Сон знаменитой yékamuš помогает племени найти необходимую пищу:
Чтобы показать мне пример искусности людей прошлых времен, Нелли Лоуренс рассказала мне следующую историю, которую поведала ей ее тетя Флора. Среди родственников Флоры были двое yékamuš, которых без преувеличения отнести к числу самых могущественных yékamuš всех времен. Однажды жители западной области попали в большую беду, потому что из-за плохой погоды у них не получалось добывать морских львов и даже собирать ракушки. Yékamuš отдавали себе отчет в тяжести сложившегося положения: тогда один из них погрузился в сон, чтобы как следует поработать. На следующий день он сказал своим соплеменникам: «Идите на запад и расположитесь на южном берегу». Без промедления все семьи отправились в путь и прибыли на место. Следующей ночью yékamuš снова видел сон и на другой день объявил: «Я видел двух китов, которые приближались к нам. Это были сестры. Обе они были беременны, и во чреве у каждой из них почти сформировавшийся плод. Глубоко под водой asoula (Pseudorca crassidens, малая касатка) приблизилась к китам и в ярости принялась грозить им. Сестры принялись умильно ее упрашивать: «Не убивай нас: если ты нас убьешь, погибнут и наши детеныши, и ты ты погубишь сразу четыре существа». Однако asoula не тронули их слова, и она безжалостно убила их. Вскоре оба кита покажутся из воды и выбросятся на берег в этом месте». И в самом деле, тем же вечером вода вынесли на берег двух молодых китов. Это были самки. Вскрыв их животы, мы обнаружили в них детенышей[185].
У селькнамов особое значение имеет обретение паранормальных способностей колдуном. Следует различать экстраординарное (или спонтанное) и ординарное (или развитое искусственно) призвание колдуна. Первое проявляется в юности, и признаком его является то, что юноша во сне, а иногда и днем, постоянно что-то напевает. Часто он погружается в состояние сна наяву: и в этом состоянии он обычно что-то поет[186]. В случае с ординарным призванием, напротив, кандидат в шаманы стремится, волевыми усилиями, войти в контакт с духом мертвого колдуна, своего родственника. Если предположить, что отец юноши является колдуном, то получается, что в первое время на него прежде всего воздействовала практика отца. Затем внешнее подражание медленно превращается во внутреннее состояние, а потом появляются сны и гипнотические состояния. Юноше во сне предстает отец-колдун и являет ему знаки своего благоволения. У кандидата в шаманы появляется все больше забот, он все чаще и глубже погружается в себя, подолгу неподвижно медитируя в хижине или в лесу. И с развитием онирической жизни воображению колдуна все чаще является образ мертвого и дружественного ему колдуна. Затем проходят месяцы в постоянных усилиях по внутренней концентрации. Потом, в один прекрасный день кандидат начинает видеть во вне своего покойного и получать от него «силу» (wàiyuwen). Теперь кандидат в шаманы поет часто: душа умершего колдуна уже научила его пению, точнее сказать, она сама поет в нем. Однако необходимо еще полнее овладеть этой «способностью», а именно научиться по своей воле переходить от состояния бодрствования к состоянию сна и входить, когда пожелает, в контакт с духом-помощником и его силой. Для этого усовершенствования своего искусства кандидату необходимо еще много упражняться. Он прилагает усилия, понуждает себя силой к тому, чтобы отпечатлеть в своем духе образ покойного колдуна и как можно более полно растворить свою личность в личности проводника. Затем привходит новый внутренний опыт, призванный засвидетельствовать глубинный симбиоз между душой новичка и душой покойного колдуна. Это постепенное совершенствование может длиться годами и иногда приводить к негативному исходу, потому что искомый синтез не происходит[187].
Однако общение с духом покойного колдуна не является самоцелью. Оно необходимо для обретения определенных специфических способностей, подразумевающее более углубленную подготовку кандидата. Для достижения этой цели они продолжают усиленно практиковать концентрацию, погружение в сон, гипнотическое состояния, пение. Постепенно в нем образуется и особая паранормальная способность, которую местные жители обозначают термином ategn (или yauategn):
…Люди говорят: «Он должен много потрудиться, увидеть множество сновидений и, прежде всего, непрерывно петь, чтобы его wàiyuwen (т. е. душа умершего колдуна, наделенная всеми его способностями) появлялся чаще и подольше оставался с ним». Это означает, что кандидат будет еще больше практиковать концентрацию, избегая любых отвлекающих воздействий окружающей среды и погружаясь в безмолвное таинство собственного «я», пребывая под исключительной властью своего wàiyuwen. (Люди говорят:) «Он начинает работать со своим wàiyuwen, пока не начнет видеть вещи, что вдали». «Сила душевного зрения» новичка должна усилиться до такой степени, чтобы он обрел способность видеть wàiyuwen других колдунов. Некоторое время он практикуется в том, чтобы вступать с ними в общение. Когда достигается и этот уровень, он пытается, посредством yauategn, применять свою силу на большом расстоянии. В этот период более профессиональной подготовки юношу наставляет в определенных вопросах старый шаман. Он говорит ему что-то вроде «Продолжай трудиться, пока не научишься видеть мой wàiyuwen!». Трудясь над достижением этой цели, кандидат проводит от четырех до десяти недель. Позднее он делится с наставником своими успехами, и тот обыкновенно отвечает ему: «Я видел твой wàiyuwen, когда он приблизился к моему. Продолжай трудиться, чтобы вступить в контакт с wàiyuwen других шаманов»[188].
Вера в паранормальные способности не только органично вписывается в идеологически-институциональный комплекс культуры селькнамов, но и сама образует особый идеологический организм. Чрезвычайно интересно анализировать представления селькнамов об этой «психической силе зрения». Прежде всего кандидат, как было сказано, пытается вступить в контакт с wàiyuwen умершего колдуна. Wàiyuwen – это или душа (kašpi) этого колдуна – душа-проводница или дух-помощник – или комплекс исключительных способностей, которыми новичок постепенно овладевает. В первом смысле wàiyuwen, истолкованный сообразно понятиям современной психологии, представляет собой «вторую личность», которая замещает собой нормальную личность во время глубокого транса; во втором смысле речь идет о «средоточии энергии и силы колдуна, совокупности всех его способностей и форм деятельности, которые присутствуют в его теле и которые он иногда может манифестировать вовне, чтобы реализовать эту силу за границами тела»[189]. Wàiyuwen, комплекс способностей духа-путеводителя, в мировоззренческой системе селькнамов связывается с паранормальными способностями в собственном смысле этого слова. Hamen – это особая форма wàiyuwen: это понятие означает или способность ясновидения, которой наделяется колдун на период военных походов, или wàiyuwen, к которому колдун прибегает исключительно во время войн:
Пока колдун продолжает петь и видеть сны, hamen сообщает ему все, что он видит: сколько собралось воинов, какое у них оружие, где они в данный момент находятся, по какой дороге они идут сейчас и куда намереваются проследовать дальше, какое расстояние им предстоит преодолеть, о чем они говорят и каковы их намерения: наконец, он высказывает свое мнение о об исходе войны, уточняя, сколько человек погибнет с каждой стороны и сообщая мельчайшие подробности грядущего события[190].
Вместе с тем, hamen – это не просто «психическое видение», но видение, материализованное в форме «животного размером с гуанако»: это животное – «гонец» или «вестник», посланный колдуном против неприятеля[191]. Также и yauategn, другая форма или мировоззренческое преломление wàiyuwen, это не просто психическое видение, а видение активное, способное в большей или меньшей степени трансформировать видимый предмет:
(Этим термином) индейцы обозначают психическую способность видения, которой наделен колдун. Yauategn – это способность не только фотографически воспроизводить любой объект, но и забирать материальные вещи и души других людей, оказывая на них реальное воздействие. Эта сила представляется в форме глаза, который, выходя из тела колдуна, устремляется по прямой к предмету, на который он направлен, но при этом всегда сохраняет с колдуном связь. Глаз растягивается как своего рода «каучуковая нить» (это сравнение принадлежит самим индейцам), выдвигая вперед со стороны головы самый настоящий зрительный орган, напоминающий подофтальм у креветок, который затем втягивается обратно, как антенны у улитки[192].
Своеобразное состязание между старым шаманом и новичком подтверждает тот особый характер «деятельного зрения», которое yauategn приобретает в представлении селькнамов. Старик и юноша встречаются в определенном месте, без какой-либо предварительной о том договоренности, потому что колдуны «духовным взором без труда могут наблюдать за действиями любого своего товарища по призванию» (mit ihrem geistigen Auge leicht das Treiben eines jeden ihrer Zunftgenossen beobachten)[193]. Испытание, чисто визионерское по своему характеру, проводится следующим образом: кандидат, намеревающийся представить доказательство свой зрительной силы, берет в руку небольшой предмет и зажимает его в кулаке. Некоторое время он неподвижно смотрит на руку, затем медленно раскрывает ее и видит в своем воображении, как предмет отлетает от него прочь: настолько далеко, насколько может это сделать его yauategn. И вот вдруг душа старого шамана устремляется в погоню – также в воображении и посредством своего yauategn – за указанным предметом, одерживая верх за счет большей скорости. Иногда наставник прибегает к другой практике, чтобы продемонстрировать мощь своей способности психического зрения: он медленно приближается к тому месту, на котором оказался предмет, брошенный учеником, захватывает его своим yauategn и возвращает на исходную точку. Кандидату приходится теперь признать, что способности старого шамана превосходят его собственные. Иногда сам наставник провоцирует ученика, бросая какой-нибудь предмет на большое расстояние: в этом случае задача ученика заключается в том, чтобы превзойти это расстояние при помощи собственного yauategn. Двигаясь по следам брошенного предмета, ученик пытается переместить его на то место, где находится сам. Его попытка может провалиться, но может и удаться: в последнем случае успех может ограничиться достижением искомого места, в котором оба yauategn, старого шамана и новичка, встречаются, или этот успех оказаться полным, если ученику удастся захватить предмет и вернуть его владельцу. Однако старый колдун обычно начинает оспаривать успех своего ученика: он, говорит, например, что принесенный им предмет не тот, который бросил шаман, что он не добрался до указанного места и не преодолел положенное расстояние, а значит, не достиг цели[194].
