Эшли Дьюал – ОДИНОКИЕ ДУШИ (страница 17)
– Если мои вопросы и сведут меня в могилу, так это потому, что никто не собирается на них отвечать.
– Всему свое время. – Кира обнимает меня за талию, открывает дверь, и мы выходим в коридор. – Не торопись, иначе упустишь что-нибудь важное.
– Я и так упустила все, что у меня было. – Я облокачиваюсь на девушку, потому что ноги начинают предательски заплетаться. – Мне нечего терять.
– Не говори так.
– А как мне говорить?
– Не знаю. Но только не дави на жалость. Это не твой конек.
– Я не давлю на жалость! – горячо отвечаю я, хочу отстраниться, но не получается. Тело становится слабым, тяжелым, мышцы наливаются свинцом. Я начинаю моргать, боюсь, что упаду от усталости, но в то же время стараюсь сохранить равновесие. – Мне противно, когда на меня смотрят с сожалением. Но неужели желание узнать правду расценивается как повод нарваться на сочувствие?
– Хочешь узнать правду – узнавай. Но не надо говорить, что тебе нечего терять и что вообще ты бедная страдалица.
Кира открывает дверь в палату и первая проходит внутрь. Затем она выглядывает и подзывает меня.
– Пусто. Твоя мама еще не вернулась.
– Две недели в больнице сведут меня с ума. Терпеть не могу это место.
– Придется пересилить себя.
– Но какая разница? Лечиться дома или лечиться здесь?
– Тут за тобой присмотрят, а дома ты уязвима.
Я усмехаюсь и очень медленно сажусь на кровать. Голова начинает кружиться так сильно, что я перестаю ориентироваться в пространстве.
– Уязвима? Мы играем в мафию?
– Лия…
– Сама себя послушай, – перебиваю я. – Ты говоришь так, словно мы ввязались во что-то настолько серьезное, что даже дома уже небезопасно.
– Так и есть. – Кира помогает мне лечь, не обращает внимания на то, как я корчусь, и я благодарна ей. – Восстанавливайся, набирайся сил и только потом пытайся разобраться в своих проблемах. Сейчас от тебя мало толку.
– От меня не может быть мало толку. Сильней всего я повредила плечо, а не голову.
– В любой момент это может измениться. – Блондинка подходит к двери. Она вновь надевает очки и тяжело выдыхает. – Сделай так, как я прошу: не высовывайся.
– А ты мне что?
Кира смеется и открывает дверь.
– Шутишь? Возможно, мы встретимся гораздо раньше.
– Подожди. – Девушка оборачивается, и я прикусываю губу. – После того как мы попали в аварию, Леша звал Стаса. Кажется, это настоящее имя Шрама, так ведь?
– Астахов? Звал Стаса? Не может быть.
– Но я слышала.
– Наверное, тебе показалось.
– Кира, я ударилась головой, но не сошла с ума. Леша звал Стаса, искал его, а потом, когда понял, что тот не придет, схватил меня на руки и понес куда-то.
– Лия…
– Не перебивай. Я помню, как мы бежали, долго бежали…
– Лия!
– Что?
– Это невозможно. – Блондинка озадаченно смотрит на меня. Подумав, она закрывает дверь, подходит ко мне и садится рядом. – Может, тебе это приснилось?
– Вряд ли. Я отчетливо помню голос Астахова: он просил держаться, не засыпать. Правда, его тембр был другим. Я даже удивилась. – Сглотнув, я продолжаю: – Затем мы бежали. Бежали так быстро и долго, что у меня голова раскалывалась на части. А потом…
– Лия, подожди, – вновь перебивает меня Кира. – Леша не мог этого сделать.
– Почему?
– Как почему? – усмехается девушка. – Он повредил колено. Не сильно, конечно, но ходить он не сможет еще несколько дней.
– Что? – Я озадаченно замираю.
– Астахова вытащили из автомобиля прохожие. Он сам не смог выбраться даже с водительского сиденья. А тебя сразу же забрала «Скорая помощь». Один мужчина нашел у тебя в сумке паспорт, медицинскую карточку и полис. Так узнали твою фамилию, потом позвонили родителям. В больнице тебя отправили в нейрохирургическое отделение.
Я хмурюсь и начинаю прокручивать в голове воспоминания. Я отчетливо запомнила запах мяты, запомнила этот голос. Но если он принадлежит не Астахову, тогда чей он?
– Не может быть, – раздраженно смотрю на Киру. – Я не сошла с ума, кто-то подходил ко мне! Кто-то пытался спасти меня и, я… я не шизофреничка!
– Успокойся.
– Что за чертовщина? Откуда у меня эти воспоминания, откуда эти отрывки из памяти, если со мной ничего подобного не происходило?
Блондинка недолго думает. Внезапно ее глаза округляются, и она резко хватает меня за руки. Мне больно, я хочу выдернуть их, но не могу двигаться. Взгляд Киры завораживает. В нем что-то такое, что не позволяет мне нарушить момент.
– Бронская… – Давно меня никто не называл по фамилии. – Ты начинаешь вспоминать!
– Что вспоминать?
– Как что? Вспоминать свой прошлый год!
– Кира, это невозможно. Доктора сказали, у меня ретроградная амнезия. Зачастую воспоминания не возвращаются. Родителям предлагали попробовать электросудорожную терапию, но они отказались. Папа заявил, что никогда не позволит ставить на мне опыты.
– Зачастую! – выдергивает из контекста девушка и улыбается. – Лия, зачастую!
– Прекрати. Ты не понимаешь. Воспоминания возвращаются в хронологическом порядке, начиная с самых старых. Но я увидела, как меня кто-то уносит на руках, когда я пробила голову. Получается, что воспоминания возвращаются ко мне в обратном порядке, что невозможно с точки зрения науки. А это означает…
– О, замолчи! – восклицает блондинка. И я вижу на ее лице такую искреннюю улыбку, что мне становится не по себе. Кира так счастлива, но какое ей дело? – Неужели ты не понимаешь, что, повредив голову еще раз, ты дала толчок своим воспоминаниям! Я видела нечто похожее в каком-то фильме…
– Не говори глупостей. Сравнивать жизнь и кино смешно и наивно.
– Но ты ведь чувствуешь то же, что и я. Ясное дело, пытаешься рассуждать здраво, с медицинской точки зрения, но, Лия, ты сдвинулась с мертвой точки. Ты возвращаешься!
Неожиданно дверь в палату открывается. Я испуганно замираю, а Кира, выпустив мои руки, выпрямляется. Входят родители. Мама удивленно останавливается, увидев в палате гостью, а папа, наоборот, не меняя скорости, обходит Киру, кровать и оказывается с противоположной от нее стороны.
– И что ты здесь делаешь? – спрашивает он, закатив рукава халата. – Посещения строго запрещены.
– Я должна была увидеть ее, Андрей Александрович.
– Увидела? Теперь можешь уходить.
– Да, конечно. – Кира направляется к выходу. Перед дверью она останавливается. – Я еще приду к тебе.
– Кира, – холодно произносит моя мама и скрещивает на груди руки. – Тебе пора.
– До свидания, Вероника Николаевна. До свидания, Андрей Александрович.
Дверь закрывается, а я не могу дышать. В голове что-то взрывается, я плыву, лечу, падаю. Сначала мне кажется, что я и правда сошла с ума. Мне мерещатся космос, невесомость, пелена перед глазами. Но потом я осознаю, что не могу видеть отчетливо из-за слез, которые застлали глаза. Мне становится душно. Перепады настроения жутко пугают. Я еще не отошла от шока, ведь только что вспомнила один момент из прошлой жизни, а сейчас вдруг оказалось, что моя прошлая жизнь никогда не покидала меня. Ее просто надежно скрывали.
– Вы знакомы? – Я произношу это так тихо, что меня трудно услышать. Смотрю на маму и чувствую, как жаром обдает лицо. – Вы знаете Киру?
– Тебе нужно поспать, Лия, – безучастно бросает она и отводит взгляд в сторону. Тогда я поворачиваюсь к папе. Он наливает в стакан воды и готовит таблетки. На меня даже не смотрит.
– Пап. – Ноль реакции. – Пап! – требовательнее повторяю я.