Эсхил – Трагедии (страница 57)
Хор
Я верю, что воитель, носящий щит,
Где Зевсов недруг, великан подземных недр,
Изображен, страшилище для людей
И мерзость для бессмертных богов, — что он
Голову сломит себе в воротах.
Вестник
Пусть так и будет. А теперь о пятом речь,
Направленном к воротам пятым, северным,
Где отпрыск Зевса, Амфион[78], в гробу лежит.
Боец копьем клянется — а его копье
Что Кадмов город против воли Зевсовой
Он разорит. Горянки сын кричит о том,
Еще не муж, а мальчик прехорошенький.
Еще пушок лишь нежный на его щеках
Пробился, а вихор его по-детски густ.
Но сам, хоть имя носит прямо девичье,[79]
Суров, и с грозным взглядом у ворот стоит,
И рвется в бой не без кичливой удали.
Нам в поношенье, к медному щиту его,
Блестящий сфинкс[80] чеканный, людоед лихой,
Прибит гвоздями, а в когтях чудовища
Фиванец бьется, так что в брата нашего
Вонзаться будут стрелы, в грудь врага летя.
Похоже, что не станет труса праздновать
И не к бесчестью долгий свой проделал путь
Парфенопей-аркадец. За аргосский хлеб
Пришелец этот платит, нашей крепости
Суля такие страсти, что избавь нас бог.
Этеокл
Обрушат боги за бахвальство мерзкое,
То жалкой смертью должен умереть бахвал.
Управа есть и на аркадца этого,
Боец, не хвастать любящий, а действовать:
Отважный Актор, брат родной Гипербия,
Прорвать ворота не позволит паводку
Речей досужих, на беду и горе нам,
И не пропустит в город неприятеля
Со зверем ненавистным посреди щита.
Метнется, разъяренный, из-под ливня стрел.
Да пожелают боги, чтобы прав я был!
Хор
Грудь пронзили, в сердце вошли слова,
Дыбом встали волосы. Страшно мне
Слышать речи хвастливые
Хвастунов нечестивых. Пускай на смерть
Обрекут их боги в земле Фиванской.
Вестник
Шестого назову я. Этот мудрый муж,
Амфиарай-гадатель, полон храбрости.
И силача Тидея так и сяк бранит:
Убийцей величает, язвой родины,
Растлителем аргосцев, и пособником
Кровопролития, и слугой Эринии —
За то, что дал Адрасту столь дурной совет.
Потом он к Полинику обращает взгляд
И, брату твоему единокровному