Ерофей Трофимов – Проект «Валькирия» (страница 13)

Накинув древнейший запор, крючок, он попытался запереть замок и, убедившись, что он испорчен, мрачно хмыкнул. Потом, оглядевшись, он всунул между ручкой и косяком короткий ломик, которым вскрывали ящики, и, развернувшись, вернулся в бар. Нетерпеливо топтавшийся за стойкой Ян, увидев его, состроил вопросительную физиономию.

– Замок на задней двери испорчен. Я ее ломиком припер, но менять надо. И быстро. Было двое. Одного зацепил, и они удрали, – коротко поведал он результаты своего похода.

– Странно. Игольник заряжен парализатором. Если ты не промазал, то сбежать они не могли, – покачал головой Ян.

– Я не промазал. Во всяком случае, один из них передвигался при помощи второго.

– Их еще и двое было? – насторожился пропустивший это известие мимо ушей Ян.

– Угу, – содержательно кивнул Миша, обдумывая все произошедшее.

– Так. Игольник оставь у себя. Дверь в свою каморку запри. Мне только трупа не хватало, для разнообразия, – обдумывая ситуацию, принялся командовать Ян.

– Не дождетесь, – усмехнулся Миша. – А ствол у меня свой есть.

– Ага, из твоей дуры только на станции и палить. Хочешь соседям ущерб оплачивать, если твой штурмовик стену пробьет?

– М-да, не подумал, – кивнул Миша, почесывая в затылке.

– Ты чего? – удивленно посмотрел на него Ян.

– Никак понять не могу, зачем они все это затеяли. Глупо как-то все. Пробрались, погасили почти все плафоны, ждали. Странно. Если хотели убить, то почему не воспользовались боевым оружием? Если хотели поговорить, почему молчали? На что рассчитывали?

– Что ты внимания на плафоны не обратишь, – подумав, ответил Ян. – Похоже, они хотели тебя просто утащить и как следует поспрашивать.

– Ты рехнулся?! – растерялся Миша. – О чем меня спрашивать? Где ты деньги хранишь? Так об этом и так вся станция знает. Имперские секреты выпытать? Так я к ним допущен не был. На хрена меня красть? Да и хлопотно это.

– Ну, это ты знаешь, что хлопотно, а им явно что-то было от тебя нужно, – упрямо повторил Ян.

– Вот я и думаю. На хрена и какого черта? – вздохнул Миша, проводя широкой ладонью по короткому ежику волос.

Колокольчик над входной дверью, который Ян повесил ради исторического выпендрежа, брякнул, и бармен, посмотрев на дверь, незаметно ткнул Мишу пальцем в локоть, глазами показывая на посетителей. Оглянувшись, Миша только мрачно крякнул. Прямо к нему мячиком катился следователь. Вскарабкавшись на высокий табурет, он первым делом потребовал у Яна пиво и, повернувшись к Михаилу, сказал:

– Я решил воспользоваться вашим советом, но внес в это дело свои коррективы.

– И какие же? – спросил Миша, уже начиная догадываться, о чем речь.

– Мои люди распустили слух, что вы готовы начать охоту на преступниц и знаете, где они прячутся.

– Скажите, вам за подлость еще никогда морду не били? – с ледяной вежливостью поинтересовался Миша, сжимая кулак.

– Полегче, сержант, – окрысился следователь, опасливо отодвигаясь подальше. – Мои люди сидят в засаде возле бара, и как только они появятся, их арестуют.

– Не появятся, – презрительно усмехнулся Миша.

– Что? Почему? – подскочил следователь.

– Потому что они уже были здесь. И ушли, получив очередь из игольника. Но ничего. На следующее дежурство я возьму свой наградной пистолет. Получите их по частям.

– Когда? – просипел лысый разом осевшим голосом.

– Что когда? – презрительно уточнил Миша.

– Когда это было?

– Полчаса назад, – коротко сообщил Миша, бросив короткий взгляд на настенный хронометр бара.

– Ты ранил кого-то?

– Одну точно.

– И не стал преследовать? – зашипел лысый, впадая в ярость.

В чем-то Миша его даже понимал. Преступники были почти у него в руках и вдруг испарились как не бывало.

– Мне надоело повторять, что я не собираюсь делать за вас вашу работу, – зарычал в ответ Миша.

– Куда они побежали? – взяв себя в руки, спросил следователь.

– Понятия не имею. Я выстрелил, и когда они покинули задний коридор, остался проверить дверь.

– При чем тут дверь? – растерялся лысый.

– При том, что мне платят за сохранность имущества данного заведения, а не за ловлю преступников по всему узлу перехода.

– Что было потом?

– Я вернулся в бар и доложил владельцу о происшествии.

– Так, – подумав, решительно сказал следователь. – Теперь все, что случилось, и по порядку.

Понимая, что он не отвяжется, Миша сухо обрисовал ему ситуацию. Внимательно выслушав все сказанное, следователь залпом допил пиво и, побарабанив пальцами по стойке, спросил:

– Значит, считаешь, что они больше не придут?

– Не сомневаюсь. Они уже нарвались и понимают, что второго раза не будет. А когда увидят, что я не собираюсь их ловить, сразу поймут, что вся эта история фуфло.

– Что? – не понял следователь.

– Ерунда, – максимально близко по смыслу объяснил Миша.

– А почему ты пошел за оружием, а не попытался задержать вора? – неожиданно спросил лысый. – Ведь ты не знал, что они пришли именно за тобой. Это мог быть обычный воришка, которого ты мог бы скрутить голыми руками.

– Я же говорил. Не люблю глупого риска. Коридор узкий, уйти в сторону от удара ножом или дубиной сложно. Ну и на кой черт мне эти пляски? У меня есть положенный по штату игольник, заряженный иглами с парализующим составом. Пара выстрелов, и вяжи его тепленьким.

– Ты и воевал так же? С оглядкой? – презрительно спросил следователь.

– Ага. Именно за оглядку наградной штурмовик и получил, – фыркнул Миша, в очередной раз сжав кулак.

Только теперь до следователя дошло, что он явно перегнул палку. Такую награду вручали военным только за отчаянную храбрость, проявленную в бою. Любая попытка обойти это правило сурово каралась самими носителями такого оружия. Вообще, процедура такого награждения была придумана очень давно и отработалась с годами до такой степени, что никто и не пытался обойти эти правила. Впрочем, это было невозможно.

Наградное оружие вручалось прямо на месте боя, в присутствии всех оставшихся в живых участников, командиром подразделения. Потом оформлялись наградные документы с тщательным описанием деяния, повлекшего за собой такую награду. Под этим документом подписывались не менее трех свидетелей, после чего командованию оставалось только утвердить награду. В редких случаях, если живых свидетелей не оставалось, рапорт подписывали офицеры подразделения, но и это никогда не становилось препоной.

Уже на базе на наградное оружие в мастерских ставился блокиратор, после чего награжденный имел полное право носить его с собой куда угодно. А самое главное, что изъять такое оружие можно было только в присутствии офицера войск, в которых служил награжденный. Даже полиция не рисковала связываться с имперскими блокираторами. Электроника читать не умеет и на судебные приказы ей наплевать. Так что пару раз потеряв особо рьяных полицейских, превысивших свои полномочия, они старались держаться от такого оружия подальше.

Сообразив, что сморозил глупость, следователь скривился так, словно раскусил лимон. Далеко не глупый служака отлично понимал, что подчиненные ему охранники не смогут справиться с парой убийц, орудующих самым экзотичным видом оружия, которое он только мог себе представить. Они даже понятия не имели, что такое оружие вообще существует. Именно поэтому он мертвой хваткой вцепился в отставного сержанта, сумевшего с первого взгляда определить и оружие, и правила его применения. Обладая подобными знаниями, он вполне мог бы и справиться с носителями оружия.

Но будучи скованным приказом, не оставляющим простора для двойного толкования, вынужден был использовать грубые методы. И теперь, ляпнув глупость, судорожно искал способ исправить ошибку. Миша, устало сжав пальцами переносицу, молча поднялся и направился к служебному коридору. Следователь, соскочив с табурета, ухватил его за рукав и, буквально повиснув на здоровенном бойце, яростно захрипел:

– Ты уверен, что они больше не придут сюда?

– Если они не дуры, а повода так думать у меня нет, они не придут. Их цель – скрыться, а не носиться по всему узлу с воплями и гиканьем, снося все головы подряд. Думаю, та заваруха началась из-за ваших людей. Так что вам ее и расхлебывать.

– Если они все-таки появятся, не смей стрелять в них. Иначе сядешь за убийство, – отчаявшись, пригрозил следователь.

– Сначала докажи, что это я стрелял. Или что я вообще стрелял, – презрительно фыркнул Миша, стряхивая его ладонь с рукава, словно таракана.

– Не смей стрелять, – упрямо повторил лысый.

– Специально искать не стану. Но если сунутся, здесь и положу, – отрезал Миша. – Я из-за твоих приказов жизнью рисковать не собираюсь. У меня еще дела есть.

– Знаешь, я родом из Британии. Старой Британии. Той, что была еще на старой Терре. Так вот, там во времена, когда королей сменили королевы, существовал обычай, любого, не исполнившего приказ королевского чиновника или духовного лица, объявляли еретиком и сжигали на костре. Быстро и без особых затей. Сейчас мне очень хочется возродить этот обычай. В отношении тебя, по крайней мере. Ведь, судя по всему, в Бога ты не веришь и гнева его тоже не боишься. И на то, что могут погибнуть невинные люди, тебе наплевать. Главное, чтобы ты был жив и здоров.

– Думаю, я и во времена вашей Елизаветы остался бы при своем мнении. Думаешь, мне есть дело до того, чего желает какая-то недотраханная истеричка или кучка фанатиков, сублимировавших свои сексуальные желания в гонения на красивых женщин? А в Бога я верю. Только у меня свой Бог. И он меня рабом никогда не считал. Во всяком случае, мне об этом ничего не известно, – презрительно усмехнулся Миша.