Эрнст Питаваль – На пути к плахе (страница 13)
Пройдя анфиладу комнат, царственная гостья дошла до запертой двери, которую Лестер хотел миновать.
– Куда ведет эта дверь? – спросила Елизавета.
– Там старинные комнаты, куда входили редко или даже совсем не входили в последнее время, – ответил Лестер. – Я сам никогда не видал их; говорят, там жутко…
Королева окинула взором высокие своды дверей, массивные дубовые доски и, покачав головой, промолвила:
– Я мало верю сказкам про старинные замки, поэтому прикажите отворить этот вход; мне интересно знать, что скрывается за ним…
Лестер был бледен, как смерть; однако он велел позвать дворецкого и приказал ему отворить дверь. Тот, поискав дрожащими руками ключ, отпер замок, трясясь, как лист.
Еще во время отпирания раздался громоподобный, оглушительный треск, от которого дрогнули и пол, и каменные стены. Почти у всех вырвался возглас удивления. Смотритель замка толкнул одну половинку дверей и отскочил назад.
С первого взгляда можно было убедиться, что за этой дверью скрывалась внутренность одной из замковых башен, но в этом помещении не было ни пола, ни потолка; вверху виднелись башенные зубцы, под ногами зрителей зияла темная, мрачная пропасть, откуда доносился глухой шум. Королева стояла окаменев от ужаса, как и все ее провожатые; Лестер походил на мертвеца.
– Покинем этот замок, – воскликнула наконец Елизавета, бросая зоркий взгляд на графа, – я не могла бы ни секунды долее чувствовать себя здесь в безопасности!
Королева ушла, за нею последовала ее свита, а позади всех шел Лестер неверными, дрожащими шагами.
Из охоты ничего не вышло; все тотчас же возвратились в Лондон, и Елизавета никогда, ни единым словом не напоминала Лестеру о случившемся. Она, вероятно, думала, что он жестоко наказан, так же как и она жестоко отмщена сопернице, которая, несмотря на свое убожество, бедность и низкое происхождение, одержала победу над богатой, красивой, знатной королевой.
Как уже известно, Филли совершенно исчезла с лица земли с того момента. В лучшем случае можно было предположить, что Лестер впоследствии укрыл ее и детей в более надежном месте. Но продолжительная болезнь, которой он подвергся после упомянутого события, заставляет предполагать худшее.
Кенилворт был, во всяком случае, одним из ужаснейших сооружений седой старины. Будучи первоначально итальянским изобретением, оно затем быстро распространилось по всей Европе и служило для целей бесследного исчезновения людей. Возможно, что Лестер отдал приказание, в случае открытия убежища его семьи в башне, погубить их всех. Возможно также, что он доверил тайну Филли, и она мужественно решила лучше погубить себя и детей, нежели еще раз поставить своего возлюбленного супруга в затруднительное положение ради себя. Однако достоверных сведений не имелось, все предположения были малообоснованны; а Кенилвортская башня продолжала наводить ужас на население страны.
Удивленный столь быстрым отъездом двора, Кингстон навел в замке справки о причинах этого. Результаты, по-видимому, мало соответствовали его желаниям, так как он велел и своим людям немедленно отправиться в Лондон, сам же уехал иным путем. Углубившись в свои мысли, он не заметил, как встретился с тремя людьми, и испуганно поднял свой взор на них при их внезапном появлении.
Все трое встретившиеся были верхом, как и он, и смотрели на него испытующим взглядом; он сделал то же самое.
– Черт возьми! – воскликнул один из них. – Это – он!
– Брай! – вырвалось из уст Кингстона.
– Да, негодяй, это – я! – воскликнул тот.
Все стремительно обнажили свои мечи.
– Я вас арестую, – крикнул Кингстон, – именем королевы вы – мои пленники!
– Думай только о себе, негодяй! – крикнул Брай, пришпорив свою лошадь.
Кингстон быстро сообразил, что ему следует предпринять. Он отлично знал, что эти люди не сдадутся ему добровольно, поэтому его задачей было привлечь их поближе к своим людям и тогда уже с их помощью принудить к сдаче. С этой целью он повернул своего коня обратно и ускакал; остальные, казалось, готовы были попасть в западню и последовали за ним.
Погоня велась некоторое время по низкому кустарнику, затем на открытой плоскости и наконец перешла в большой лес.
– Стой! – раздалось внезапно.
Кингстон, бывший впереди, смутился; в тот же момент оживился весь лес; со всех сторон надвигались более пятидесяти всадников и окружили как преследуемого, так и преследующих.
– Стой! – послышался вторично тот же голос. – Именем закона я вас арестую!
То говорил Пельдрам.
– Пельдрам! – простонал Кингстон, как громом пораженный.
– Совершенно верно! Мы знаем друг друга. Ваше оружие, господа!
– Проклятие! – воскликнул Брай. – Как поступить, милорд Суррей?
– Безразлично, – сказал граф. – Да ведь мы не можем вступать в борьбу с таким отрядом.
– Ну, к черту в таком случае! – крикнул старый забияка, бросая свое оружие. – Я довольно уже пожил!
Пельдрам принял оружие от троих; когда он потребовал его и от Кингстона, тот заявил:
– Я состою на государственной службе!
– Это после выяснится! – заметил Пельдрам.
Он хотел доставить себе удовольствие арестовать и под конвоем отвезти в Лондон столь ненавистного ему человека. Отряд вместе с пленниками направился в столицу.
Глава десятая
Тюремщик
На одной из равнин графства Стаффордшир находится одинокий холм, на вершине которого в старину стоял укрепленный замок Тильбери.
Была зима. Сугробы снега покрывали землю, резкий ветер завывал вокруг старого замка и, носясь по обширной равнине, вздымал и кружил снежинки.
С юга по равнине тянулся отряд всадников, численностью около пятидесяти лошадей. Во главе отряда ехали два человека, совершенно различных по внешности. Один из них был высокий, несколько угловатый. Его лицо носило отпечаток суровости и строгости, т. е. черты пуританина, какими изобиловало последующее поколение. Звали его рыцарь Эмиас Полэт. Спутник рыцаря, одновременно и подчиненный и помощник в его делах, с которыми мы познакомимся впоследствии, был несколько ниже ростом и плотнее сложен; несмотря на досаду, вызванную дурной погодой, черты его лица обличали некоторое добродушие. Звали его Друри; он был в то время офицер-стрелок. Всадники, сопровождавшие этих двух господ, принадлежали тоже к стрелкам и были соответственно одеты и вооружены.
Из предыдущего известно, что Марию Стюарт препроводили в замок Тильбери. До тех пор королева Шотландии хотя и находилась под строгим надзором, но последний поручался дворянам высокого звания, которые выполняли свой долг с вежливостью и почтительностью в отношении заключенной.
Граф Шрусбери был гуманный, участливый господин. Ральф Садлер и сэр Сомерс, под надзор которых теперь была отдана Мария в Тильбери, были хотя и более склонны к строгости, чем он, но всегда почтительны, и не шли далее того, что было приказано. Но и этому настал конец. Надзор за Марией должен был быть поручен таким людям, которые в ней не видели бы ничего, кроме узницы самого плохого сорта, женщины преступной, ненормальной, злокозненной, государственной преступницы, обличенной убийцы, словом, женщины-дьявола, за которой нужно зорко следить и поступать с нею сообразно ее проступкам. Такого надзирателя предполагалось найти в лице Эмиаса Полэта, и действительно в выборе не ошиблись. Помощника Друри рыцарь взял по собственному выбору.
Полэт несколько раз поднимал голову и устремлял свой мрачный взор в пространство, чтобы сквозь метелицу разглядеть очертания видневшегося вдалеке замка. Друри делал то же, и оба продолжали свой путь молча. Воспользовавшись моментом, когда воздух несколько просветлел, Друри ясно рассмотрел старый замок и невольно вздохнул.
– Вам не нравится тут? – резко спросил Полэт.
– Что? Дорога, снег или старое здание? – спросил Друри вместо ответа на вопрос.
– Ну, снег и неудобство пути не должны производить впечатление на солдата, – заметил рыцарь. – Я имел в виду вот тот старый замок.
– Откровенно говоря, я желал бы лучше попасть туда, куда, вероятно, желала бы переместиться и обитательница этого, с позволения сказать, замка.
Полэт перекрестился, и черты его лица приняли выражение фанатического благочестия, делавшего и без того непривлекательное лицо Эмиаса прямо отвратительным.
– Это – доброе пожелание, – сказал он елейным голосом, – и да исполнит его Господь Бог! Но уверяю вас, Друри, это место как нельзя более подходит для укрытия этой клятвопреступницы, государственной изменницы и мужеубийцы, которая под нашим надзором должна приобрести кротость агнца.
Друри испуганно взглянул на своего начальника и молча опустил голову.
– Не огорчайтесь, – продолжал рыцарь, – на мою долю выпала высокая честь занять ответственный пост надзирающего за этой великой грешницей, а для вас такая же высокая честь быть моим помощником. Подумайте, какая награда ждет нас за эту службу, не говоря уже о той высокой награде, которую мы приобретем в загробной жизни за то, что уничтожим все коварные проделки этого чудовища!..
Полное, раскрасневшееся от ветра лицо Друри свидетельствовало о том, что он не особенно спешит заручиться небесной наградой, и он ответил с легкой улыбкой:
– Я не сомневаюсь, что нас вознаградят хорошо, но все же нам предстоит тяжелая, беспокойная и даже опасная служба.
– Знаю, Друри, знаю отлично; но ревностное отношение к долгу службы облегчит нашу задачу; моя бдительность не легко утомляется. Вы будете заменять меня лишь в те часы, когда слабость бренного тела потребует некоторого отдыха.