Эрнесто Мартино – Магический мир. Введение в историю магического мышления (страница 23)

Здесь мы попадаем в своего рода порочный круг. То же подозрение, не идет ли здесь речи о праздном капризе сомнения, предостерегает нас, что нашему уму грозит опасность впасть в благочестивое безумие Петра Ломбардского, задававшегося пустопорожними вопросами: «В каком возрасте был сотворен Адам? Почему Ева была извлечена из ребра, а не из другой части человека? Почему она была извлечена из него, когда Адам спал, а не когда он бодрствовал? Почему прародители в Раю не заключали брака? Мог ли Бог воплотиться в женщину?». Язвительный Эразм в своей «Похвале глупости» добавляет к этому перечню апорий ряд шуточных вопросов: «Возможно ли предположение, что «Бог мог бы сделаться дьяволом? Будто Бог-Отец возненавидел Сына? Может ли Бог превратиться в женщину, дьявола, осла, тыкву или камень? А если бы Он действительно превратился в тыкву, могла ли бы эта тыква проповедовать, творить чудеса, принять крестную муку?». В праздном кружении ум переходит от гипотезы к гипотезе, от сомнения к уверенности, а затем снова к сомнению. Чтобы положить конец этим мучительным колебаниям, нам, как кажется, не остается другого средства, кроме как довериться достижениям психологии паранормальных явлений, которая притязает на то, чтобы не покидать прочной почвы наблюдения и эксперимента. Представляется, что в данном случае мы располагаем всеми необходимыми гарантиями, и потому вопрос факта может быть решен окончательно. Психология паранормальных явлений подвергает рассматриваемые ею феномены искусственной редукции, отрывая их от их исторической конкретности, лишая присущей им спонтанности и помещая, насколько возможно, в условия эксперимента по модели естественных наук. В процессе этой редукции собственно человеческая и культурная сторона феномена осознанно выносится за скобки: каковы верования экстрасенса или медиума, каково их историческое значение и генезис – все это оказывается неважно. В лучшем случае задаются вопросом и подвергают проверке то, как психологический факт доверия к результатам влияет на сами эти результаты. Каково культурное значение ясновидения, или телепатии, или предвидения, или телекинеза – это вопрос, на который эксперимент по самой своей природе неспособен ответить. В лучшем случае речь идет о том, чтобы искусственно воспроизвести окружающие условия, которые, как предполагается, способствуют возникновению феномена (темнота, пение, свободное общение т. д.), соблюдая необходимые гарантии достоверности и контрольные процедуры (например, наблюдение при свете, фотографирование и т. д.). Сложная совокупность исторических факторов, действующих в процессе спонтанного порождения феномена, приобретает здесь, ради удобства исследователя, характер простого стимула, который можно воспроизвести в любой момент. Так, драма умирающего, являющаяся глазам родственника или друга в момент смерти, сводится, в условиях лабораторного эксперимента, к попытке, многократно повторяемой, продемонстрировать подопытному определенную карточку, случайным образом взятую из стопки, и т. д. Разве это не подходящая почва для того, чтобы раз и навсегда решить, являются ли магические способности реальными? Разве мы, стало быть, не должны обратиться к достижениям психологии паранормальных явлений в надежде обрести ту достоверность, которой мы тщетно пытались достичь при исследовании этнологических свидетельств?

Среди современных экспериментальных исследований, нацеленных на оценку достоверности и анализ парагномических установок, следует прежде всего отметить исследования Ганса Бендера, проводишиеся в лаборатории Института психологии Университета Бонна, а также те работы проводившиеся Райном и его учениками под руководством Мак Дугалла в лаборатории Института психологии Университета Дьюка (Северная Каролина)[145]. Бендера побудило предпринять систематическое исследование парагномических установок, а конкретно «ясновидения», странное явление, которое он мог наблюдать в ходе экспериментов, проводившихся с совершенно иной целью. Среди множества методов, позволяющих выявить «психологические автоматизмы», методов, применяемых для экспериментального изучения феноменов обыкновенной диссоциации сознания, есть метод так называемого автоматического чтения, когда подопытный перемещает какой-нибудь легко движимый предмет (например, стакан) по кругу, состоящему из букв алфавита, так что этот предмет, последовательно касаясь букв, образует определенные слова или фразы в ответ на определенные вопросы, при том что содержания этих вопросов вопрошаемый не знает. В процессе этих исследований некоторые участники неоднократно высказывали странное утверждение, будто бы они способны находить соответствующие буквы, даже не видя их. Это побудило Бендера предпринять беспристрастное исследование проблемы. Исследования, проводившиеся с июня 1932 по июнь 1933 гг., не дали результата, который позволил бы с полной уверенностью говорить о достоверности феномена ясновидения[146]; однако новая серия экспериментов, проводившихся с мая 1933 по ноябрь 1934 гг., напротив, оказалась вполне плодотворной для экспериментального доказательства реальности этого феномена. После четырехчастной серии опытов, проведенных над «экстрасенсом», и при помощи особой техники, позволяющей рассматривать феномен ясновидения в его изоляции и чистоте, без какой-либо возможной примеси телепатии, Бендер пришел к выводу, что подопытный обнаруживал способности восприятия, со всей определенностью исключавшие любой «нормальный» способ познания – в том числе гиперестезию – и эти способности невозможно объяснить случайностью, а тем более предположить какую-то уловку или обман. Райн и его ученики, со своей стороны, исследовали парагномические установки при посредстве статистического метода. Применявшуюся для этого процедуру Шепис кратко описал следующим образом: «Приносят колоду из двадцати пяти карточек, на которых изображены пять различных символов (по пять карточек на каждый символ): вероятность отгадать карточку составляет 5/25, т. е. 1/5. Таким образом, если назвать наугад символ, до того, как открыть одну из карточек, и если каждый раз класть карточку обратно в колоду и перетасовать ее, среднее количество угаданных вариантов, т. е. случаев, когда символ, предварительно названный наугад, совпадет с выпавшим на самом деле, составит в среднем 1/5 от общего числа вытащенных из колоды карт. Естественно, если число попыток будет ограничено, то результаты могут заметно отличаться, в большую или меньшую сторону, от среднего показателя, однако с увеличением числа попыток число отгадок будет постепенно приближаться к нормальному отношению шансов. Если же в результате нескольких серий опытов, проведенных в различных обстоятельствах времени и места, число попаданий будет постоянно превышать средний показатель в 1/5, и при этом оно будет превышать пределы, в которых этот средний показатель должен колебаться сообразно отношению шансов, и если бы было возможно, при проведении этих опытов, устранить влияние любых помех и сенсорных воздействий, как объективных, так и субъективных, которые могли бы оказать влияние на эксперимент, тогда можно было бы предположить, что его результаты были получены под действием внешней причины, и предположить, в первом приближении, что таковой причиной могли быть экстрасенсорные способности субъекта»[147].

При помощи этого метода было установлено, что реальность экстрасенсорного восприятия можно считать доказана. В самом деле: полученные результаты, все или в большинстве случаев, оказались такими, что их нельзя объяснить случайностью. Кроме того, в большом количестве опытов, результаты которых не могут быть объяснены случайностью, следует однозначно исключить применение нормальных чувственных способностей. Наконец, в некоторых случаях, которых ссылку на случайность и нормальные чувственные способности следует исключить, условия экспериментов были таковы, чтобы не допустить малейшей ошибки при фиксации результатов[148]. Особенно хорошо подтверждено существование экстрасенсорного восприятия объектов (ясновидения) и чужих ментальных состояний (телепатии)[149]. В том, что касается проблемы полной или частичной независимости экстрасенсорного восприятия от времени (т. е. предвидения реального факта), лабораторные исследования, основанные на статистических методах, уже дали весьма многообещающие, пусть и не окончательные, результаты[150].

Также и в области исследования «физических» способностей психология паранормальных явлений, как кажется, достигла позитивных результатов. Первые наблюдения были проведены в области экспериментальной психологии над «истерическими» индивидами. Так, например, в своей работе «Психологический автоматизм» (L’automatisme psychologique) Пьер Жане наряду с психологическими феноменами, порожденными внушением (феномены каталептической природы; действия и галлюцинации, спровоцированные словами; действия и галлюцинация, спровоцированные определенными триггерами; действия или галлюцинации комплексного характера или развивающиеся самопроизвольно; общие галлюцинации и изменения личности) указывает также на типы внушения, которые воздействуют не только на мысль, но и на тело лунатика: