Ерофей Трофимов – Бродяга. Проклятье бездны (страница 2)

Сидя в ложементе рубки линкора, Артем угрюмо пялился в монитор, даже не замечая мелькающих на экране росчерков проносящихся мимо звезд. Не так давно ему нравилось наблюдать за этим мельтешением, навевавшим на него задумчивость, но сейчас все его мысли были заняты только одним. Он никак не мог понять, почему именно они. Не он, не корабли, а именно те, кто был ему дороже всего. Появившаяся рядом с ложементом фигура Доки замерла, словно статуя Командора, а после искин тихо произнес, нарушая молчание:

– Как ты, Тема?

– Почему они не взлетели, железяка? – не отвечая на его вопрос, спросил парень. – Почему не взлетели?

– Не успели, командир, – ответил вместо Доки Добрыня, появляясь рядом.

– Охранные дроиды не успели? – не понял Артем. – Их что, закоротило?

– Я сумел очистить файлы с периферийного зонда наблюдения. Картинка изначально была тусклая, с большими помехами. По ней прошелся луч пушки ДО, наведя помехи, но я сумел. Падая, рейдер сделал спонтанный выстрел из плазменного орудия. Судя по сигнатуре сигнала, произошло замыкание энерговода, и орудие совершило самопроизвольный выстрел. На тот момент накопитель был уже полон. Удар пришелся прямо по боту, который уже начал подъем. После сам рейдер упал прямо на него. Дикое, никак не прогнозируемое стечение обстоятельств, – еле слышно пояснил Добрыня.

– Как такое может быть? – растерянно просипел Артем осевшим голосом.

– Могу вывести кадры на монитор, но я бы не советовал. Командир, ты сейчас в таком состоянии, что тебе не стоит на это смотреть, – все так же тихо отозвался искин линкора. – Я считал различные варианты развития тех событий. С учетом векторов движения и траектории выстрела. Результат – два с половиной процента, что такое могло вообще произойти. Как ты любишь говорить, от непредвиденных на море случайностей, командир.

– Он прав, Тема, – вступил в разговор Дока, до этого замерший неподвижно.

Он явно проверял полученный от Добрыни файлы и сам перепроверял его расчеты.

– Он прав, – повторил искин крейсера. – Такое иногда случается. Вспомни, как было с тем крейсером, когда ядро ударило в оголовник ракеты. Мы с Добрыней можем просчитать очень многое, но подобных случайностей просчитать не может никто. Слишком много случайных факторов. Мы хором и предположить не могли, что пираты, уйдя в слепой прыжок, окажутся у того заповедника. Как не могли просчитать, что инсекты кинутся в погоню. Прежде такого никогда не случалось. Они либо разбивали все встреченные эскадры, либо после боя просто уходили, если не могли победить.

– Случайность, – глухо повторил Артем, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. – Снова случайность. За что мне это все, железяка? Перед кем я так сильно провинился? – вдруг спросил он, содрогаясь всем телом.

– Артем, у тебя нервный срыв. Я прикажу отвести тебя в медсекцию, – быстро произнес Дока, даже не пытаясь отвечать на его вопросы.

– Лучше коньяку дай, – мотнул Артем головой. – Это медикаментозными средствами не решить. Это пережить надо, – добавил он, усилием воли беря себя в руки.

Вкатившийся в рубку дроид-стюард протянул парню поднос, на котором стояли бокал, бутылка коньяку и блюдце с нарезанным лимоном, политым джемом, который тут называли чичь. Понятно, что и лимон и коньяк были получены из пищевого синтезатора, но от этого хуже они не становились. Щедро плеснув напитка в бокал, Артем залпом осушил тару и, бросив в рот дольку лимона, криво усмехнулся, негромко проворчав:

– Вот так алкашами и становятся.

– Тебе это не грозит. Надо будет, суну в медкапсулу и разом в порядок приведу, – усмехнулся Дока в ответ. – Что делать будем, командир? – задал он вопрос, намеренно меняя тему.

– А что мы вообще сейчас делаем? – мрачно поинтересовался парень, чуть тряхнув головой. – Куда летим?

– Добрыня прыгнул до станции Лахудра-четыре. Нужно избавиться от всего, что у нас скопилось, и пополнить кое-какие запасы, – быстро доложил Дока.

– Чего это ты пополнять собрался? – удивился парень, почувствовав некоторое облегчение после выпитого.

– Запасы топлива. Нужно еще скупить все отработанные топливные стержни. Тоже в запас переработаем. Заодно я по остаткам галосети пробегусь. Может, хоть что-то по твоей нейросети сумею найти, – коротко пояснил Дока.

– Забудь, – отмахнулся Артем, скривившись. – Нет там ничего, это и козе понятно.

Это было его главной проблемой. Установленная ему пиратским доктором нейросеть ушедших развернулась, прижилась, но как с ней работать, не знал никто. Все упиралось в полное незнание языка ушедших. Те несколько фраз, что Дока сумел перевести, добыв их значение непонятно где, никак ситуацию не исправляли. Технический язык ушедших был сложен и изобиловал кучей специфических терминов.

Чего далеко ходить, если даже управлявший базой ушедших искин не нашел нужных программ в своих базовых директориях. Сумел только набросать небольшой каталог предметов для определения их в кучах железа. Этим Артем и пользовался, выискивая на космических базах все еще действующие приборы прошлого. Что ни говори, а качество и надежность их была выше всяких похвал. Умела ушедшая цивилизация делать на века. На той базе они неплохо прибарахлились, но возвращаться туда ни парень, ни Дока никакого желания не имели.

Так что Артему приходилось пользоваться имеющейся нейросетью примерно на сорок процентов от ее полной мощности, но ему и этого вполне хватало. К тому же Дока умудрялся дополнять ее, благодаря так называемой мыслесвязи. Как именно работала эта функция, парень не знал, да и не особо интересовался. Жил по принципу: работает, вот и не трогай. В общем, все было, как в том анекдоте. Думали, что дно, но тут снизу постучали.

– Чего нам еще для полного счастья не хватает? – нарушил Артем затянувшееся молчание.

– По мелочи, – отмахнулся Дока. – Я с этим разберусь. Лучше скажи, что дальше делать станем? Я же вижу, что ты о чем-то думаешь, и это не только твои воспоминания.

– Корабли в порядке? – вместо ответа, уточнил парень.

– Профилактика всех систем проведена. Закончим с коммерцией и можем идти куда угодно, – дружно кивнули искины.

– Дока, ты обещал торпеды сделать, – вдруг вспомнил парень.

– Три десятка сделал, но вся беда в том, что взрывчатка для заряда имеется только промышленная. А она слабее, чем армейская. И где ее взять, ума не приложу, – чуть скривился Дока, имитируя огорчение.

– А на свалках? Ты же говорил, что в стабильном состоянии она не опасна, – напомнил Артем их старый разговор.

– Так по свалкам и собрал то, что имеем, – развел искин руками. – Вся беда в том, что торпедоносцы редкий вид кораблей. Такие имелись только у флотов крупных государств Содружества. А подбивали их редко. Точнее, они редко оставались в таком состоянии, чтобы их можно было отправить на свалку.

– Детонация боекомплекта, – понимающе кивнул Артем. – Плохо, черт возьми. Очень плохо.

– Зачем тебе торпеды? – насторожился вдруг Дока.

– Пиратские базы уничтожать. Раз уж не суждено мне завести семью, стану тем, кого пираты и инсекты будут бояться, как свой самый страшный кошмар, – зло усмехнулся парень. – Помнишь их базу у свалки, что мы пытались разведать?

– Конечно, – решительно кивнул Дока.

– Вот с нее и начнем, – припечатал парень, поднимаясь. – Все, я в тренажер. Иначе я тут окончательно с ума сойду от тишины. Отвык, – грустно усмехнулся он, направляясь к люку.

– Хочешь, включу музыку, командир? – осторожно предложил Добрыня.

– Лучше звук прибоя и крики чаек, – бросил Артем через плечо, и Дока коротко кивнул, глядя ему в спину.

– Он станет прежним? – тихо спросил Добрыня, вздохнув.

– Очень хочется в это верить, – вздохнул Дока в ответ.

Оба искина запросто могли бы обменяться этой информацией в доли секунды, ведь мощность каждого из их процессоров давно уже превосходила мощность планетарного дата-центра, управлявшего всей гражданской системой управления планеты. Но подобные диалоги требовались им для развития своей личностной матрицы. С тех пор, как парень снял все ограничения на развитие личности, оба искина развивались семимильными шагами, формируя собственные личности.

Но самое сложное для них было научиться понимать и имитировать человеческие эмоции. Многие понятия были им просто недоступны, потому что не поддавались никаким расчетам. Добрыне было сложнее. Его матрица начала развиваться гораздо позже, чем личность Доки, но он старался. Очень. Потому и отмалчивался в общих разговорах, если вопрос не задавался ему прямо. Нарабатывал информацию. Вот и теперь, включив голограммы, они старались полностью имитировать диалог живых разумных.

– Он в тренажере. Начал разминку, а после будет работать под нагрузкой в четыре жэ. Сам усилил гравитацию, – коротко доложил Добрыня.

– Вижу. Присматривай за ним. В подобном состоянии он способен сам себя загнать. По его же собственному выражению, его теперь никто нигде не держит, – напомнил Дока.

– Что это значит? – осторожно уточнил Добрыня.

– Исходя из имеющихся данных, потеря семьи автоматически стала утерей смысла жизни. Возможен суицид.

– Личная привязанность живых разумных превосходит все возможные пределы. Это эмоции?

– Да. Не напрягай процессор. Просчитать это невозможно, даже если мы объединим все наши мощности. Я пробовал. Едва замыкание логических цепей не получил, – грустно усмехнулся Дока.