Есения Светлая – Жизнь на излом. Ранение навылет (страница 15)

Что нужно будет? Вытаскивать детей-инвалидов из кресла или усаживать обратно, или на кушетку, или унитаз, в зависимости от ситуации. Держать при физиолечении и массаже — мы не всех можем пристегивать ремнями, да и вообще стараемся этого избегать. Кормить, поить, привозить в процедурный кабинет. Тем, кто остаётся с ночевкой, помогать с водными процедурами, переодевать и укладывать спать. На ночные смены вы согласны?

— Нет.

— Хорошо, я поняла вас. Значит ставлю в график только днем. Но если нужно будет подзаработать, имейте ввиду, ночные оплачиваются в два раза больше. Да и ночью работать легче.

— Все равно нет. Мне не надо легче.

— Направление на медосмотр даст наш кадровик, там же заполните все документы. Ну, что же, Кира, желаю удачи и терпения. На работу я вас принимаю. А как надолго вы сможете все это вынести, зависит только от вас.

— Спасибо, Нина Никаноровна. Вы меня очень выручили.

— Ступайте, милая. Все остальное объяснит Юленька.

Кира, слабо улыбнувшись, вышла из кабинета заведующей и сразу наткнулась на Юленьку. Та будто бы стояла у двери и, скорее всего, слышала весь разговор.

— Слава Богу, приняла. Девочки уже с ног сбиваются, у нас такая нехватка кадров! Пойдемте, заполним у меня в кабинете все необходимые документы. И я вас немного введу в курс дела.

Кира, слабо улыбнувшись, вышла из кабинета заведующей и сразу наткнулась на Юленьку. Та будто бы стояла у двери и, скорее всего, слышала весь разговор.

— Слава Богу, приняла. Девочки уже с ног сбиваются, у нас такая нехватка кадров! Пойдемте, заполним у меня в кабинете все необходимые документы. И я вас немного введу в курс дела.

Юленька была расторопной и, на первый взгляд, довольно доброжелательной. Она подробно рассказывала, как об обязанностях, так и о подводных камнях в работе. Истерики детей, мучительные процедуры, гонор родителей — это далеко не вся палитра красок, которыми была расписана работа с детьми-инвалидами. Но на протяжении всего разговора Юленька, так и не увидев страха и отвращения на лице Киры, постаралась рассказать и о плюсах. Их было мало, но все же были.

Когда все документы были заполнены, а вопросы исчерпаны, Кира тепло попрощалась с Юленькой и вышла из кабинета. Провожать ее было не нужно — вся администрация располагалась в одном крыле на первом этаже, и выход Кира легко могла найти сама.

Только дойдя практически до конца коридора, она вдруг услышала знакомый голос, который доносился из-за двери бухгалтерии, и спутать этот звонкий, подобный колокольчику звук, она ни с чьим не могла.

Шурка.

Кире вдруг сразу сделалось дурно, так что потемнело в глазах, и испарина окропила виски. Что же она здесь делает? Ах, да, бухгалтерия… Наверняка Шурка здесь работает. Именно здесь, а не где-то, из тысячи организаций в городе…

И именно сюда привела судьба-злодейка Киру.

Боль в груди заставила выскочить из здания, и только когда свежий воздух заполнил легкие, удушающий ком отступил.

Шурка, та которая звалась подругой. Та, которая несмотря на обиду Киры не бросила в трудную минуту. Но только когда узнала, что Кира выходит замуж за Юру, первая обвинила ее в предательстве. Первая кинула камень в их отношения и поставила точку.

— Видеть тебя не хочу, предательница! — кричала взбешенная Шурка в лицо. — Ты же клялась! Что будешь любить! Что жить без него не станешь!…

Кира, зло вытерев тыльной стороной ладони слезы, спустилась по лестнице и отправилась на остановку. Нет, не откажется она от этой работы, даже если придётся каждый день встречаться лицом к лицу с Шуркой. Ей нужна эта работа, нужна как воздух. И если жизнь свела их с бывшей подругой снова, то лишь для того, чтобы Кира никогда не забывала о своём предательстве.

21

Прошлое…

Юрка действительно отстал со своими двусмысленными намеками и вел себя очень вежливо. Забирал Киру с утра прямо из квартиры Маковецких, задорно приветствуя Веру Николаевну, а потом внизу помогал девушке сесть в машину и довозил ее до универа. Практику Кира проходила здесь же — ей повезло с заданием. Нужно было помочь преподавателю разработать несколько методичек. По факту ей и еще одной девочке дали план, по которому они уже писали развернутый текст. Это было лучше, чем идти в детский сад или летний лагерь. Знаний для первой практики на более интересном месте им пока не хватало. Уже к четырем Кира освобождалась, забегала на квартиру, прибиралась или брала чистые вещи, а в пять приезжал Юра. В их с Шуркой квартиру за эти две недели он так ни разу и не поднялся, а Кира особо и не настаивала. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо.

У Маковецких она помогала готовить Вере Николаевне, хозяйничала по дому, а вечером с матерью Глеба они традиционно смотрели вместе телевизор или рассматривали альбомы. Именно в один из таких вечеров Кира узнала, что Глеб, когда был маленьким, очень хотел быть как папа — офицером. Только к школе отпустило, вернее переключило на особый интерес к медицине. Но на отца, особенно когда тот появлялся в форме, он смотрел с особым обожанием. Да и вообще, несмотря на строгость и излишнюю сдержанность в чувствах, отца Глеб очень любил.

— Знаешь, Кира, вот он сейчас ездит там, дела отца какие-то решает, а мне кажется он просто от мысли этой бежит, что больше никогда его не увидит, руку не пожмет, не услышит его голос. Глеб, он конечно сильный, свою боль не покажет, но это не значит, что ему от этого менее больнее, чем мне. Возможно даже намного больше. Я на мужа в последнее время зла была. И из-за его новой работы, из-за командировок постоянных, и из-за того, что на вас он сердился без причины, и то что он уперся с этой военной карьерой для сына. Взрослый Глебка-то, сам решать может. И эта злость как-то мне помогает. А Глеб не умеет так. Он отца слушался всегда, беспрекословно, потому что любил и уважал очень

— Я понимаю, Вера Николаевна. Только помочь не знаю как. Мне больно за него, но это мои чувства. А свои он действительно не показывает, вы правы.

— Уже то, что ты согласилась побыть с нами, большая помощь. Так бы я от горя вышла целыми днями, а вот тебя жду с университета, и как-то легче мне становится. Да и ему возвращаться, зная что ждешь его здесь, намного приятнее.

— Вы не устали еще? Может уже спать хотите? Или чаю?

— Нет, давай еще чуть посидим, и потом пойдём.

Кира согласно кивнула и продолжила рассматривать фотографии вместе с Верой Николаевной. Ей нравилось прикасаться к чуть пожелтевшим от времени карточкам. От них веяло настроением, историей, настоящей жизнью — совсем другой, необычной, интересной.

Сейчас цифровые фотографии утратили свою прелесть

Возможно от того, что стали доступными, возможно оттого, что их чересчур много. А возможно просто воспринимаются сейчас так, а потом через несколько десятков лет станут такими же особенными и привлекательными.

Когда через полчаса Вера Николаевна ушла спать, Кира еще долго бродила по квартире, а затем вышла на балкон и стала рассматривать ночное небо, размышляла об услышанном.

Она раньше совершенно не задумывалась о том, какая будет ее семейная жизнь. Раньше ей казалось, что любовь — это главное, и с ней можно преодолеть любые невзгоды. Но сейчас, понимая, что у человека, с которым собираешься жить, могут быть свои интересы и принципы, которые, возможно, станут резонировать с твоими, — как в таком случае быть, этого она себе не представляла.

К примеру, если бы Глеб, как и его отец, захотел быть военным? Кира совершенно не видела себя живущей в каком-нибудь военном закрытом городке. Не понимала, как общаться с другими или вот, к примеру, прятаться от липких взглядов других офицеров (о том, что мужики там всегда голодные, Кира наслушалась от будущей свекрови). Здесь от Юркиного признания уже колотит и каждый раз непонятно, пошутил он тогда или ждать с его стороны подвоха.

Слишком тихо было сейчас, слишком спокойно. Будто перед бурей, перед грозой. Сейчас Юра помогает Глебу, не решаясь настойчиво лезть в их с Кирой отношения, но кто знает, не осмелится ли потом? И как бы ни был вежлив друг Глеба, Кира кожей ощущала напряжение парня, слышала, как он шумно вдыхает воздух, когда оказывается рядом, как подолгу смотрит на нее, когда думает, что она не видит, не замечает.

Все это пугало и держало в напряжении. И хотелось, чтобы скорее вернулся Глеб. Кира бы вновь переехала в свою квартиру, встречалась с любимым и видеть не видела бы этого Юрку!

22

Подъехавший к подъезду дорогой темный автомобиль привлек внимание. Кира присмотрелась, и ей вдруг показалось, что мужчина, вышедший из машины, это Глеб. Она жадно всматривалась в силуэт, но плохое освещение не позволяло рассмотреть точнее. Мужчина, пошатываясь, отошел от отъезжающего авто, махнув на него рукой, и брякнулся на скамейку. Он как-то вдруг сжался, наклонился лицом вниз и обхватил себя руками.

Сердце в груди билось все быстрее, и хоть Кира совершенно не верила своим глазам, душа тянулась туда, и внутренний голос твердил: "Это он, Глеб!"

Кира, выскочив с балкона в комнату, быстро накинула на ветровку и, взяв ключи, вышла из квартиры. Она, сбиваясь с ног сбежала по лестнице, настолько быстро, что на миг потемнело в глазах. Лишь на секунду закрался страх, что это мог быть кто-то чужой, но Кира уже бы не смогла спокойно оставаться на месте, пока сама не убедится, кто же там на скамейке.