Есения Светлая – Жизнь на излом. Ранение навылет (страница 2)

Эту квартиру Кира и Шура нашли по объявлению практически одновременно. Одновременно и с хозяйкой пришли договариваться. Тут же и познакомились, и условились, что снимать будут вместе. Хозяйка, радуясь быстрой сделке, взяла свой экземпляр рукописного договора, отдала комплект ключей и была такова.

Только потом, когда первые эмоции прошли, и девушки хорошенько осмотрелись, оказалось, что не было в квартире ни хорошего ремонта, ни рабочей техники. Особо плачевно выглядел санузел. Но Шурка была настолько бойкая и хозяйственная, что уже через месяц девчонки дружно переклеили обои, которые она выкупила по копеечной цене с рук. А потом и договорилась с хозяйкой о ремонте ванной комнаты в счет квартплаты за два месяца. Сама же сторговалась с какими-то гастарбайтерами. За полцены те сменили плитку, починили унитаз и покрасили стены. Впрочем, простенькие обои и шторы с советских времен ничуть не портили общий вид. А когда новые хозяюшки все отмыли и навели порядок, жилище задышало и стало каким-то родным и по-девичьи уютным.

Кира всегда была скромной и малообщительной, но к Шурке прикипела всем сердцем, считая ее почти сестрой, о которой всегда так сильно мечтала.

Теперь, ужиная и заодно просматривая конспект, она радовалась, что ей было с кем поделиться и обсудить предстоящее свидание.

***

Дрема сморила под утро, и вибрацию заведенного на телефоне первого будильника Кира не услышала. Открыла глаза лишь тогда, когда жаркая ладонь мужа уверенно сдавила грудь. То, как любил встречать утро он, выматывало её и морально, и физически. Поцелуй в шею, сбившееся дыхание и уверенные движения, резкие толчки. Кира, как и всегда, до последнего держала глаза закрытыми, потом натягивала вежливую улыбку, желала доброго утра мужчине и шла в душ смывать с себя его прикосновения.

Только в ванной комнате, оставаясь одной, она могла дать волю слезам. Всегда включала слишком горячую воду, распаривала тело так, чтобы казалось, она вот-вот только вышла из бани, и распухшие красные веки не так притягивали взгляд. Но муж все равно, видимо, замечал. Потому как именно утром становился особенно хмур и груб, быстро варил сам себе кофе в дорогой капсульной кофемашине и уезжал на работу.

Дела у него шли в гору, количество клиентов, как и доход, росли в геометрической прогрессии, потому требовали его полной отдачи на работе. И только это Киру спасало от его навязчивого внимания.

Кто бы мог подумать, что ей суждено было жить не любя…

3

Время пролетело незаметно. Кажется, вот только она выпорхнула из подъезда, увидела Глеба, растворилась в его восхищенном взгляде, вложила свои худенькие ладошки в его надежные мужские руки…

Потом была припорошенная легким снегом аллея, теплое кафе и ароматный, любимый на двоих, кофе латте. Какая-то легкая непринужденная болтовня, ее звонкий смех и его счастливая улыбка. Касса с билетами, фильм, смысл которого вдруг потерялся на фоне вдруг нахлынувших ощущений, и неспешное возвращение домой, когда каждый старался сделать шаг как можно короче.

Кира смотрела восхищенно, открыто, ловя такой же влюбленный взгляд Глеба. Вот это как, когда накрывает с головой. Когда время останавливается, когда все вокруг замирает, и нет ничего прекраснее, чем просто быть рядом…

— Ну как, кино-то хоть понравилось? О чем? — спросила Шурка, смотря на притихшую Киру. Та, как пришла со свидания, лишь загадочно улыбалась, ходила по квартире ланью, словно боялась что-то спугнуть.

— Понравилось, — встрепенулась Кира. — А вот о чем, не помню.

— Все понятно с тобой, подруга! — заявила Шурка. — Влюбилась!

— Влюбилась? — зарделась испуганно Кира. И выдохнула с мечтательной глупой улыбкой: — Наверное.

Всю ночь Кира не спала, крутилась. Вспоминала каждый миг их первого свидания, каждый взгляд, каждое слово, каждое прикосновение. Разве так бывает, чтобы только увидеть человека и сразу понять, что он именно тот, посланный судьбой?

И сама себе отвечала: "Оказывается, бывает".

Утром даже и усталости не почувствовала, как и не заметила внимательных Шуриных взглядов. В голове только вертелось одно — они с Глебом сегодня снова увидятся. Парень пригласил ее на свидание, но теперь обещал встретить сразу из универа.

Кира и на парах сидела отрешенная, чуть не схлопотала неуд, а потом, еле дождавшись последнего звонка, неслась по лестнице как оголтелая, вперед толпы, лишь бы поскорее увидеться с Глебом. Так и выпорхнула из здания сразу в крепкие объятия встречающего ее парня.

И снова насмотреться на друг друга не могли, надышаться невозможно было. А впереди лишь час, когда влюбленные могли себе позволить общение, и этого было ужасно, ужасно мало.

Глеб не только учился, но и работал. У него последний курс медицинской академии. Дальше ординатура по специализации хирурга, впереди — большое будущее. Ведь их, таких смелых, по пальцам сосчитать, а чтобы еще и преподаватели хвалили — и того единицы. До обеда пары, после обеда дежурство в травматологии. Часто ночные смены, времени на то, чтобы хотя бы выспаться нормально, нет. Но для Киры он готов был на все и искал любую возможность увидеться.

Так и шли дни: свидания урывками, нежные прикосновения, ласковые слова, страх спугнуть, потерять то хрупкое, что зарождалось в груди.

Шурка ругалась.

— Кирка, ты и так как кирка, ладно хоть ветром еще не сдувает! Совсем голову потеряла, ешь давай! То с учебой голодная сидела, а теперь по дурости своей не ест, мечтает все!

Шурка не понимала. Она вообще считала любовь несусветной глупостью. Миром правят деньги и люди с характером. Денег пока у провинциальной девушки не было, зато был крепкий характер, закаленный ранним взрослением. Мать-алкашка и еще семеро братьев и сестер от разных ухажеров. Шурка еще в восемь поняла, что единственный шанс вырваться из родного болота — это учиться хорошо, а потом поступать на бюджет. Без разницы куда, главное сразу в большой город, подальше от этой серой опостылевшей рутины сельского быта. Пусть трудно, пусть голодно, но не хуже, чем при родной матери, которая неделями не просыхала.

В первый год поступить не получилось. Не было денег на билет, не успела вовремя подать документы. Можно было и электронкой отправить, но у Шурки и компьютера-то не было. По незнанию решила сначала месяц в сельском магазине отработать, а потом уже ехать и поступать. Но шустрая хозяйка облапошила девчонку как дважды два, повесила недостачу.

Пришлось еще месяц отработать. Но теперь Шурка смотрела в оба, считала все, запоминала, ставила тайные метки, записки, маячки. Даже на замок бирку с подписью клеила. Отработала, выплатила, и даже на билет денег собрать получилось. С маленькой сумкой под отборную ругань матери уехала из дому.

Но вот в приемной комиссии объяснили, что прием заявлений завершен.

Шурка не сдавалась, в один университет не получилось, она шла во второй, в третий. Но оказалось, что везде срок приема уже закончился. Но отчаянию не поддалась. Поняла, что нужно решать вопрос чуть иначе. Погуляла возле учебных заведений, понаблюдала. Выискала жертву — полноватого мужичка в круглых очочках с пробивающейся лысинкой на затылке.

Просчитала маршрут, подготовилась. И в один прекрасный день преподаватель истории Каблучков Мирон Терентьевич не смог пройти мимо рыдающей на скамейке девушки. Такой юной и очаровательной, со светлыми косицами, в простеньком платьишке, — словно она сквозь время прошла из далекого советского прошлого.

Шурка была устроена на работу в университет лаборанткой, ей выделили комнату в общежитии, и даже Каблук со своими желаниями не приставал так часто. Ничего, терпимо. Главное, что зацепилась. А потом через год и денег поднакопила. И поступить смогла в этот же универ. И Каблук сам как-то отстал, не по силам ему оказалась молодая да бойкая любовница. И из общежития решилась уйти, тем более так удачно сложилось, смогла снять квартиру почти в центре по низкой цене. Да и Кира, с которой она делила жилье, оказалась хорошая девушка, ничем ей не мешала, не лезла в душу. Ну разве что глупая, в любовь там какую-то верит…

Шурка, конечно, о своих твердых как гранит убеждениях направо и налево не рассказывала. Вот и для Киры, да и остальных любопытных, у нее была припасена легенда, что ждет она из армии своего ненаглядного Димочку, приедет он и сыграют влюбленные свадьбу. И Дима был, и армия, и даже письма раз в две недели. Только не жених он Шуре вовсе, а родной брат, следом за ней рожденный. Тот самый, с которым ей приходилось всех остальных малышей тянуть.

Над письмами Шура искренне вздыхала, прижимала их к груди и мечтала, как они с Димкой когда-нибудь разбогатеют и прокатятся по родной деревне на большом черном джипе. Проедут нарочито медленно, чтобы вредные бабки, которые им не давали таскать с огородов яблоки, успели их рассмотреть и осознать все свое скудоумие. Шура бережно целовала конверт, убирала в потайной кармашек в чемодане и потом еще долго ходила задумчивая, лишь подтверждая Кирины мысли о том, что подруга искренне влюблена и счастлива.

Учеба в университете сближала подруг. Разные специальности, но одни и те же преподаватели по некоторым предметам. А значит, есть возможность обмениваться конспектами, сплетничать, делиться контрольными. Кира училась на социолога-психолога, а Шура на бухгалтера-экономиста — и здесь она считала, что нужно быть поближе к деньгам. Хотя бы мысленно.