Эрнст Теодор Амадей Гофман – Щелкунчик и Мышиный король (страница 3)
– Смотри, доченька, не засиживайся, а то проспишь завтрак, – сказала мама и, поцеловав Мари, ушла в спальню.
Едва оставшись одна, девочка принялась за то, что больше всего её беспокоило, но в чём не хотелось признаваться даже матери. До этого она носила бедного Щелкунчика на руках, завёрнутого в носовой платок, а теперь осторожно положила на стол, тихонько развернула и осмотрела повреждения. Щелкунчик, хоть и был очень бледен, улыбался, но так кротко и скорбно, что у Мари сжалось сердце, и она, едва сдерживая слёзы, прошептала:
– Ах, Щелкунчик, ты только не сердись на братца: он вовсе не нарочно – просто немножко огрубел от трудностей солдатской жизни. По сути, он хороший, добрый мальчик, уверяю тебя. Как только крёстный Дроссельмайер вставит тебе прочные зубы и вправит плечи, ты опять повеселеешь – он очень умелый мастер.
Едва Мари произнесла это имя, рот Щелкунчика страшно искривился, а в глазах как будто сверкнули зелёные огоньки, но не успела девочка испугаться, как на его лицо вернулась обычная скорбная улыбка.
Мари подумала, что виной таким изменениям – поколебавшееся из-за сквозняка пламя лампы.
– Ну не глупо ли! Так испугаться, что чуть не поверила в способность деревянной куклы гримасничать!
Мари взяла Щелкунчика в руки, подошла к шкафу, присела на корточки и обратилась через стекло к своей новой кукле:
– Я очень прошу тебя, Клара, уступить свою постель бедному Щелкунчику: уж обойдись как-нибудь диваном и не забудь, что ты совсем здорова и хорошо себя чувствуешь, иначе у тебя не было бы таких румяных щёк. И потом, даже у самых красивых кукол далеко не всегда бывают такие мягкие диваны.
Клара, в своём рождественском великолепии выглядевшая очень гордой и недовольной, не проронила ни словечка в ответ.
«Ну и не стану я с ней церемониться!» – решила Мари, осторожно уложив Щелкунчика в кровать, перевязала ему покалеченные плечи ленточкой и укрыла до самого подбородка.
«Только с неучтивой Кларой я его не оставлю». И девочка поставила постельку Щелкунчика на полку Фрица, прямо рядом с гусарами.
Заперев шкаф, она уже хотела было идти спать, как вдруг отовсюду: из-за печки, из-под стульев, из-за шкафов – послышался тихий писк, шорох и шуршание. Настенные часы почему-то шипели, причём всё громче и громче, но никак не могли пробить. Мари, взглянув на них, увидела, что большая золочёная сова, сидевшая там, расправила крылья, так что они полностью закрыли циферблат, и вытянула вперёд свою отвратительную кошачью голову с кривым клювом. Шипение стало совсем невыносимым, и сквозь него ясно прозвучали слова:
Затем хрипло и глухо раздалось «Бом-бом!» и повторилось двенадцать раз. Мари сделалось так жутко, что от страха она чуть не убежала, как вдруг вместо совы на часах увидала крёстного Дроссельмайера в жёлтом сюртуке, полы которого, словно крылья, свешивались с двух сторон.
Приободрившись, девочка крикнула, хоть и плаксиво, зато громко:
– Крёстный, а крёстный, ты зачем туда забрался? Спустись, пожалуйста, и не пугай меня так!
В это время поднялся такой визг и писк, что Мари показалось, будто за стенами топочут тысячи маленьких ног. В тот же миг из щелей пола засверкали тысячи огоньков. Но это были не огоньки – вовсе нет! – это были сверкающие глазки. Мари увидела, как отовсюду выглядывают и вылезают мыши. Скоро по всей комнате беспорядочно забегали, стуча лапками, полчища мышей, а потом и вовсе встали в шеренги, совершенно как солдатики Фрица, когда тот выстраивал их для сражения.
Мари сделалось смешно, а поскольку у неё не было отвращения к мышам, как у некоторых детей, то и страх почти совсем прошёл, пока не раздался такой ужасный и пронзительный свист, что она вновь задрожала как осиновый лист. Ах что она увидела! Ну право, мой милый читатель, хоть я и знаю, что у тебя такое же мужественное сердце, как у мудрого и храброго полководца Фрица Штальбаума, а всё-таки мне кажется, что если бы и ты увидел это, то бросился бы бежать или даже, пожалуй, быстро прыгнул в постельку и укрылся одеялом с головой.
Только вот бедняжка Мари так сделать не могла, потому что – вы только послушайте, дети! – прямо у её ног, как будто от действия какой-то подземной силы, стали вылетать песок, извёстка и битый кирпич. Затем из-под пола с отвратительным шипением и свистом показались семь мышиных голов, увенчанных сверкающими коронами, а следом показалось тело громадной мыши. Да-да, это была одна мышь, но… с семью головами, и каждую венчала корона. Всё войско приветствовало её единодушным громким писком, сразу пришло в движение и с топотом направилось к шкафу, а следовательно, прямо на Мари, которая стояла ни жива ни мертва, прижавшись к застеклённой дверце.
От страха у неё так колотилось сердце, что того и гляди выпрыгнет из груди, и кровь стыла в жилах.
Едва не теряя сознание, она попятилась назад, послышалось «дзинь-дзинь-дзинь», и задетое локтем стекло дверцы разлетелось на кусочки.
Левую руку будто обожгло, однако сразу же на душе стало легче, писк и свист прекратились, и всё кругом погрузилось в тишину.
Хотя в темноте ничего нельзя было разглядеть, девочка решила, что испуганные шумом разбитого стекла мыши вернулись в свои норы.
Но в тот же миг Мари поняла, что ошибается: в шкафу за её спиной опять поднялся страшный шум и раздались тоненькие голоса:
Бодро и мелодично зазвучали колокольчики.
«Да ведь это моя музыкальная шкатулка!» – обрадовалась Мари и, отскочив в сторону, увидела, что весь шкаф как-то странно засветился и всё в нём задвигалось и закопошилось.
Несколько кукол принялись бегать взад-вперёд, размахивая ручками. В ту же минуту поднялся Щелкунчик, отшвырнул прочь одеяло и, решительно выпрыгнув из кровати, громко закричал:
Выхватив из ножен крошечную сабельку, взмахнув ею над головой, он издал воинственный клич, который тут же был подхвачен тремя полицейскими, паяцем, четырьмя трубочистами, двумя музыкантами и барабанщиком:
– О государь! Готовы служить тебе верой и правдой! Победа или смерть! Веди нас!
Воодушевлённый этими словами, Щелкунчик решился на опасный прыжок на нижнюю полку, новоиспечённые подданные – за ним. Им-то что не прыгать: и одеты в сукно да шёлк, и внутри у них вата да опилки, – а вот бедный Щелкунчик наверняка сломал бы себе что-нибудь (вы только подумайте: до нижней полки больше полуметра, а туловище-то из хрупкой липы!), если бы не Клара. Кукла быстро вскочила с дивана и поймала нашего героя вместе с обнажённой саблей в свои нежные ручки.
– Какая же ты умница, Кларочка! – всхлипнула Мари. – А я так дурно думала о тебе. Уж, конечно, ты бы и сама охотно уступила Щелкунчику свою постель!
Между тем Клара, прижимая юного героя к шёлковой груди, говорила:
– О государь, неужели вы, весь израненный, намерены подвергнуть себя опасностям битвы? Посмотрите на ваших храбрых подданных: они уверены в победе. Полицейские, паяц, трубочисты, музыканты и барабанщик уже внизу, и сахарные куклы с моей полки тоже готовы к битве. Вы же отдохните в моих объятиях или, если хотите, полюбуйтесь победой с высоты моей шляпы со страусовыми перьями!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.