Прежде чем участники процессии приступили к своему подвигу, из рва извлекли один камень, и тогда европеец, присутствовавший на церемонии, набросил на него свой платок и продержал его там все время с того момента, как первый человек из числа участников процессии спустился в ров, и до того момента, как из него вышел последний. Все части платка, соприкасавшиеся с поверхностью камня, обуглились за пятнадцать-двадцать секунд, а на оставшихся появились ожоги желтого цвета[108]. Ступни четырех или пяти участников церемонии при осмотре оказались «чистыми, без каких-либо следов ожогов: неповрежденными остались и браслеты на лодыжках, сплетенные из сухих листьев из листьев древовидного папоротника». Все это, по словам одного влиятельного члена клана На Ивиланката, тоже было частью «чуда», потому что «сухие листья древовидного папоротника горят легче чем трут, а все видели, как из-под камней вырывались языки пламени»[109]. По словам того же аборигена, платок бы не сгорел, если бы его положили не на отдельный камень, а бросили в центр рва, потому что «белье, как человеческое произведение, причастно нуминозной силе человека (nume dell’uomo)». Этой силе мог бы причаститься и чужеземец, но только если бы при прохождении рва его сопровождал один из членов привилегированного клана[110].
Несколько лет спустя церемония прохождения через раскаленный ров в Мбенге стала предметом подробного описания в сообщении Т.М. Окена. Приведем здесь некоторые выдержки из этого документа:
…Аборигенам нужно было три дня для того, чтобы закончить свои приготовления, т. е. выкопать ров, вымостить его камнями и раскалить их в костре из горящих бревен и ветвей: вся эта процедура занимала от тридцати шести до сорока восьми часов. Также им нужно было набрать запасов еды, чтобы съесть их на пиру, который устраивался после мистической церемонии. За эти три дня ожидания мы не упускали ни одной возможности, чтобы извлечь из свидетельств о предыдущих церемониях этого рода любую информацию или выслушать любые интерпретации, которые местные жители могли нам сообщить, но результат был весьма скромный. Факты не подлежали сомнению, но объяснения их были недостаточными. Некоторые считали, что основные участники церемонии умащали тело особой мазью, защищавшей их от ожогов; другие – что хождение, на протяжении всей жизни, по раскаленным камням и коралловым рифам и песку так огрубило кожу ступней, что они обрели нечувствительность к огню. Однако все они были единогласно убеждены в отсутствии злого умысла, bona fides, у участников представления… Удивительное и незабываемое зрелище предстало перед нашим взором. (На месте проведения церемонии) собрались сотни фиджийцев, наряженные в соответствии с тем, чему научила их природа, и своим представлениям об искусстве: они были увиты праздничными гирляндами, а разные части их тел были украшены фантастическими liku-likus из травы, ярко-алыми или желтыми цветами гибискуса, окутаны шлейфами, сплетенными из тонких растительных волокон, великолепным густыми прядями свисающих с шеи и опоясывающих грудь: этот наряд открывал глазу их гладкую и коричневую кожу. Кроме того, некоторые из них были облачены в sulus из белого хлопка, т. е. особого рода кусок ткани, накинутый на спину. Все были возбуждены, хлопотали и суетились, как подобает дикарям, наполняя лес звуками своего шумного веселья… Перед нами виднелась большая жаровня, и потоки жара исходили от груды собранных в ней углей, все еще ярко пылавших под настилом камней. Условия работы для нас, свидетелей этого зрелища, были поистине обескураживающими. Беспощадное полуденное солнце и столь же чудовищный жар, исходящий от углей… были столь мучительны, что терпеть их было просто невозможно. Несмотря на это фотографы заняли свои места, а остальные члены нашей группы начали вести свои записи. Lovo, или ров, имел форму круга диаметром в двадцать пять или тридцать футов; в глубину он достигал восьми футов. Очертания его напоминали блюдце с округлыми бортиками и плоским дном, вымощенным раскаленными камнями. У краев рва и с его наветренной стороны столбик термометра достиг отметки в 114°. И вдруг словно бы разверзлись врата преисподней, и воздух наполнился дикими воплями: туземцы толпой окружили ров и весьма искусно и ловко принялись вытаскивать из него горящие головешки, относя их затем на некоторое расстояние. Множество несгораемых лиан, примотанных к шестам, были искусно наброшены на горящие поленья при помощи такого приема, который вблизи напоминает технику, используемую охотниками за головами в Новой Гвинее, чтобы ловить добычу. На головешку накидывается одна или две петли, а затем ее вытаскивает наружу совместными силами группа туземцев, которые все это время пели ритмические песни. Таким образом камни, лежавшие на дне рва, обнажаются, а из щелей между камнями становятся видны языки пламени. Диаметр участка, этими камнями выложенного, составлял около десяти футов, однако его быстро расширили до приблизительно пятнадцати посредством следующего изобретательного метода… Группа крепко сложенных дикарей, оперируя сплетенным из лианы канатом… заранее привязанным к нижней части шеста… разложили камни на большей площади и выровняли их. После этого мы подвесили наш термометр при помощи простого приспособления над центром каменного развала на высоте пяти или шести футов над ним, но нам пришлось вытащить его обратно почти сразу же, потому что спайки на нем начали плавиться, и аппарат вышел из строя. Однако он успел зафиксировать температуру в 282° по Фарингейту, и нет сомнений, что, если бы не поломка, отметка в 400° была бы преодолена… Во время всех этих дикарских ритуалов их главные герои, члены клана На Галита, оставались невидимыми. Для того, разумеется, чтобы произвести более сильное впечатление, они спрятались в глубине леса, ожидая сигнала и наиболее эффектного момента. Наконец они появились в количестве семи или восьми человек под громкий визг толпы. Дойдя до края (рва), они друг за другом бесстрашно спустились в него, не выказывая, как мне казалось, ни малейших признаков спешки (хотя у других членов нашей группы и сложилось впечатление, что они торопились): сначала они перешли его поперек, а потом обошли кругом и вышли из рва в том же месте, в каком в него заходили. Человек, шедший в процессии первым, задержался во рву дольше, чем остальные, на двадцать восемь или двадцать девять секунд. Почти сразу же вслед за тем в ров были брошены мягкие и мясистые листья гибискуса, собранные специально для этой цели, и ров немедленно заполнился облаками шипящего пара… Непосредственно перед торжественным событием этого дня я получил разрешение осмотреть одного или двух человек из числа проходящих через огонь до того, как они спустились в ров… При осмотре обоих я не обнаружил ничего особенного. Что касается одежды, то их шеи и талия были обвиты легкими гирляндами; пульс был ровным, а на коже, руках и ногах не было никаких следов ожога. Я убедился в этом с помощью осязания, обоняния и вкуса, не побрезговав использовать язык для подтверждения. Подошвы ног были достаточно мягкими и эластичными, они вовсе не загрубели и сохраняли чувствительность… Этот тщательный осмотр был повторен после того, как туземцы покинули ров, и результат был таков же… Никаких заклинаний или других религиозных церемоний мы не наблюдали. Хотя в прошлом заклинания и использовались, после принятия христианства они постепенно вышли из употребления. Когда мы обратились за разъяснениями к нескольким туземцам, они ответили, пожав плечами: «Они могут совершить это чудо. Мы не можем. Вы это видели, мы это видели…». Каким бы ни было происхождение этой способности, не подлежит сомнению тот примечательный факт, что наделен ею ограниченный круг лиц. Меня также заверили, что любой может невредимым пересечь этот ров, если его возьмет за руку один из членов клана. Туземцы утверждали это со всей уверенностью[111].
По сведениям, которые сообщают нам Томсон и Окен, фиджийцы верят, что привилегия невредимым ходить по раскаленным камням может перейти на любого, достаточно только того, чтобы его «сопровождал» или «держал за руку» один из членов избранного клана. Правдивость этого «верования» была засвидетельствована этнологом Гаджином, который наблюдал церемонию Umu-Ti в Раротонге (на островах Кука), очевидно, аналогичную той, которая в Мбенге носила имя Vilavilareivo. Гаджин действительно невредимым прошел через ров, наполненный раскаленными камнями, и то же самое проделали его друзья, кроме одного, который получил серьезные ожоги.
Я должен сказать вам, что видел церемонию прохождения через огонь, называемую Уму-Ти, и даже принял в ней участие. Двадцатого января на заре во рву был разведен огонь, и я заметил, что собранные в нем камни были очень велики, как и бревна, принесенные для того, чтобы поддерживать необходимый уровень жара. Около двух часов пополудни мы направились к месту, в котором располагался ров, и обнаружили там tohunga (человека из Раятеи), занятого приготовлениями к церемонии. Я сказал ему, что, так как кожа на моих ступнях от природы была нежной, то камни следовало слегка отшлифовать. Он исполнил мою просьбу, да и сам, очевидно, намеревался это сделать, потому что тотчас же принялся шлифовать поверхность камней, сложенных во рву, при помощи длиннющих палок, снабженных крюками. Ров достигал в диаметре приблизительно двенадцати футов. Затем tohunga подвел ко рву своих учеников и, указав им на два камня, которые остались нетронуты жаром, объяснил, что причина этого в том, что они были принесены из marae, т. е. священного места. Он развязал два пучка, которые, по его словам, состояли из ветвей широколиственного ti (т. е. драцены), взятых от двух растений этого вида, сложенных вместе. Говорят, что посвященный может в подобных случаях увидеть среди ветвей тень женщины с длинными волосами, которую называют te varua kino. Первой следует отломать ветку, находящуюся справа: говорят также, что ветки сами склоняются книзу, чтобы их отломали… Tohunga (жрец) и его tauira (ученик) подошли ко рву и, остановившись на его краю, прорицатель произнес несколько слов, а затем оба прикоснулись ветвями ti к углам рва. Это действие они повторили три раза, а потом медленно и осторожно прошли по настилу из раскаленных камней. Проделав это, tohunga подошел к нам и возложил свою ветвь ti на мистера Гудвина, ибо с того места, на котором он стоял, церемония началась, и ритуал завершился. Затем tohunga сказал мистеру Гудвину: «Я передаю вам мою ману: проведите вместе с вами ваших друзей». Там были тогда четыре европейца: д-р У. Крейг, д-р Ч. Крейг, мистер Гудвин и я. Могу сказать, что мы выступили вперед без страха. Я прошел через ров, оставшись невредимым, и только один человек из нашей группы получил тяжелые ожоги: оказалось, правда, что он, подобно жене Лота, оглянулся и посмотрел назад, что противоречило всем правилам. Непросто передать те ощущения, которые я испытал. Могу, однако, сказать вот что: я ясно сознавал, что иду по раскаленным докрасна камням, я испытывал жар и, тем не менее, не получил ожогов. Я чувствовал нечто похожее на слабые электрические разряды, как в процессе церемонии, так и после нее, но не более того. Я бы не посоветовал никому повторять этот опыт. Чтобы это сделать, нужно иметь много маны: если у вас ее нет, то слишком поздно будет осознать это, оказавшись на раскаленных камнях Tama-ahi-roa… Чтобы дать вам представление о том, какой сильный жар исходил от камней, расскажу одну деталь. По истечении получаса кто-то заметил колдуну, что камни раскалены для того, чтобы изжарить ti. Вместо ответа он бросил на них свою свежесрезанную ветвь, и через пятнадцать секунд она превратилась в пепел. Отведав добрую порцию ti, изжаренную во рву, могу сказать: температура во рву была достаточно высокой, чтобы прожарить его как следует. Я прошел по камням босыми ногами, и за нами проследовало около двухсот маори. Никто, насколько я мог видеть, не перешел ров в обуви. Я переходил через ров не торопясь, с осторожностью, потому что боялся наступить на острый край какого-нибудь камня и упасть. Ступни мои, при этом, очень нежны. Забыл сказать, что при прохождении через ров у меня возникло впечатление, будто с моих ног полностью сошла кожа. Кроме того, когда церемония подошла к концу, я почувствовал в своих подошвах покалывание, напоминающее слабый электрический разряд, и это ощущение продолжалось семь часов или дольше. Удивительное дело: хотя жар от камней и час спустя оставался достаточно силен, чтобы спалить сырые ветви ti, чрезвычайно нежная кожа моих ступней от огня даже не загрубела. Некоторые маори думали, что получили ожоги, но это было не так, или, по крайней мере, ожоги эти были не сильными. (Tohunga) был юношей, но происходил из клана Rajatea, способность которых ходить по раскаленным камням была наследственной. Могу только сказать, что дело было в mana tangata (человеческой или личной мане) и mana atua (мане духов)[112].
