня с ума. К счастью, он заключается не в том, куда я хожу и с кем общаюсь. Чаще всего правила предков распространяются на бытовые проблемы. К примеру, воду два раза кипятить в чайнике запрещается под угрозой «административного наказания» в размере недели в качестве единственной дома посудомойки. Или жарить необходимо, меняя масло при каждом новом заходе. Звучит, конечно, здраво, но это ужасно выбешивает, когда нельзя пожарить десять кусков мяса одновременно, а обязательно нужно разделить их на две партии и помыть два раза сковородку. Естественно, я понимаю, что образ жизни моих родителей тесно связан с их работой: правила, алгоритмы, ответственность. Но иногда это утомляет. В конце концов, доктора они, а не я и Карина.

– Тогда увидимся завтра утром. – Я прекрасно понимаю, что засну к тому времени, как они вернутся, так что даже не надеюсь на ночную встречу. – Пока.

Я машу папе рукой, открываю дверь, но когда пытаюсь встать, откидываюсь назад на сиденье. Внезапная боль заставляет скрючиться, и я крепко сжимаю глаза.

– Что такое? Лия? Что с тобой?

Карина замирает, папа смотрит на меня все так же настороженно, и мне приходится ценой огромных усилий выдавить из себя улыбку.

– Просто живот схватил.

– Где схватил? – Ну вот опять его медицинские штучки. – Что именно болит?

– Пап, успокойся. Ничего страшного.

– Лия, я спросил, где болит?

Я выдыхаю и краем глаза замечаю бледное лицо сестры. Наверняка она уже готова провалиться сквозь землю. Я вообще-то тоже, но мне приходится быть смелой.

– У меня схватил низ живота. Такое бывает каждый месяц, пап. – Я наблюдаю за тем, как он расслабляется. – Так что не стоит волноваться. Все пройдет через несколько часов.

– Хорошо, – кивает он и переносит ногу на педаль сцепления. – Встретимся завтра.

Я повторяю попытку и на этот раз благополучно выхожу из машины. Папа уезжает, и Карина испуганно смотрит на меня.

– Почти раскусил.

– Я с тобой не разговариваю, – кидаю я и направляюсь к школе. – Можешь даже не стараться что-либо исправить.

– Я и не стараюсь.

Я фыркаю. А ведь могла бы и постараться, неблагодарная сестрица!

Сестра не отстает. Семенит следом, а я чувствую, как она испепеляет мою спину взглядом. Появляется желание развернуться и влепить ей здоровую оплеуху, чтобы мозги встали на место. Но я иду вперед и ровно дышу, не хочу вновь спровоцировать боль в спине.

– Ты сегодня долго? – спрашивает Карина, но я не отвечаю. – У тебя есть вождение? – Я вновь молчу, и тогда сестра тяжело выдыхает: – Рано или поздно нам все равно придется заговорить.

– Думаешь? – вырывается у меня, и я прикусываю язык.

– Да, думаю. – Довольная собой, она улыбается мне и наконец выходит вперед.

Не пытаюсь догнать ее. Пусть идет куда хочет. В конце концов, моя боль в спине появилась по ее инициативе.

День начался не очень, продолжился он в таком же медленном и тягучем ритме. Я ходила, держась руками за стены, иногда останавливалась, чтобы передохнуть. Но к счастью, к концу третьего урока в моем теле выработался антидот. Я могла спокойно передвигаться, шевелиться и даже нагибаться, если приходилось. Мои одноклассники не поняли, почему я похожа на калеку, но им, по-видимому, все равно. Я всегда замечала, что они настороженно ко мне относятся, не пытаются сблизиться, подружиться. Я сначала задавалась вопросом: почему? Но потом бросила это дело. В конце концов, это их проблемы, что я им не нравлюсь. Сама себя я вполне устраиваю.

Когда пришло время идти в столовую, я направилась туда в гордом одиночестве. На звонки Леши я принципиально не отвечала, Карина где-то шлялась со своими подругами, так что пришлось пересекать темные коридоры школы в обществе себя самой. Но так было до того момента, пока я не заметила вдалеке знакомое лицо.

Как же я могла забыть?

Прибавляю скорость, насколько это возможно в моей ситуации, и нагоняю высокую блондинку. Коснувшись ее плеча, откашливаюсь и неуверенно останавливаюсь.

– Кира?

Девушка оборачивается и скрещивает на груди руки. Не сказать, что она выглядит испуганной, скорей она растеряна. Абсолютное отличие от того, какой я помню ее вчера: уверенной, сильной, бесстрашной.

– Я хотела сказать кое-что. Спасибо, что помогла мне добраться до машины.

– Не стоит, – почти шепотом отвечает она.

– Нет. Я правда очень благодарна. Все люди прошли мимо, но ты остановилась.

– Кто-то же должен был.

– Почему ты это сделала? Ведь не в правилах стаи помогать чужакам.

– Тише, – резко шипит она и оглядывается. – Хочешь, чтобы все узнали, где мы вчера с тобой проводили время?

– Я не думаю, что люди поймут, о чем мы.

– А если поймут? – Кира протирает лицо и откидывает назад волосы. – Послушай, да, я помогла тебе, но это не значит, что теперь мы лучшие подруги или заодно, ясно? Ты лежала в крови, мне стало тебя жалко, я не смогла пройти мимо.

– Жалко? – У меня запершило в горле. – Так все дело лишь в жалости?

– А ты что подумала? Конечно, мне стало тебя жалко.

– Ясно, – усмехаюсь я и скрещиваю руки на груди. – Можешь не продолжать.

– Не знаю, что ты там себе навыдумывала, – произносит Кира и наклоняется ближе ко мне. – Но ты должна уяснить, что не все такие же добрые, как я. Больше не приходи в парк, иначе не отделаешься так легко.

– Легко? – усмехаюсь я. – У меня вместо живота один огромный отек, а на плече гематома размером с Африку. Это легко, по-твоему?

– Да, это самое безобидное, что могло с тобой произойти. Большинство чужаков не возвращаются домой, они попадают в больницу.

– То есть я не первая, кто посягает на территорию Шрама?

– Конечно. Не ты первая, не ты последняя.

– Я спрошу еще кое-что, и ты от меня отделаешься, – обещаю я, а затем недоумевающе пожимаю плечами. – Зачем ты туда ходишь, если понимаешь, что люди не уходят из парка в целости и сохранности?

– Боюсь, отвечая на этот вопрос, я займу слишком много твоего времени.

– Ничего страшного. Я никуда не спешу.

– Просто забудь обо всем, Лия, – советует Кира, и я замечаю в ее глазах не жалость. Скорее это забота. Но мне абсолютно неясно, почему на ее лице появляется это выражение. – Забудь о Шраме, о поединке, забудь обо всем. Так будет гораздо лучше.

– Для кого?

– Для тебя. – Немного помолчав, блондинка добавляет: – И для твоей сестры.

– Оглянись! Люди вокруг умирают, ты же знаешь. И я уверена, практически все из списка связаны с вашей стаей! Так почему же ты, как и остальные, продолжаешь ходить туда? Или почему вы бездействуете?

– Ты сказала, что задашь последний вопрос.

– Но ты на него не ответила.

– Если я не ответила, значит, на то есть причины. – Кира устало пожимает плечами и вновь оглядывается. – Радуйся, что ты дышишь, что Карина в порядке, и живи дальше! Не надо лезть туда, где тебе не место.

– Мне просто интересно.

– Осторожно. Интерес может завести тебя слишком далеко. – Девушка в последний раз бросает на меня обеспокоенный взгляд и уходит.

Долго смотрю ей вслед, не зная, почему хочу разобраться в этом. Наверное, она права. Я и Карина выбрались, мы живы, почему бы не забыть вчерашний день?

Ответ приходит вместе с болью в спине.

Я и так слишком многое забыла. Теперь все, что со мной происходит, кажется мне важным и ценным. Даже такие ужасные события.