Эшли Бил – Торгующая наслаждением (ЛП) (страница 52)

– С чем?

Моя губа дрожит прежде, чем я могу выговорить хоть слово. Эверет не просто разбивает мое сердце, он разрывает его на куски.

– Я... Я знаю, что ты детектив. И моя подруга… Моя подруга Хиллари... Я думаю, c ней что-то случилось, Эверет. Помоги мне, пожалуйста! – слезы катятся по моим щекам, несмотря на все мои попытки. Я не могу сдержать слезы, особенно когда вижу, как он смотрит на меня. И тот факт, что я еще и умоляю его о помощи, лишает меня последних остатков самообладания. Но я продолжаю, потому что мне нужно найти Хиллари. – Я должна найти ее, – шепчу через боль.

– Что случилось? – отсутствие симпатии с его стороны напоминает мне, почему я не доверяю полиции.

– По телефону она вскользь упомянула, что жених ударил ее. Это в еще большей степени хуже, потому что она потеряла ребенка. И когда Хиллари рассказывала мне об этом, я подумала, что появился Трэвис, потому что она пыталась скрыть неловкость. Мы должны были встретиться сегодня за ланчем, но она не пришла. Ее телефон выключен и я... У меня плохое предчувствие. Пожалуйста! Я бы не стала умолять тебя о помощи, если бы не нуждалась в ней.

Эверет расслабляется и проводит ладонями по лицу. С тяжелым выдохом он смотрит на меня еще раз. Секунду пялится, прежде чем сказать:

– Я сейчас переоденусь и выйду. Мы поедем на моем грузовике.

– Спасибо тебе, – я поворачиваюсь и направляюсь к его грузовику.

По дороге я вновь достаю телефон, чтобы проверить, вдруг Хиллари отправила мне сообщение, но телефон пуст. Я в который раз набираю ее номер, но телефон по-прежнему отключен.

Эверет садится на водительское сиденье, не произнося ни слова, а я запрыгиваю на пассажирское. Он заводит двигатель и включает GPS, чтобы найти дорогу в Клируотер.

Это очень длинный и неудобный путь длиною в шесть с лишним часов в грузовике рядом с ним. Может быть, мы могли бы поговорить о том, что с нами происходит, или так и будем молчать всю дорогу.

Я смотрю в окно, пока Эверет перелистывает музыкальные волны. Зачастую я не знаю, будет ли это грустно, сердито, расстроено, страшно... или все сразу в одном флаконе. Что бы я не чувствовала, заново я не хочу это переживать.

После тридцати минут исключительно неловкого молчания он удосуживается спросить:

– Как ее полное имя?

– Хиллари Трапп, – я смотрю на него, отвернувшись от окна.

– Ты знаешь дату ее рождения?

– Я знаю, что ей исполнилось двадцать четыре. День рождения в феврале, но про точный день не скажу, не помню.

– Кто ее жених?

– Его зовут Трэвис. Фамилии не знаю. Мне известно только то, что он богат, и у него есть яхта. Остальное мне неизвестно.

– А вы действительно хорошие друзья? – он бросает на меня боковой взгляд. – Из всего услышанного мною так не выходит.

– Раньше мы были лучшими друзьями. Сейчас не так, но мы очень близки. Хиллари и Трэвис не были вместе долго, но сразу обручились. Когда она рассказала мне о нем, мы поссорились. Меня не интересует, ужасный я человек или друг, я просто должна найти ее.

Он смотрит на меня еще одну секунду, а потом берет телефонную трубку:

– Эй... Извини, чувак. Я направляюсь в Клируотер на дополнительное расследование... Да, имя Хиллари Трапп, двадцать четыре года, жених Трэвис. У меня мало информации, но мне нужно найти кого-то из них... Да, она пропала... Нет, пока никаких отчетов. Да, чувак, вот поэтому я заговорил о побочном расследовании. Да, это для знакомого мне человека... Утвердительный ответ... Утвердительный ответ. Спасибо, Джефф.

Эверет отключает телефон.

– Мой партнер Джефф попытается помочь нам из офиса, – после секундной паузы он продолжает. – Так ты знала, что я детектив, но откуда? И как долго?

Эверет продолжает смотреть вперед. Наблюдаю за тем, как белеют костяшки пальцев, которыми он вцепился в руль, ожидая, когда я раскрою ему правду.

– В прошлые выходные. Я искала, есть ли у тебя жвачка, пока ты готовил завтрак, открыла комод и увидела твой значок.

– Почему же ты ничего не сказала?

– А это имеет значение? – задаю встречный вопрос. – Только тебе стало известно о моем прошлом, ты сразу же отвернулся от меня, – скрестив руки, я откидываюсь на спинку сиденья, не в силах больше смотреть на него.

– Ты думаешь, именно поэтому? – он повышает голос. – Ты думаешь, я бы попрекал тебя твоим прошлым?

– Это единственное объяснение, – бормочу я.

– Черт возьми, – орет Эверет. Его голос эхом разносится по кабине грузовика. – Бренна, ничего из того, что случилось с тобой в прошлом, не оттолкнуло бы меня от тебя. Что с тобой произошло, что ты сделала, чтобы справиться с этим. Во всяком случае, это заставило меня полюбить тебя еще сильнее.

Я так чертовски запуталась...

Я снова смотрю на Эверета, уже не уверенная, что происходит с моей жизнью прямо сейчас.

– Значит, вот так ты относишься к тому, кого любишь? Игнорируешь и выбрасываешь цветы, которые любящий тебя человек прислал тебе, чтобы поддержать?

– Черт тебя подери, Бренна! Я не так обращаюсь с девушкой, которую люблю, – он сворачивает на обочину дороги и тормозит так резко, что нас кидает на приборную панель. Эверет поворачивается ко мне с такой скоростью, что я не успеваю прийти в себя. – Вот так я обращаюсь с любимой девушкой, когда на следующее утро узнаю, что она проститутка!

Реальность обрушивается на меня. Рвота поднимается в горле. Силясь проглотить ее, я ошарашено смотрю на Эверета, ожидая, когда он рассмеется... но он этого не делает, и теперь я уверена, что все всерьез. И тут меня осеняет. – Так ты... Майкл?

– Да, Чесити, да

Усевшись на свое место, он выводит грузовик обратно на дорогу, уступая минивэну. Все это время я силюсь понять, как себя вести и что говорить... И должна ля я извиниться.

Прежде чем я могу что-то сказать, Эверет решает выяснить обо мне все подробности. Я не уверена, для него ли эта информация или для его расследования, но с такой скоростью проносящиеся события теперь не имеют большого значения.

– Зачем ты сделала это с собой, Бренна? Почему ты позволила людям использовать себя, трахать как какую-то шлюху и относиться к себе как к дерьму? Почему ты упала так низко, когда я чертовски хорошо знаю, что ты выше всего этого? Ведь так?

– Это не так, Эверет. Это решение я приняла, когда мне исполнилось семнадцать, чтобы заставить себя почувствовать могущество. И мне понравилось это чувство. Потом деньги, которые я при этом заработала, и возможность уйти от своих демонов, пусть даже на некоторое время. Н у а потом как благословение небес... Я влюбилась...

– Ты продаешь себя за деньги, – говорит он холодно.

– Я не продаю себя... Я продаю удовольствие...

– И в чем же разница?

– В том, что я никогда и никому не позволяла владеть мной. Никто не знает меня. Они не знают моего имени, откуда я пришла, где и как я отдыхаю в конце дня. Они не знают ничего обо мне: ни моей рутины, ни пристрастий. Что я люблю, а что ненавижу. Они знают только Чесити, которую выдумал кто-то, я притворяюсь ей. Я не продаю их сама, я не продаю никакой части себя, единственное, что я им даю, это удовлетворение, именно его они покупают у меня. Иногда это беседы, иногда секс, иногда обед или ужин, а иногда вообще что-то маловразумительное.

Эверету требуется несколько минут, чтобы ответить мне, но говорит он совсем не то, на что я надеялась.

– В течение трех лет ты продавала себя за деньги. А те синяки? Они были подарком клиента, я полагаю? – Я медленно киваю и знаю, что он видит мой кивок. – И ты не против этого? Ты не против заниматься со мной любовью, а потом пойти и трахнуть какого-то парня? Сколько раз мы занимались сексом ночью, а на следующую ты шла и трахалась с другими? – Прежде, чем я открываю рот, он продолжает. – Не отвечай. Подожди. Мне не интересно. Я все равно не смогу быть со шлюхой.

Саднящая тупая боль в груди расширяется. Для того, кто миллион раз на этой неделе плакал, я чувствую себя на редкость отвратительно. Я заслуживаю все, что он говорит мне. Я должна быть честна сейчас. Мы оба должны быть честны друг с другом.

Согласно данным навигатора у нас осталось около пяти часов, затем мы прибудем в Клируотер. Это, определенно, будет самая жалкая поездка из всех, которые у меня когда-либо были. Но если я собираюсь провести эти пять часов в машине с Эверетом, я могу рассказать ему всю свою историю без утайки. Он не должен понимать меня, он не должен простить меня, даже если мне этого очень хочется, но мне нужно, чтобы он меня хотя бы выслушал.

– Я думала, что была влюблена в своего приемного брата в пятнадцать лет. Он единственный защищал меня от приемного отца, который избивал меня, когда напивался. Он вытаскивал меня на крышу каждую ночь, чтобы посмотреть, как над нами пролетают самолеты. Он относился ко мне очень нежно и трепетно, и я влюбилась в него. По крайней мере, я так думала. Если мне снились кошмары, он баюкал меня как ребенка, пока они полностью не утихали. Если я не могла пройти в прачечную, он воровал для меня четвертаки, и вот я уже стояла на коврике для стирки. Он помог мне, когда я осталась совсем одна. Он помог мне, когда у меня никого не было. Хотя в то время у меня была подруга Лиза, но это отнюдь не то же самое.

Он стал моим первым мужчиной, обещал, что позднее мы вместе убежим. Я думала, что однажды мы поженимся, пока не вернулась домой раньше времени и не застала его в постели голышом с моей лучшей подругой. Он только добавил боли к той, через которую я уже прошла и проходила день за днем. Раньше я пробовала наркотики, потом попробовала спиртное. Ничто из этого не заставило меня почувствовать себя лучше, но я все равно пошла той ночью напиваться. Меня не волновало тогда, что со мной случиться, мне хотелось только унять разъедающую меня боль.