Эрнест Сетон-Томпсон – Рассказы о животных. С вопросами и ответами для почемучек (страница 19)

На другой стороне площади было гнездо, в котором жила пара воробьёв с очень скверной репутацией. В особенности самецворобей не пользовался любовью других. То был рослый и очень красивый воробей с огромным чёрным галстуком, отчаянный забияка. Этот воинственный воробей благодаря своей силе взял себе подругу по своему выбору и захватил лучшее место для гнезда, да вдобавок ещё и все самые восхитительные материалы с площади. Мои воробьи отказались от роскошных лент, которые я им предлагал, но и у них, конечно, были свои художественные вкусы. Несколько перьев из крыльев гвинейской курочки, попавшие сюда случайно из зверинца, переходили путём воровства из гнезда в гнездо, пока наконец не остались в великолепном доме, которым Буян и его жена украсили одну из мраморных колонн нового банка.

Буян делал всё что хотел в пределах парка и однажды, услышав песню Рэнди, налетел на него. Рэнди был страшилищем для канареек, но справиться с Буяном не мог. Он дрался на славу, но был побит и искал спасения в бегстве. На крыльях победы Буян полетел прямо к новому гнезду Рэнди и после пренебрежительного осмотра принялся вытаскивать прутики, которые могли ему пригодиться дома. Рэнди был здорово побит, но подобный грабёж снова возродил доблесть в нашем певце, и он теперь уже сам набросился на Буяна. В пылу схватки оба упали с веток на землю. Другие воробьи присоединились к драке, и — стыдно сказать! — они дрались на стороне рослого Буяна против того, кого считали чужаком.

Рэнди приходилось совсем плохо, и от него уже летели перья, как вдруг в самую середину круга сражавшихся шлёпнулась маленькая воробьиха с белыми пёрышками на крыльях. «Чирик, чирик, бей, колоти!» — Бидди тут как тут. О, она хорошо за себя постояла! Воробьи, которые сначала присоединились к драке ради забавы, сразу удрали: тут уже было не до шутки, бой был самый настоящий, и картина резко изменилась. Буян быстро потерял весь свой задор и полетел обратно, в свою сторону, с Бидди, вцепившейся в его хвост подобно маленькому бульдогу. И так она продолжала висеть на нём, пока не вырвала одно перо, которое потом с торжеством использовала для своего гнезда вместе с похищенными материалами.

Через два дня после этого события перья гвинейской курочки, которые так долго были главной достопримечательностью гнезда Буяна, составляли уже часть обстановки нового жилища Бидди, и никто больше не решался оспаривать её права.

Лето подходило к концу, перья стали редки, и Бидди не могла их найти для своей постели. Но она нашла нечто их заменяющее, чем лишний раз доказала свою любовь ко всему новому. На площади была стоянка экипажей. Вокруг лошадей на мостовой постоянно валялся конский волос, который мог служить хорошей подстилкой. Это была превосходная мысль, и наша неунывающая парочка с отменным усердием принялась за собирание конских волос, по два и по три сразу. Возможно, что гнездо другой породы воробьёв в одном из парков внушило им эту мысль. Эта порода — Чиппи — всегда пользуется конским волосом для подстилки и устраивает внутри гнезда настоящий пружинный матрац из свёрнутых волос. Дело хорошее, но надо уметь за него взяться. Всё было бы хорошо, если бы наши воробьи предварительно научились, как обращаться с волосом. Когда Чиппи собирает волосы, он никогда не берёт больше одного сразу и при этом осторожно поднимает его за конец, зная, что волос, кажущийся таким безобидным, бывает и опасным. Наши воробьи привыкли иметь дело только с соломинками. Бидди схватывала волос у середины и, находя его слишком длинным, перебирала клювом на несколько дюймов дальше.

В большинстве случаев от этого получалась большая петля из волоса над её головой или под клювом. Но это было очень удобно для неё при полёте и первое время не приносило ей вреда, хотя любой Чиппи, наверно, содрогнулся бы при виде этой грозной петли.

Наступил последний день устройства их жилища. Бидди по-своему дала понять Рэнди, что больше ничего не нужно приносить. С оживлением и гордостью она заканчивала уборку и прилаживала на место последний волос, в то время как Рэнди распевал свои лучшие песенки, усевшись на голове одной из садовых статуй. Вдруг громкое, тревожное чириканье поразило его слух. Он посмотрел по направлению к дому и увидел, что Бидди барахтается в гнезде без всякой видимой причины и безуспешно старается вырваться из него наружу. Её голова попала в одну из опасных волосяных петель, сделанных ею самой, петля затянулась, и она оказалась пойманной. Чем больше она барахталась, стараясь высвободиться, тем туже затягивалась петля.

Рэнди доказал теперь, как глубока была его привязанность к своенравной маленькой подруге. Он пришёл в страшное волнение и с громким чириканьем полетел на помощь. Пытаясь её освободить, он стал тянуть её за лапку, но это только ухудшило дело. Все их усилия были напрасны и лишь прибавляли новые узлы и петли. Остальные волосы, лежавшие в гнезде, казалось, присоединились к заговору; они спутывались и переплетались, затягивая ещё больше несчастную жертву. И вскоре дети, собравшиеся внизу, в парке, с удивлением разглядывали висевший наверху комочек перьев, растрёпанный и неподвижный, — всё, что осталось от шумливой, предприимчивой Бидди.

Бедный Рэнди был глубокого огорчён. Соседи-воробьи собрались на тревогу и присоединились к его крику, но тоже не могли помочь. Теперь они опять разлетелись по своим домам, а Рэнди продолжал прыгать вокруг или тихо сидеть на месте с опущенными крыльями. Долго ещё он не мог примириться с мыслью, что его подруга мертва, и весь день старался чем-нибудь её заинтересовать и вовлечь в их обычную жизнь. Ночь он провёл в одиночестве на дереве, а чуть забрезжило утро, он уже опять носился, чирикая и распевая, вокруг гнезда, с края которого на злополучном конском волосе висела его Бидди, молчаливая и окоченевшая.

Рэнди никогда не был так осторожен, как остальные воробьи. Воспитанный вместе с канарейками, он не был приучен к осторожности. Он не боялся ни детей, ни экипажей. Теперь это его свойство ещё усилилось, потому что он был угнетён и опечален. В тот же самый день, разыскивая себе пищу, он не успел вовремя отскочить от посыльного-велосипедиста и попал хвостом под колесо велосипеда. При попытке вырваться хотя бы ценою потери хвоста его правое крыло очутилось под задним колесом. Посыльный промчался дальше, а Рэнди со сломанным крылом стал метаться и прыгать в сторону окаймляющих аллею деревьев. Тут его поймала маленькая девочка. Она взяла его домой, посадила в клетку и с самой неуместной, по мнению её братьев, нежностью принялась за ним ухаживать. Выздоравливая, он в один прекрасный день привёл всех в изумление своими канареечными трелями.

Об этом узнал один газетный репортёр. В газете появилась о Рэнди заметка. Заметка эта попалась парикмахеру. Парикмахер явился с несколькими свидетелями, восстановил свои права на диковинную птицу и получил Рэнди обратно.

Итак, Рэнди снова в клетке, его тщательно берегут и откармливают, он снова — первое лицо в этом маленьком мире. Он вовсе не чувствует себя несчастным. Он всё-таки никогда не был настоящей дикой птицей. На свободе он очутился совершенно случайно. Случай его свёл с Бидди. Их короткая совместная жизнь была полна тревог и случайностей. Случайность погубила её, и другая случайность вернула его в клетку. Жизнь в клетке, спокойная и бедная событиями, дала ему теперь возможность развивать свои музыкальные способности. Здесь, бок о бок со своими старыми учителями и воспитателями, он живёт, словно в консерватории.

Эти упорные попытки строительства возбудили догадку, что он нуждается в подруге, и на выбор ему подсаживали в клетку разных птиц, но результат получался неблагоприятный. Всякий раз требовалось быстрое вмешательство, чтобы предотвратить кровопролитие и спасти птицу, предназначенную ему в невесты. Наконец эти опыты прекратились, так как было очевидно, что певец предпочитает оставаться холостяком. В его песнях звучал скорее воинственный, чем любовный, пыл, и вскоре парикмахер сделал открытие, что Рэнди поёт особенно звонко после победы не над канарейками, а над чучелом самца-воробья. Колотя чучело, Рэнди поёт вдохновенно и громко, в особенности если немой противник имеет памятный ему большой чёрный галстук на шее.

Неужели воробьи так ухаживают за воробьихами?

Действительно, процесс ухаживания у воробьёв (особенно домовых, полевые поспокойнее) протекает очень бурно и, на взгляд людей, «негалантно». Однако автор справедливо обращает внимание, что серьёзного вреда самцы самке не причиняют: они больше шумят, чем бьют или щиплют самку.

Почему у воробьихи были белые перья на крыльях? Почему это делало её привлекательной?

У воробьёв нередко проявляются те или иные наследственные изменения окраски: мутации или рекомбинации генов. Очевидно, эта воробьиха тоже была мутантом. Поскольку такая мутация особого вреда не приносит, её носители могут выживать и давать потомство, у которого тоже будет проявляться этот признак. Вряд ли пятна делали самку более (или менее) привлекательной — скорее, они позволяли автору распознавать воробьиху среди других и наблюдать за нею, поэтому именно её жизнь он исследовал в таких подробностях, чтобы написать о ней рассказ.