Ерофей Трофимов – Пес войны (страница 120)

— Что будем делать с трупами? — неожиданно спросил Майк.

— Это и будет ваш первый урок, парни. Как избавляться от ненужных тел и правильно заметать следы. Как только подойдут крестьяне, отправимся.

— Они уже пришли, — тихо ответил Квон, кивком головы указывая на джунгли, из которых медленно выходила длинная процессия.

Первыми шли мужчины, сжимая в мозолистых руках старые, но ухоженные винтовки, топоры и мачете. Следом за ними шли женщины с детьми, и замыкали колонну старики. Увидев, что деревня цела и даже посевы не сильно вытоптаны, крестьяне разразились радостными криками и поспешили к своим лачугам.

Дождавшись, когда они успокоятся, Араб заложил два пальца в рот и издал лихой разбойничий посвист. Вскоре у вертолетов собралось все мужское население деревни. Чуть подумав, Араб неожиданно заговорил на креольском, дикой смеси испанской, португальской и индейской речи. Именно этим языком пользовалось местное население во всех подобных глубинках.

Быстро объяснив индейцам, что именно ему нужно, Араб закрыл кабину вертолета и, сделав воинам знак держаться рядом, решительно зашагал в гору. Крестьяне покорно потянулись следом за ним, не пытаясь возражать или спорить. Привычка управлять людьми сделала свое дело и сейчас. Ни у кого из индейцев даже не возникло сомнения в том, что этот странный человек имеет право указывать им, что делать.

Забрав тела, над которыми уже черной тучей кружили мириады мух, крестьяне уложили их на быстро срубленные жерди и понесли куда-то в джунгли. Не оборачиваясь и не обращая внимания на идущих рядом воинов, Араб решительно пошел следом за индейцами.

Крестьяне принесли тела к топкому берегу какой-то узенькой речки. Заметив эту странную водную артерию, Майк скептически хмыкнул, бросив вопросительный взгляд на приятеля, но, когда из кустов на противоположном берегу в воду с плеском сорвалось длинное тело крупного каймана, он удивленно покачал головой. Теперь ему стал ясен смысл действий командира. Приказав положить тела на землю, Араб вытащил из ножен отточенный до бритвенной остроты мачете и одним взмахом перерезал трупу горло. Дав крови стечь в воду, он принялся проделывать с телом другие малоприятные манипуляции.

— Зачем это? — тихо спросил Майк, едва сдерживая рвотные позывы.

— Чтобы тела не всплыли, — мрачно ответил вместо Араба Квон и, достав свой мачете, принялся проделывать то же самое.

Подчиняясь приказу Араба, крестьяне быстро грузили готовые тела в узкое каноэ и, несколькими гребками выгнав его на стремнину, сбрасывали их в воду. Вскоре в том месте, где были брошены первые трупы, вода забурлила и на поверхности несколько раз плеснул длинный гребнистый хвост. Кайманы приступили к своему кровавому пиршеству.

Привлеченные запахом свежей крови, крупные рептилии принялись атаковать все, что оказывалось в воде. Крестьянам даже пришлось на время прекратить перевозку тел. Словно окончательно озверев, кайманы несколько раз бросались даже на каноэ. Сообразив, что это может плохо кончиться, Араб приказал сбрасывать трупы в воду и отталкивать их от берега длинными шестами. Спустя два часа все было кончено. Вода, кайманы и рыбы быстро закончат то, что начали люди. Зачерпнув ведро воды, Араб ловко ополоснул мачете, убрал его в ножны и принялся мыть руки. Помогавший ему Квон, убрав свое оружие, тяжело вздохнул, посмотрел на приятеля и тихо сказал:

— Работа мясников. Но в данном случае это было необходимо.

— Зачем? — мрачно спросил Майк. — Их можно было просто предать земле, и через пару месяцев результат был бы тот же.

— К сожалению, нет, — покачал головой Араб. — Все не так просто. Если копать могилу каждому, то по количеству свежих могил легко можно прочесть, сколько тел похоронено. Если рыть одну яму на всех, то сразу станет понятно, что в этом месте большое захоронение. А самое неприятное, что тела, находящиеся в середине, поддадутся разложению намного позже тех, что находятся с краю. Это значит, что любой не особо брезгливый человек сможет точно определить, что стало с группой. Чем это может закончиться для крестьян — объяснять не надо.

Подумав, Майк медленно кивнул, словно нехотя соглашаясь с командиром. Он не мог не признать, что о проведении подобных операций Араб знает гораздо больше, чем все вместе взятые посвященные, даже несмотря на весь опыт их долгой жизни. Но, как простой обыватель, он не мог смириться с подобным кощунством и издевательством над человеческими останками. Тяжело вздохнув, он оставил все как есть и подчинился неизбежному. Спорить в данной ситуации он просто не решился, ведь даже его старый проверенный друг принял участие в этом кровавом ритуале. Майк не высказал напарникам свое возмущение, но его смуглая физиономия была мрачной всю дорогу до деревни. Араб не стал вступать с ним в перепалку, понимая, что увидеть подобное и не изменить своего отношения к людям, сделавшим такое, может только сильный духом и очень умный человек. Но сейчас переубедить Майка не смог бы даже сам создатель. Ему просто нужно было время, чтобы осознать, что для подобных действий существуют весьма веские причины.

Вернувшись обратно в деревню, Араб велел разбить лагерь на горе, у тропы. С предложением Квона перегнать вертолеты в другое место он согласился и попросил его поискать поблизости подходящую площадку. Последним аргументом за перегон вертолетов стало то, что каждый взлет лишает крестьян части их урожая и не стоит лишний раз уменьшать их и без того небольшой доход.

Устроившись у маленького костра, на котором Араб уже ловко разогревал мясные консервы, воины задумчиво молчали, пытаясь избавиться от тяжелого чувства вины за сделанное. Раздав им по банке, Араб уселся на песок, достал свой любимый штурмовой кинжал и принялся с аппетитом уничтожать свою порцию.

Заметив, что командир совершенно спокоен, Майк, не выдержав, тихо спросил:

— Араб, как ты можешь так спокойно есть после всего этого? Что это? Привычка или полное отсутствие таких простых понятий, как совесть и сострадание?

— Скорее второе, брат, — раздался голос все той же Лизы.

Выйдя из джунглей, она подошла к костру и, усевшись рядом с Майком, с вызовом посмотрела на Араба. Не обращая на нее никакого внимания, Араб зацепил кончиком ножа кусок мяса и, ловко отправив его в рот, прожевал. Бросив в банку сломанную пополам галету, он дождался, когда она пропитается жиром, и, орудуя все тем же ножом, принялся с аппетитом поедать. Вылизав банку почти до блеска, он отставил ее в сторону, всыпал в котелок горсть кофе и задумчиво ответил:

— Знаешь, старина. Я недаром говорил, что есть люди, которых стоит жалеть, а есть те, о которых жалеть совсем не стоит. Так вот, эта команда как раз из последних. Как вам известно, в прошлом я был наемником и мне приходилось видеть работу самых разных подразделений и групп. С этой группой я тоже сталкивался. Нам повезло, что меня предупредили об их появлении. Как ни крути, а они были профи. Не окажись мы тут раньше них, все могло бы кончиться совсем не так. Если забыть о ни в чем не повинных крестьянах и детях, то нас троих просто убили бы, а вас, Лиза, пропустили бы через всю группу. И не надо делать вид, что вы в это не верите. Я такое уже видел.

— И конечно, не остановили их, — презрительно закончила за него Лиза.

— Это было не в моих силах, — устало покачал головой Араб. — Я не могу рассказать все, но на тот момент соотношение сил было таково, что любой неправильно истолкованный жест мог окончиться моей смертью.

— А вы очень хотели жить. Не так ли, Араб? — все с тем же сарказмом спросила Лиза.

— Мне жаль, что вы так резко настроены против меня, — вздохнул Араб. — Но если вы считаете, что, приняв меня в круг, хранитель сделал большую ошибку, обратитесь с этим вопросом к нему. Не надо выводить меня из себя. Вы слишком слабый боец, чтобы противостоять мне.

— Я уже высказывала свое мнение по этому поводу, но старейший не захотел услышать меня. Он сделал по-своему и принял вас в круг. А жаль.

— Чего именно вам жаль? Того, что меня приняли, не обращая внимания на вашу глупость, или того, что я оказался компетентнее вас всех вместе взятых? — жестко спросил Араб. — Тактика, которую мне описали парни, может сработать, если нападающих не больше шести или если они не имеют специальной подготовки. Это я уже доказал. Впрочем, убеждать вас в чем-то — просто терять время впустую. Есть очень простой и доступный для всех способ, как избавиться от меня.

— И какой же? — с вялым интересом спросила Лиза.

— Вы берете на себя всю ответственность за этот круг силы, а я больше не появляюсь здесь. Никогда. Но если вдруг случится так, что хранительница все-таки опять вызовет меня, вы никогда больше не будете оскорблять меня. Неважно, в какой форме.

— Меня это устраивает, — решительно ответила Лиза.

— Зато меня, нет, — прозвучал звучный голос хранительницы, и она присоединилась к воинам у костра. — Иногда у меня складывается такое впечатление, сестра, что ты, приехав сюда, забыла свои мозги дома.

— О чем ты, мать? — спросила Лиза, не ожидавшая такой отповеди.

— О том, что ты набрасываешься с руганью на лучшего воина и готова отказаться от его защиты только в угоду своим глупым амбициям. Что ты сама можешь? Что ты готова была противопоставить тем людям?