Эсфирь Лантре – Тайна старой монахини (страница 5)

– Идём, – вздыхая, поднялась я. – Спасибо тебе, пчёлка Жужа, за приют и гостеприимство.

– На обратном пути встречу вас в этом месте, – прожужжала она.

– До встречи.

– Счастливого вам пути! – пожелала гостеприимная пчёлка.

– Благодарю.

– Уже близко… за поворотом увидите.

– Спасибо.

Грустно было у меня душе. Шла и рассуждала:

«Когда жила в родительском доме, не знала ни забот, ни печали. Всё текло по обычным законам и правилам. Стоило покинуть родовое гнездо – жизнь показала иные стороны – тёмные. И как мне теперь жить?» – От этих мыслей становилось омерзительно на душе – мутным осадком легла на сердце тяжесть. Хотелось вырвать её из груди, но не получалось.

– Смотри, Одри, вот он, – Пушок вывел меня из задумчивости. Перед нами возвышался огромный замок. Вблизи он напомнил мне семейный мавзолей: чернее ночи, очень длинный, с острыми шпилями и небольшими прорезями вместо окон. На крыше с распахнутыми пастями зловеще и угрожающе встречали нежеланных гостей горгульи и химеры. Я их приметила ещё тогда – издали.

– Разве здесь живут люди? – не удержалась я.

– Нет. Скорее всего это место для заточения. Мне мои собратья рассказывали.

– Когда? Ты, кроме дома, нигде не бываешь.

– Во сне они приходили ко мне.

Пушок резко замок и сменил тему: – Идём, поторопись.

Мы приблизились к замку и вошли в открытую дверь. Я удивилась, никто не встретился нам.

– Пушок, здесь никого нет? Хороший хозяин не оставит вход без присмотра.

Только я успела снять веночки с себя и Пушка, как нам навстречу откуда-то выбежала домоправительница.

– Как вы вошли? Почему в колокольчик не позвонили?

– Входная дверь не была заперта.

– Ох ты, боже мой! – запричитала она. – Слуги опять забыли запереть на засов. Вам следовало постучать в маленькое окошко, оно из кухни, слуги открыли бы другой вход, – поучала она меня, думая, что я простолюдинка.

– Вы не слышали? Я же сказала – дверь стояла открытой.

– Что будешь с ними делать, учишь, учишь… – повторяя одно и то же, теребила она руки. Заметно было, что домоправительница сильно нервничала.

– Извините, но я не к вам пришла, и не вам меня поучать, – остудила я пыл говорливой домоправительницы.

– Вы правы. Простите. Место такое, иди знай, кого занесло в наши края, – оправдывалась она. – Проходите, предупрежу о вашем визите.

– Сделайте одолжение.

Я всегда учтива с нашими слугами. Но эта женщина меня вывела из терпения. Разве так встречают гостей? Мы проделали такой долгий путь не для того, чтобы перед ней отчёт держать.

Через несколько минут она вернулась.

– На второй этаж по лестнице поднимитесь, там увидите, простите, дел много, мне некогда, – выпалила она и убежала.

– Ты знаешь, эта домоправительница очень странная, кажется мне, что на ней чья-то маска. А на самом деле она вовсе и не человек. В этом месте все не в своём облике живут… – слова кота меня насторожили, растревожили, и заставили задуматься.

– И что нам теперь делать?

– Будем искать птицу Феникс. Мы к ней шли.

– Пойдём поищем.

По широкой лестнице мы поднялись на второй этаж. Внутреннее убранство замка ничуть не отличалось от наружного и производило мрачное впечатление. Везде на стенах, вместо полотен с изображением представителей рода, висели черепа людей, шкуры и кости животных. На втором этаже я наткнулась на распятого на стене медведя – его туловище с шерстью и лапами, головой с ушами, только вместо глаз дыры. Меня охватил ужас, вся похолодела.

– Одри, ты побледнела. Не обращай внимания, мы здесь по делу, – Пушок призывал к спокойствию мой разум и сердце. – Нельзя отвлекаться. Мы – у цели.

Я посмотрела на кота – он настраивал меня на правильные мысли: не теряться и не отвлекаться.

– Сейчас соберусь с силами.

– Смотри, мы пришли.

Пушок оказался прав. Громоздкие, дубовые, полированные лаком двери зала стояли настежь открытые. Я сразу отметила про себя:

«Ничего общего между обстановкой в замке и убранством зала, который выглядел помпезно и празднично. В центре привлёк моё внимание полукруглый купол. На нём выпукло и нарядно смотрелась лепка, а вокруг потолок и стены были расписаны нежнейшими узорами из цветов. Зеркальный пол – великолепная задумка мастера здесь была очень уместной. В нём отражались лебеди на воде, в окружении красивейших растений. Лазурный фон преломлялся в зеркалах, меняя оттенки. Это создавало объёмность фрескам на потолке».

В глубине зала в большом кресле, как на троне, восседала птица красоты невиданной в ярких оперениях с павлиньим хвостом, на котором играли самоцветы. Птица походила на орла. Вот только лицо у неё было человечьим – нежной девушки с безысходной тоской в глазах.

– Кто вы? Зачем пришли? – спросила она.

– Мы к вам, госпожа Сэра Мадресфилд.

Птица Феникс резко поднялась, выпрямилась и сосредоточила взгляд на мне.

– Что вам угодно?

– Ничего. Старушка монахиня в своём послании завещала мне спасти вас.

Птица встрепенулась, будто сбросила с себя сон.

– Вы знали Элеонору?!

На мгновение я растерялась, это имя мне ни о чём не говорило.

– Простите, сударыня, монахиню звали иначе – матушка Тереза.

– Это имя ей дали в монастыре, на постриге, когда посвящали в монахини. Как вам довелось с ней свидеться? Насколько мне известно, её постигла страшная участь.

– Сожалею, вы правы. Перед расправой она успела спрятать в пещере своё прощальное послание, адресованное мне, в котором дала наставления, как действовать, чтобы спасти вас. Но узнала я о вас от колдуньи Зондры. Она потребовала, чтобы я проделала долгий путь с одной целью – убедить вас вернуть ей молодость и красоту. Не хочет больше быть смертной – бессмертие ей подавай.

– Эта дамочка ещё не унялась? Её мать – Трикулиста – лишила меня всего, превратив в птицу и заточив в этом убогом, ужасном и всеми проклятом замке. По её милости я потеряла родных, лишилась всего, что так любила, – с горечью вымолвила птица.

– Мы всё исправим. Монахиня передала вам перстень, его надо надеть на безымянный палец, и ещё напиток. Выпейте, и всё вернётся.

– Нет у меня безымянного пальца, всего три, и те толстые, с костями и шерстью, никакой перстень не наденешь, – расстроилась птица.

– Госпожа, мой благородный отец всегда утверждал:

«Нет невозможного, если человек горит желанием помочь!».

– Вы так убедительно и горячо меня уговариваете, я же давно ни во что не верю и смирилась со своей участью – отчаяние поселилось в душе навечно. Не старайтесь, из этой клетки мне не выбраться никогда, – сникла она.

– Прошу вас, пожалуйста, сделайте то, о чём просила монахиня. Вам ведь не составит труда, – я поднесла птице перстень и пузырёк. Она посмотрела на украшение и сказала:

– Он мне будет мал. Видите, какие у меня лапы, да ещё с шерстью и когтями.

– Погодите, давайте я попробую надеть.

– Попытайтесь.

Погладив лапу птицы, аккуратно, не торопясь, втиснула перстень на середину пальца – камешек в украшении сразу изменил свой цвет, в нём, как в калейдоскопе, забегали разноцветные стекляшки.

– Очень горячо, горячо! – заныла птица. – Огнём жжёт палец.

– Потерпите, пожалуйста, сейчас, начнёт действовать сила магии исцеления…