Эшли Бил – Торгующая наслаждением (ЛП) (страница 53)

– И как это ушло, Бренна?

– Позволь мне все же закончить, – произношу я. – В эту ночь я была безумно пьяна. Меня тошнило и рвало, и я чувствовала себя вещью как снаружи, так и внутри. Затем я повстречала какого-то парня, показавшегося мне, пьяной, привлекательным. Он чувствовал себя суперсильным, и мне не потребовалось прилагать много усилий, чтобы соблазнить его. Потом был другой. На следующих выходных был очередной новый парень. Я поняла в какой-то момент, что мне понравилось. Что я могу переспать с любым, и они не заморачиваются по поводу моего возраста, и не разбивают моего сердца. Я могла бы обтянуть сиськи, чтобы постирать, или выставить напоказ голую ногу, чтобы получить немного еды. Сила соблазнения и секса была всепоглощающей, и я стала зависимой от этого. В итоге я сэкономила достаточно денег, чтобы убраться оттуда. Потом я поехала в Грейхаунд, оттуда в Пенсаколу и заплатила за поездку менее сорока долларов. Проведя в том городе меньше недели, в одном из ночных клубов я встретила состоятельного человека, который предложил оплатить мои услуги. Женщина, что сейчас выступает моим доверенным лицом, на самом деле таким образом подбирала девушек и она так нашла меня. Она рассказала, чем зарабатывает на жизнь, и сколько я получу, работая таким образом, и все покатилось вниз. Я никогда не задумывалась, что делаю что-то позорное или не то. Ты фактически заплатил за меня. Я имею в виду, все время, что мы были вместе. Сколько денег ты выложил, чтобы удовлетворить мои маленькие слабости, прежде чем затащил меня в постель? Это то же самое, единственное отличие – когда я в эскорте, я не влюбляюсь. Я не раскрываю себя, своей истинной сущности. Я не отдаю свое сердце тому, кто не понимает, насколько оно хрупко, чтобы вот так позволить кому-то разбить его. Так что ты можешь найти еще миллион вещей, которые я делала неправильно, но я никогда и никого не любила. Пока не встретила тебя. На прошлой неделе я сказала тебе, что ищу новую работу. Я говорила тебе, что хочу измениться. Я хотела сказать тебе правду о том, чем я занимаюсь на самом деле, но все выжидала. Но будь ты проклят, если обернешь это против меня, особенно когда сам врал мне.

– Я не злюсь, что ты солгала мне, – его голос звучал побежденным, так что я очень надеюсь, что достучалась до него, даже если немного. – Я тоже лгал тебе и сожалею об этом. Мне, правда, очень жаль. Я злюсь из-за того, что ты продолжала трахаться с теми парнями после того, как мы признались друг другу в любви. После того, как мы занимались любовью.

– Я хочу извиниться за это, Эверет, но я знаю, что все равно бесполезно, так что не буду. Если это какое-то подобие примирения, то я закончила. Я смирилась с этим.

– Когда?

– Что когда?

– Когда ты закончила с этим?

– Я думаю, что это зависит от того, насколько физически ты бы хотел завершения такой моей карьеры. Но в понедельник мы с боссом договорились, что это – моя последняя неделя.

– Со сколькими парнями ты была на этой неделе? – Эверет бросает на меня быстрый взгляд. Надеюсь, это хороший знак, даже если буду честна с ним.

– У меня было трое парней, один из которых – ты.

– И ты спала... с остальными двумя?

Все во мне кричало солгать, но на этот раз я решила прислушаться к голосу совести, которая не раз советовала мне открыться. Не послушав ее, я и оказалась в такой ситуации. Поэтому, когда я открываю рот, истина выходит наружу:

– Один из них... Вчерашний день... Я была очень зла на тебя, Эверет, и... Я знаю, что это не оправдание. С того времени, как я влюбилась в тебя, нужно было прекратить все это. И оно всегда будет моим самым большим сожалением в жизни.

Неловкое молчание повисает в машине еще на несколько минут. Я уже ничего не жду от Эверета, главным образом потому, что не заслуживаю его прощения, но ему удается удивить меня, едва он начинает говорить. Это, может быть, не так много, но это что-то.

– Я встречался с Моной на прошлой неделе. Она сказала мне, что никто в связи не верен. Она сказала, что это редкость, когда человек встречает такую сильную любовь, когда сам захочет быть верным. Человек твоей профессии. Я подумал, что у нас есть шанс, даже малейший, чтобы сделать это.

– Мы... могли бы... – слова приходится вытягивать клещами. Полные надежды, полные страдания.

– Я больше ничего не знаю. Мы оба лгали друг другу, Бренна. Я больше не знаю, смогу ли доверить нам что-то. Я не знаю, почувствуешь ли ты одиночество однажды ночью и отправишься искать кого-то другого, чтобы улучшить свое самочувствие. Я также не знаю, будешь ли ты общаться с другими парнями за моей спиной, потому что общение с ними укрепляет твою уверенность в себе, и самое главное, я не знаю, готов ли смотреть на все это, уже зная, через что мы прошли.

Не в состоянии смотреть на него снова, я вижу, как белые облака проплывают над головой. В этот момент ничто из того, чем я могла бы оправдаться, не изменит его мнения, ничто из того, что я сделаю, не заставит его доверять мне. Я не могу доказать ему, что не ищу развлечений как какая-то шлюха, которая прыгает из койки в койку, потому что до сих пор я ничем не доказала, что достойна его любви. Так что сделаю шаг назад. Я позволю ему найти кого-то более достойного. Кого-то, кто сможет полюбить его безоглядно, кого-то, кого он сможет полюбить без опаски. Кого-то, кто не является мной.

Я знаю, что начиная с моего восьмого дня рождения, ничем не заслужила любви и ни от кого ее не получала. Я никогда не стану чьей-то силой. Я всегда так и останусь якорем, тянущим ко дну, заставляющим оступиться.

Я разрезаю веревку и позволяю ему уйти.

Четырьмя часами позднее никто из нас не нарушает больше тишины, повисшей в машине после нашего разговора. Мы менее чем в получасе езды от города Клируотер. Небо окрашивается оранжевыми красками, готовясь к заходу солнца. Я умираю с голоду, но отказываюсь говорить Эверету. Я также хочу в туалет, но не буду проситься. Мы оба совершенно довольны разделявшим нас расстоянием, хотя сидим всего лишь в паре десятков сантиметров друг от друга.

Его телефон звонит, прерывая наши молчаливые раздумья.

– Это Бурк... Черт! Мой GPS говорит, что я буду на месте через двадцать три минуты. Ты можешь установить точное местоположение? Где это произошло? Да... Да... Попался... Спасибо, чувак. Да, я буду... Спасибо еще раз.

– Мой партнер говорит, что он просмотрел газетные статьи и наткнулся на объявление о помолвке, напечатанном три недели назад. Трэвис Хардинг, возраст сорок два года. Вырос в нескольких городах. Известен своим богатством и преданностью обществу. Ему также удалось нарыть, что у Трэвиса были три разных женщины в разных штатах, пытающиеся подать на него заявления о домашнем насилии, но которые не приняты. В тридцать один год ему предъявляли обвинение в нападении с отягчающими обстоятельствами, но отпустили с минимальными обвинениями. У меня есть адрес, так что мы скоро туда доберемся.

Если бы я могла чувствовать себя хуже, чем сейчас, то только на смертном одре. Все, что я знала и любила, рухнуло вокруг меня. Закрыв глаза, я делаю то, чего никогда не делала прежде... Я молюсь. Пожалуйста, Господи, пожалуйста, пусть с Хиллари будет все в порядке. Пожалуйста, позволь нам найти ее. Позволь мне спасти ее, пусть она вернется домой вместе с нами. Я умоляю тебе больше всего о том, чтобы с ней было все в порядке. В безопасности и с улыбкой.

Я открываю глаза, только когда грузовик въезжает на закрытую территорию, и оглядываюсь. Мы едем мимо великолепных домов, разделенных акрами земли и белыми заборами. Эверет сворачивает к длинному подъезду массивного жилого дома с крыльцом мечты, построенным с фасада.

– Оставайся здесь, – приказывает он.

В любом случае, я не могу сидеть и ждать. Когда я уже берусь за ручку двери, Эверет перехватывает мою руку.

– Бренна, я же сказал тебе остаться здесь.

– Она мой лучший друг. Мой единственный друг. Я должна быть там ради нее.

– Ты. Стоишь за моей спиной. Если войдешь в дом со мной, я хочу быть уверенным в твоей безопасности. Я не собираюсь делать еще что-то кроме того, за чем приехал сюда. Я иду в этот дом прямо сейчас и собираюсь найти Хиллари. Я приведу ее к тебе, и мы поедем домой. Это может быть опасно, а я не смогу защитить вас обеих. Так что сиди здесь, держи дверь закрытой и жди. Улыбнись.

Его глаза умоляют меня еще больше. Так что я невольно киваю головой:

– Хорошо.

Мужчина тянется к бардачку, вытаскивает черный пистолет и дважды щелкает, проверяя, все ли в порядке. Затем кладет пистолет в карман, проверяет кошелек и значок, прикрепленный к ремню брюк. Я вижу Эверета в совершенно ином свете, и это сюрреалистично для меня. Я думаю, что таким он нравится мне даже больше, но это уже не имеет значения, потому что он больше не предназначен для меня.

Когда Эверет закрывает дверь, я не могу сдержать себя, произнеся:

– Будь осторожен.

Он вглядывается в меня, посылая подобие улыбки. Я блокирую двери грузовика и наблюдаю, как Эверет поднимается по ступенькам крыльца и нажимает на кнопку звонка. Он заглядывает в окно и через секунду дверь открывается.

Пожилой, строго одетый человек приветствует его с улыбкой на лице. Они переговариваются, и я наблюдаю, как Эверет касается значка на ремне. Улыбка не исчезает с лица человека, и он открывает дверь шире и отступает в сторону, чтобы впустить Эверета.