Эрнест Брама – Глаза Макса Каррадоса (страница 10)

– Слушаюсь, сэр.

– Я? Обедать? – быстро вмешался Север. – Нет-нет. Я правда…

– Если вы будете так добры составить мне компанию, – произнес Каррадос с вежливой твердостью. Паркинсон удалился, зная, что вопрос решен. – Я совсем один, мистер Север, и мой эгоизм принимает такую форму. Если человек заходит ко мне во время завтрака, он должен остаться на завтрак, во время ленча – на ленч, и так далее.

– Ваши друзья – несомненно, – заметил Север со скрытой горечью.

– Что ж, я склонен называть другом любого, кто хоть на час рассеет мою тьму. Вы бы и сами так поступили в подобных обстоятельствах, поверьте.

И затем, совершенно неосознанно, под влиянием такого обращения, годы деградации словно сползли с Севера, и он поймал себя на том, что принимает приглашение обычными светскими фразами и беседует с хозяином дома так, будто они – два человека одного круга в старые добрые времена. Догадываясь, что именно привело гостя, и зная, что теперь это не имеет почти никакого значения, Каррадос уводил разговор в сторону от темы исчезновения, пока после обеда они не остались наедине. Тогда Север, не желая больше медлить, перешел к делу с прямолинейным вопросом:

– Скотленд-Ярд консультировался с вами по поводу Мари, мистер Каррадос?

– Неужели об этом уже пишут в газетах?

– Не знаю, – ответил Север, – но пресса для меня не авторитет. Среди людей, с которыми мне чаще всего приходится иметь дело, циркулирует немало проницательных слухов, которые никогда не попадают в печать. Иногда это, конечно, пустые домыслы, но довольно часто они имеют под собой почву. Сейчас в местах, где я обычно бываю, я стал своего рода знаменитостью – в городе я, к слову, зовусь «Джонсом», но моя личность раскрылась – и все, что касается пресловутого «дела Севера», доходит до меня. Я слышал, что инспектор Бидел, ведущий это дело, только что был у вас. Из этого сделали вывод о вашем сотрудничестве.

– И если это так? – осведомился Каррадос.

– Если так, – продолжил гость, – то мне есть что сказать. Бидел вбил себе в свою тупую, лишенную воображения башку, что похитителем должен быть я, потому что, согласно его шаблонным представлениям о «мотивах», он не смог найти никого другого. На самом же деле, мистер Каррадос, я слишком люблю свою дочурку, чтобы забирать ее из уютного дома. У моей несчастной жены могут быть свои недостатки – я не против признать, что они у нее есть, и серьезные, и во множестве, – но она, по крайней мере, обеспечила бы Мари достойную обстановку. Когда я узнал об исчезновении ребенка – это было в ранних вечерних выпусках газет на следующее утро, – я был вне себя. С выходом каждого нового тиража я с ужасом ждал заголовков о том, что тело найдено, и читал в воображении обычные жуткие подробности безумного или зверского надругательства. Я обыскал карманы и нашел шиллинг и несколько медяков. Не имея четкого представления о том, что собираюсь делать, я помчался на вокзал и потратил деньги на билет в один конец до Суонстеда в третьем классе.

– О, – вставил Каррадос, – вы приехали поездом в 13:17?

Север презрительно рассмеялся.

– Вы имеете в виду станционного носильщика? – сказал он. – Ну да; этот смышленый малый просто перенес свои воспоминания на сутки назад, когда через несколько дней смекнул, что на этом можно подзаработать. О, я вполне допускаю, что он и сам в это поверил. Что же до меня, то еще не доехав до Суонстеда, я осознал свою ошибку. Что я мог сделать в любом случае? Ничего из того, что самый никчемный местный бобби не сделал бы куда лучше. И меньше всего мне хотелось встретиться с Идой – миссис Север. Нет, я вышел со станции, повернул направо вместо того, чтобы пойти налево, и поплелся обратно в город.

– И вы пришли теперь, спустя две недели или даже больше, чтобы рассказать мне это, мистер Север?

– Видите ли, на Бидела у меня осталось мало надежд. Поначалу мне было плевать, что они там думают, – я каждый час ожидал услышать самое худшее. Но, возможно, худшего не случилось. Прошло две недели, ничего не нашли, а значит, девочка может быть где-то жива. Если вы беретесь за это дело, шанс есть – при условии, что вы не позволите им навязать вам мысль, будто я имею к этому какое-то отношение.

– Я и не думаю, что вы имеете к этому отношение, мистер Север, и верю, что Мари все еще жива.

– Слава Богу, – с внезапной силой произнес Север. – Я очень, очень рад слышать от вас такое мнение, мистер Каррадос. Не думаю, что в будущем мне часто доведется видеть дочь или что ее научат всерьез чтить Пятую заповедь. И все же само это известие приносит такое облегчение, что я навсегда останусь вашим должником… Как бы я ни тревожился, мне довольно и этого. Я не стану донимать вас расспросами о ваших уликах или идеях… но скажу вам одну вещь. Возможно, она вас позабавит. Моя догадка о том, что могло произойти, возникшая несколько дней назад…

– Да? – подбодрил его хозяин.

– Это лишь показывает, какие безумные мысли лезут в голову в подобных обстоятельствах. Моя бывшая жена – если позволите так выразиться – самое доброе и преданное существо на свете. С учетом этого я охотно признаю: более самоуверенной, легковерной, догматически упрямой и одержимой всякими причудами женщины не сыскать. Нет такой глупой моды, которую она бы не подхватила – и, что еще трагичнее, в которую бы абсолютно не уверовала на какое-то время: от озонированного молока до ритмичного зевания. Некоторое время назад ее занесло в «Христианскую науку». Мерзкая гарпия по фамилии Джалп – профессиональная «целительница» – вцепилась в нее и с тех пор полностью подчинила себе. Так вот, каким бы фантастичным это ни казалось сейчас, я был готов поверить, что Мари заболела и во время их совершенно искреннего, но нелепого «исцеления» умерла. А затем, чтобы скрыть крах своего учения или поддавшись панике…

Тут Каррадос прервал его – бестактность, которую он совершал крайне редко.

– Да-да, я понимаю, – быстро сказал он. – Но ваша дочь ведь никогда не болеет?

– Никогда не болеет? Мари? О, еще как болеет! За последние полгода я…

– Но миссис Север недвусмысленно заявила – это ее слова, – что Мари «и знать не знает, что такое болезни».

– Это их жаргон. Они утверждают, что болезни не существует, а значит, у них нет значения. Но в целом я бы назвал Мари болезненным ребенком – приступы желтухи и все в таком духе.

– «Христианская наука»… проблемы с желудком… Прескотт Эллерсли? Боже правый! Вот к чему приводит недоделанная работа, – пробормотал Каррадос.

– Надеюсь, ничего плохого? – рискнул спросить гость.

– Ждите.

Север гадал, какого черта дело принимает такой оборот, но, не имея иного выбора, остался ждать. Кофе, куда более ароматный, чем тот, что подавали в ночном ларьке, и толстые египетские сигареты с тонким запахом почему-то не помогали времени идти быстрее. Тем не менее отсутствие Каррадоса продлилось не более пяти минут.

– Ничего плохого, лишь досадная оплошность, – заметил он, вернувшись. – Я не успел перехватить Бидела, так что нам придется попытаться исправить положение с другого конца, если удастся. Мне нужно попросить вас поехать со мной. Я заказал машину и смогу рассказать о положении дел по дороге.

– Буду рад, если окажусь полезен, – сказал Север.

– Надеюсь на это. А что касается того, не случилось ли чего плохого, – добавил Каррадос с расстановкой, – то, полагаю, в отношении Мари мы обнаружим, что единственная вещь, необходимая для ее будущего благополучия, уже совершена.

– Это все, о чем я прошу, – сказал Север.

– Но это далеко не все, о чем прошу я! – почти резко возразил слепец.

На этот раз в визите на Арлинг-авеню не было ничего тайного. Напротив, скорость, с которой они неслись, вынуждала водителя почти непрерывно сигналить, предупреждая о своем приближении. Если это и была гонка, то они имели удовольствие выйти из нее победителями.

Манеры горничной, открывшей дверь «Арлинг-Лодж», – больше напоминавшие повадки обученной сиделки, чем домашней прислуги, – дали Каррадосу ясно понять (помимо прочих признаков), что катастрофа в лице прибывающего Бидела еще не разразилась. Когда девушка у двери начала добросовестно, но с явной неопытностью увиливать от правды, визитер просто принял ее слова на веру и набросал несколько строк на своей визитке.

– Когда доктор Эллерсли вернется, передайте ему это немедленно, – сказал он. – Я подожду.

Следует полагать, что возвращение великого специалиста было на редкость своевременным, ибо Каррадос едва успел сесть, как в комнату поспешно вошел Прескотт Эллерсли с визитной карточкой в руке.

– Мистер Каррадос? – спросил он. – Не могли бы вы объяснить эту весьма необычно сформулированную просьбу о встрече?

– Разумеется, – ответил Каррадос. – Выбор слов продиктован необходимостью немедленно завладеть вашим вниманием. Сама же встреча – результат моего желания быть вам полезным.

– Благодарю, – отозвался Эллерсли с подчеркнуто нейтральной вежливостью. – И каков же повод?

– Поводом послужил предстоящий визит инспектора Бидела из Скотленд-Ярда. На этот раз он намерен не в окно вашей лестничной площадки заглядывать, а потребовать выдачи пропавшей Мари Север. И если вы заявите, что ничего о ней не знаете, он воспользуется полномочиями на обыск вашего дома.