Эрнст Питаваль – Красная королева (страница 92)
– Господи Боже! – воскликнула она. – Такие вещи позволяет себе говорить мой брат, мой первый верноподданный! Лэрд Этоль, я знаю вас как честного человека; защитите же меня от этих оскорблений!.. Вы обвиняете меня, милорды, но если даже все обстоит так, как говорит лэрд Мюррей, то не нужно забывать, что моим советчиком был Джеймс Стюарт, ныне граф Мюррей. Может быть, вы желаете, чтобы я повторила то, что вы мне советовали, лэрд Мюррей?
– Это совершенно бесполезно! Все то, что произошло с вами, – естественный результат вашего поведения! – ответил Мюррей.
– Милорды, вы видели, что и я умею быть строгой; положите же предел дерзости этого господина. Помните, что я – ваша королева! – величественным тоном заметила Мария.
– Нет, вы – не королева, а преступная женщина, которая должна будет ответить перед судьями, если не согласится принять известные условия! – жестко возразил Мюррей. – Ваша смерть неизбежна, если вы вздумаете бороться с нами.
Мария с таким ужасом смотрела на брата, точно видела перед собой страшный призрак.
– Чего хотят от меня? – спросила она почти беззвучно.
– Ваша жизнь висит на волоске! Стоит только кому-нибудь из ваших приверженцев пойти против законных требований короля – и вы будете убиты! – продолжал Мюррей.
– Разве я могу сделать какое-нибудь распоряжение, запретить что-нибудь, находясь в таком строгом заключении? – в отчаянии воскликнула королева.
– Если хоть один из шотландцев выкажет неповиновение королю по вашей милости, если вы попытаетесь призвать для своей зашиты французские или английские войска, если вы сохраните свою позорную страсть к Босвелю, то вы погибнете! – сурово заявил Мюррей.
Мария молчала и только сильно заплакала.
– Измените свой образ жизни и подчинитесь тем людям, которые желают вам добра! – продолжал Мюррей. – Тогда ваша честь и жизнь будут спасены и вы будете жить в подобающих вашему сану условиях. Итак, вы добровольно отказываетесь от престола? Не правда ли?
– Да, да… конечно! – со стоном произнесла Мария и с плачем упала в кресло.
Мюррей, очевидно, вел эту недостойную игру с целью оправдать себя в глазах современного ему общества и потомства. Однако результат получился совершенно противоположный. История навсегда осудила его за бесполезную, бесцельную жестокость по отношению к Марии Стюарт. Хитрый Мюррей нарочно остался подольше в Лохлевине и проводил почти целые дни в обществе Марии, прикидываясь нежным братом, для того чтобы убедить всех, что он находится в самых дружеских отношениях с королевой и ее отречение от престола не носит ни малейшего насильственного характера.
Эти дни были очень тяжелы для Марии; она совершенно упала духом, и нужны были особенные условия, чтобы заставить королеву приободриться и снова поднять голову. По-видимому, друзья Марии Стюарт поняли это и приняли свои меры.
На третий день пребывания лэрда Мюррея в Лохлевине в замке вдруг появился мальчик-негритенок, привезший лэрду Вильяму Дугласу письмо от его жены. Лэрд Дуглас сидел за столом со своими высокопоставленными гостями, когда лакей доложил, что мальчик желает передать письмо прямо в руки лэрда, не доверяя его никому другому. С разрешения королевы, которую как бы в насмешку окружали знаками почтения, негритенка ввели в столовую. Мария сначала скользнула безразличным взглядом по маленькой фигурке мальчика и его курчавой голове, но вдруг вздрогнула и едва не свалилась со стула от волнения – она узнала знакомое лицо, то лицо, появления которого тайно ждала; и самые смелые надежды зашевелились в душе измученной королевы. Так как все взоры были устремлены на негритенка, то никто не заметил внезапного смущения Марии, которой удалось пока побороть свое волнение и принять спокойный вид.
Мальчик остановился у порога, держа в руках письмо, и ожидал знака лэрда Дугласа, чтобы подойти поближе. Хозяин дома подозвал его; тогда он опустился на колени и положил письмо на голову; как только лэрд Дуглас взял его, негритенок отошел снова к двери. Старый лэрд разорвал конверт и прочел послание.
– Пишут про семейные дела, – наконец проговорил он слегка ворчливым тоном. – Жена просит, чтобы я простил внуку его глупую выходку и снова принял его к себе.
Мария слегка покраснела при этих словах.
– Речь идет, вероятно, о Георге? – спросил Мюррей.
– Да, о нем! – ответил старик.
– Ну, дядя, простите его, я тоже прошу вас. Ведь большой проступок он не мог совершить! – сказал Мюррей.
Очевидно, Вильям Дуглас никому не сказал о том, что его внук сделал попытку освободить шотландскую королеву. При последних словах Мюррея лицо старика приняло строгое выражение, но он счел неудобным открыть теперь ту тайну, о которой он так долго молчал.
– Да, я прощаю ему и позволяю приехать сюда! – проговорил лэрд Дуглас, обращаясь к негритенку.
Тот молча поклонился и вышел из комнаты.
Молчаливость мальчика не поразила никого из присутствующих, так как в то время в знатных английских домах прислуживали негры, от которых требовались рабья покорность и автоматическое исполнение дела. Черные слуги никогда не дерзали говорить в присутствии господ.
Вскоре о негритенке и о принесенном им письме позабыли, и разговор перешел на другую тему.
Для Марии появление мальчика имело большое значение; ясно было, что ее друзья знали о том, что происходит в Лохлевине, и, судя по содержанию письма, вероятно, в недалеком будущем решили сделать что-нибудь для того, чтобы освободить королеву.
Наконец обед окончился, и Мария прошла к себе. В своей комнате она нашла Джен Сэйтон, которая ждала с раскрасневшимися щеками и возбужденным лицом. Не говоря ни слова, молодая девушка протянула королеве маленький конверт. Мария быстро открыла его и прочла клочок бумаги, на котором было написано:
«Будьте готовы к следующему новолунию!»
– Кто дал тебе эту записку? – спросила королева.
– Какой-то негритенок, ваше величество! – ответила Джен.
– И ты не узнала его? – улыбнулась Мария.
– Нет, ваше величество! – с удивлением ответила Джен.
Королева снова улыбнулась довольной улыбкой; ей было приятно сознавать, что она оказалась наблюдательнее своей фрейлины. Но вскоре королеве пришлось убедиться, что существует другая причина, мешавшая Джен Сэйтон проникнуть взором сквозь черную маску негритенка. Мария Стюарт заметила возбужденный вид молодой девушки и спросила:
– Что с тобой? Ты чем-то взволнована?
– Ваше величество, – пробормотала смущенно Джен.
– Ты, верно, знаешь еще что-нибудь, моя дорогая? Говори же, какие новости ты слышала? – нетерпеливо сказала королева.
– Милорд Сэррей находится вблизи нас! – потупив голову, прошептала молодая девушка.
– Ах, я предчувствовала это! – радостно воскликнула Мария. – Слава богу, у меня теперь явилась надежда на спасение. Я буду снова королевой, покину это ужасное место и восторжествую над своими противниками. Только держи все, что слышала, в строжайшей тайне, милая Джен.
– Я умею молчать, ваше величество! – решительно ответила фрейлина, овладевая своим волнением.
В этот вечер звуки лютни, на которой играла Мария Шотландская, были гораздо веселее обыкновенного; в них не было той тоски безнадежного отчаяния, которая оглашала комнату королевы во все предыдущие дни.
Однако радостное настроение у Марии Стюарт продержалось недолго. Мюррей стал официально признанным регентом, но все же лэрды, противники Марии, возобновили свою жестокость против нее. Лэрду Дугласу было приказано лишить несчастную королеву всех тех удобств и некоторой доли свободы, которые были предоставлены ей Мюрреем, а сверх того, Лохлевин был оцеплен значительными отрядами войск, чтобы помешать возможности бегства Марии и ее сношениям с друзьями.
Прошло немало новолуний с того момента, когда негритенок принес Марии обрадовавшую ее записку, а ничего благоприятного для нее не случилось. Георг Дуглас тоже не появлялся в замке. Настало суровое время года с дождями и снегом.
И вдруг желанный момент наступил.
В старом лохлевинском замке существовало обыкновение, чтобы господа и слуги обедали и ужинали вместе. Этим моментом в один заранее выбранный день воспользовались друзья Марии Стюарт, чтобы освободить ее и изменить ее участь. Старый Дуглас сидел со своей семьей и верными слугами в обширной столовой, не подозревая, что ключи от всех ворот его замка кем-то похищены. Когда обитатели Лохлевина хватились ключей, Мария Стюарт, переодевшаяся горничной, уже благополучно переправилась через озеро. На суше она увидела Георга Дугласа, который первый принял ее; вскоре показались лэрд Гамильтон и лэрд Сэйтон со своими людьми.
– Филли, Сэррей! – радостно воскликнула Мария, увидев двух преданных ей друзей.
Но у нее не было времени вступать в разговоры; необходимо было спешить в Дэмбертон.
– Ах, если бы Босвель был здесь! – с тоской прошептала королева, чувствуя себя в безопасности среди толпы своих приверженцев.
Бегство Марии Стюарт возбудило много волнений и толков.
Глава тридцатая. Похождения Босвеля
Прежде чем говорить о дальнейшей участи шотландской королевы, следует оглянуться назад и посмотреть, какая судьба постигла человека, наиболее любимого Марией Стюарт, то есть Босвеля.
Муж Марии Стюарт очень скоро узнал о трагическом конце своих посланных и обо всех событиях, происшедших с королевой. Он считал невозможным оставаться дольше в Дэнбаре и потому решил бежать к своему родственнику, епископу Мюррею, который предложил ему временный приют.