Эрнест Хемингуэй – Острова и море (страница 20)

— Но тогда они принадлежали бы Дэйву, — сказал Эндрю.

— Нет, они принадлежали бы Эдди, — возразил Том-младший. — И если бы я попросил, он отдал бы их мне.

— Он отдал бы их Дэйву, — сказал Эндрю.

— Думаю, не стоит тебе опять идти в воду, Дэйв, — сказал Томас Хадсон.

— Пройдет много времени после ленча, — ответил Дэвид. — Все равно нужно дождаться отлива.

— Я говорю о подводной охоте.

— Эдди сказал, что можно.

— Я слышал. Но все равно волнуюсь.

— Эдди точно знает.

— Тогда просто сделай мне подарок — не лезь в воду.

— Конечно, папа, если ты так хочешь. Только я очень люблю плавать под водой. Больше всего на свете. И если Эдди говорит…

— Ладно, — сказал Томас Хадсон. — Подарки нельзя выпрашивать.

— Папа, ты меня не так понял. Если не хочешь, я не пойду. Но Эдди сказал…

— А мурены? Эдди говорил про мурен.

— Папа, но мурены здесь всегда. Ты сам учил меня не бояться мурен, рассказывал, как обращаться с ними, как их избегать, говорил, в каких они укрываются ямах.

— Это так. Но я отпустил тебя плавать туда, где была эта акула.

— Папа, мы все там были. Не возлагай на себя особой вины. Просто я далеко отплыл и упустил с остроги крупного желтохвоста, кровь попала в воду, и ее почуяла акула.

— Она примчалась как на парах, — сказал Томас Хадсон, пытаясь совладать с охватившими его эмоциями. — Я видел таких быстроходных и прежде. Одна жила у Сигнальной скалы и пулей мчалась на запах наживки. Мне стыдно, что я не прикончил эту акулу.

— Ты почти попал в нее, папа, — сказал Том-младший.

— Вот именно что «почти».

— Не я был ей нужен, папа, — сказал Дэвид. — Она примчалась за рыбой.

— Тебя бы она тоже в покое не оставила, — уточнил Эдди, накрывая на стол. — От тебя пахло этой рыбой и ее кровью, так что зря не обольщайся. Такая могла бы и лошадь разорвать. И вообще все, что угодно. Господи! Хватит об этом. Мне нужно еще выпить.

— Эдди, это правда, что во время отлива охотиться безопасно? — спросил Дэвид.

— Разумеется. Я ведь тебе говорил.

— Так ты, значит, настаиваешь на своем? — спросил Томас Хадсон Дэвида. Он пришел в себя и больше не смотрел на воду, понимая, что сын ведет себя так, как должен, и не важно, почему он так себя ведет, а ему самому нельзя быть эгоистом.

— Папа, я больше всего на свете это люблю, а сегодня самый подходящий день, мы ведь не знаем, когда налетит ветер…

— И Эдди говорит… — перебил его Томас Хадсон.

— Да, и Эдди говорит, — заулыбался Дэвид.

— Эдди говорит, глаза бы мои вас не видели. А ну садитесь все за стол, пока я не выбросил всю стряпню за борт. — Эдди стоял, держа на подносе миску с салатом, блюдо с поджаренной рыбой и картофельное пюре. — А где Джо?

— Поехал искать акулу.

— Ну и псих!

Когда Эдди пошел вниз, а Том-младший стал передавать тарелки с едой, Эндрю шепнул отцу:

— Папа, а что, Эдди пьяница?

Томас Хадсон раздавал холодный салат из маринованного картофеля, посыпанный перцем грубого помола. Это он научил Эдди готовить его так, как готовят в Париже у «Липпа», и этот салат стал одним из лучших блюд, которые Эдди подавал на катере.

— Ты видел, как он расправился с акулой?

— Конечно, видел.

— Пьяница бы так не смог.

Он положил салат на тарелку Эндрю и взял немного себе.

— Я потому спросил, что с того места, где я сидел, было видно, как он в камбузе за короткое время выпил восемь рюмок.

— Это его бутылка, — сказал Томас Хадсон и подложил Эндрю салату. Эндрю быстро все съедал. Он говорил, что научился этому в школе. — Старайся есть помедленнее, Энди. А Эдди всегда приносит на катер свою бутылку. Все хорошие повара понемногу пьют. А некоторые и помногу.

— Я видел, как он выпил восемь рюмок. Подождите! Он наливает девятую.

— Да хватит тебе, Эндрю, — сказал Дэвид.

— Перестаньте, — сказал Томас Хадсон обоим.

Тут вмешался Том-младший:

— Замечательный человек спасает жизнь твоему брату, потом пропускает рюмашку или даже несколько рюмашек, и ты обзываешь его пьяницей. Кто ты после этого?

— Я его не обзывал. Только спросил у папы, не пьяница ли он. Сам я ничего не имею против пьяниц. Просто хочу знать, кто пьяница, а кто нет.

— Когда заработаю первые деньги, сразу куплю Эдди бутылку того, что он любит, и сам с ним ее разопью, — с важным видом произнес Том-младший.

— Это еще что такое? — В люке показалась голова Эдди в съехавшей на затылок старой фетровой шляпе, отчего стала видна незагорелая часть его лица, в уголке смазанного меркурохромом рта торчала сигара. — Если увижу, что вы пьете что-нибудь крепче пива, сразу выбью дурь из ваших голов. Изо всех трех. Хватит болтать о спиртном. Хотите еще картофельного пюре?

— Да, пожалуйста, Эдди, — попросил Том-младший, и Эдди пошел вниз.

— Вот уже десятая рюмка, — сказал Эндрю, глядя в люк.

— Да заткнись ты, всадник, — осадил его Том-младший. — Имей уважение к великому человеку.

— Возьми еще рыбы, Дэвид, — сказал Томас Хадсон.

— А где тут мой большой желтохвост?

— По-моему, его еще не поджарили.

— Тогда я возьму вот эту желтенькую.

— Какая она сладкая!

— Когда ловишь на острогу, рыбу лучше есть сразу — тогда она еще вкуснее, потому что вся кровь из нее вышла.

— Папа, можно пригласить Эдди выпить с нами? — спросил Том-младший.

— Можно, — ответил Томас Хадсон.

— Он уже пил с нами. Вы что, не помните? — вмешался Эндрю. — Когда мы пришли, он сразу с нами выпил. Помните?

— Папа, можно я приглашу его еще с нами выпить и поесть тоже?

— Конечно, — сказал Томас Хадсон.

Том-младший пошел вниз, и Томас Хадсон слышал, как он говорит:

— Эдди, папа говорит, чтобы вы приготовили себе выпивку, поднялись к нам, выпили и поели.

— Да нет, Томми, — сказал Эдди. — Никогда не ем днем. Только утром и вечером.